Лапочки-дочки из прошлого. Исцели мое сердце (СