Империя (СИ)

Руки всё понимались и поднимались.
Высокоранговые гости один за другим подтверждали увиденное и клялись своим богам.
И судя по физиономии Оракула Духовного Дома, аргументов против он не нашёл.
Мидори слушала людей и всё шире улыбалась, глядя на меня во все глаза. Лишь присутствие высокопоставленных магов мешало ей броситься ко мне от радости.
— Что ж, — прищурился Оракул, — под давлением свидетелей я оставляю этого варвара свободным. Пока что.
Маямото ухмыльнулся, наблюдая, как утёрся его недруг.
— Однако, есть момент, — вдруг добавил Тарэта и тоже ухмыльнулся. — Аргумент, я бы сказал.
Улыбка тут же сошла с лица толстяка, а Оракул продолжил:
— Этот парень не может служить ни одному Дому-Династии Стокняжья, не пройдя обучение на одной из Линий мага. Он ведь маг, как вы утверждаете. Только ни один учитель не сможет определить, по какой Линии его обучать. И знаете почему, господин Маямото? Потому что у парня нет Знамения.
Толстяк сжал кулаки.
— Я найду ему такого учителя, который определит его Линию мага без Знамения!
— Да что вы? И где же вы найдёте такого великого учителя?
Маямото вытянул руку и указал в сторону.
— Я уже его нашёл!
Все повернули головы туда, куда он показывал — на единственный уцелевший стол, где, по-прежнему обнимая тарелку с тушёным мясом, похрапывал учитель Галей.
Однорукий пьяница даже не услышал, что здесь творилось. Он храпел так, что тарелка рядом с ним содрогалась, как и весь стол.
Ну а мне сразу вспомнился момент, как Галей приставляет меч к моей шее, вспомнился его злобный взгляд и желание прирезать на месте.
Кажется, не у меня одного холодок пронёсся по спине: Мидори тут же перестала улыбаться, а учитель Ёси и Лидия побледнели одновременно.
— Да вы шутите, господин Маямото? — вскинул брови Оракул.
— Я не люблю шутки, и все это знают, — твёрдо заявил толстяк. — Учитель Фуми Галей возьмётся за этого парня и за две недели определит его Линию мага.
— Что ж. Две недели — это приемлемый срок. Я подожду. Я терпеливый, вы же знаете. Но если Галей за указанный срок не определит Линию мага у этого мальчишки, то ему прямая дорога в Духовный Дом Тарэта, и с этим вы уже ничего не сможете сделать, уважаемый господин Маямото. Всё, что вы сказали, было объявлено при свидетелях. А теперь предоставим последнее слово самому герою. Для начала, он обязан хотя бы представиться.
Главы обоих Домов перестали давить друг друга взглядами и резко обернулись на меня, будто наперегонки.
— Из какого ты рода, юноша? — спросил Тарэта.
Это был самый сложный вопрос, ответ на который мог либо помочь мне, либо вбить последний гвоздь в крышку моего гроба.
— Скажу только тому, к кому пойду на службу, — ответил я, набивая себе цену.
— И к кому же ты пойдёшь? — продолжил допрос Тарэта. — Предлагаю идти в Духовный Дом Янамара, выбрав жизнь после обработки памяти и воли. По закону, тебе будут доступны вечный приют и защита своего хозяина. Ты будешь знать смысл своего существования до самого последнего дня. Оттого жизнь твоя будет спокойной и гармоничной.
— А я предлагаю проверку у Галея и дальнейшую службу в Торговом Доме Маямото, — высказался в свою очередь толстяк. — Предлагаю путешествия по всему Стокняжью и, если повезёт, обучение в столице. Зато не предлагаю спокойной и гармоничной жизни. Да и вряд ли ты узнаешь смысл своего существования до самого последнего дня. Никакой гармонии, пацан. Куплей да продажей стоит мой Торговый Дом, а в шумном месте торговать лучше, сам понимаешь.
Они будто на рынке меня покупали.
Оба догоняли свои интересы, и в их давнюю вражду лезть мне не хотелось, но выбора всё равно не было.
Из двух зол я выбрал меньшее. Мне нужна была защита, а где её получить, если не в одном из Домов-Династий? Особенно порадовала фраза «путешествия по Стокняжью». С такой возможностью я смогу добраться и до Тафалара.
— Ничего не обещаю, но поговорю с господином Маямото, — ответил я.
— Вот и славно, — кивнул толстяк. — Пацан правильно рассуждает. Он смекает в ценности моего предложения. Уж я-то знаю, что если предлагать ничто, ничего и не купишь. А я предлагаю хорошую сделку.
 
Оракул, конечно, ожидал от меня такой ответ, поэтому нисколько не огорчился.
— У тебя две недели, юноша, — сказал он и направился прочь с площади. — Учитель Ма присмотрит за тобой.
Это прозвучало как угроза.
Учитель Ма одарил меня красноречивым взглядом, развернулся и проследовал за своим Оракулом.
* * *
Несколько часов спустя я сидел за столом в доме старосты деревни.
И относились теперь ко мне совсем иначе.
Пока Маямото приносил глубочайшие извинения гостям и распоряжался об их транспортировке на единственном уцелевшем верхолёте, который принадлежал старосте, я успел привести себя в порядок.
Личный врач главы Торгового Дома обработал мне царапины, ещё раз прошёлся по ране от удара светом чароита, а заодно залечил обмороженные ноги.
Чтобы помыться и переодеться, мне даже предложили двух служанок-варваров.
Молоденькие девушки-близняшки были готовы сделать всё, чего бы я ни пожелал. Полное отсутствие воли; две стёртых личности с одной функцией — служить хозяину и его гостям.
Отказавшись от их услуг, я залез в круглую каменную ванну и с большим удовольствием смыл с себя копоть, грязь и пот, после чего переоделся в свежее кимоно, явно более дорогое, чем у Мичи.
Свой блокнот я снова спрятал под поясом, хорошо его закрепив.
Не сказал бы, что жизнь налаживалась, но то, что меня сейчас не пытались убить или промыть мне мозги — уже хорошо. Только Маямото пока даже не догадывался, что я не умею управлять собственным Изъяном, который ему так понравился. А ещё предстояла встреча с Галеем, и при мысли о нём у меня мороз по коже пробегал.
Наконец Маямото закончил свои дела, вернулся и уселся за стол напротив меня.
Только он и я.
Никаких лишних ушей, никаких слуг, даже старосту и его семью выдворили из их собственного дома.
— Ну а теперь давай-ка поговорим начистоту, парень, — начал Маямото. — Говори правду. Тот, кто правдой живёт, тот и дольше живёт. Ты меня понимаешь?
Любитель «базарных поговорок» сидел такой же чистый и причесанный, как и я. Его успели помыть и переодеть, и в отличие от меня, он воспользовался-таки услугами девушек-близняшек.
Мне пришлось ждать его около часа.
За это время я успел поесть и обдумать свои дальнейшие действия в новых обстоятельствах.
— Ну и что это было? — толстяк откинулся на спинку кресла и закурил сигару, украшенную письменами, выпустив ядовито-зелёный магический дым. — Как ты всё-таки убил чароита?
Я посмотрел Маямото в глаза.
— Особым навыком, который вряд ли кому-то подвластен, но, признаюсь, его нужно оттачивать, — ответил я без конкретики.
— Это всё, что ты скажешь? Что-то коротковато.
— Это правда, а она короче лжи и дороже золота, сами знаете. Тот, кто правдой живёт, тот и дольше живёт. А я хочу жить.
В глазах Маямото мелькнул азарт. Поговорки он любил.
Мужчина снова затянулся зелёным дымом.
— А ты мне нравишься. Но скажи-ка, почему на тебе нет Знамения? Откуда ты и из какого рода?
Пришлось снова врать по методу Мидори.
— Возможно, это некое уродство моего астрального тела, не знаю. Родом я из Северного Нартона, из маленькой деревушки, но я бы не хотел называть из какой именно. Не хочу, чтобы до чароитов дошла эта информация, и они начали мстить моей матери. Поэтому можете считать, что я сам по себе. Зовите меня просто Волк. Если вы действительно гарантируете мне то, о чём сказали при свидетелях, то я готов обсудить сроки и суть моей работы на Торговый Дом Янамара.
— Хм, — нахмурился Маямото. — Волк? Как дух-волк Оками, который заглядывает в людские сердца? Но знаешь, парень, у меня так не принято. Мне нужно знать, кто твои родители.
— Они Целители. Отец погиб, поэтому я бы не хотел рисковать ещё и матерью. У вас ведь тоже есть мать.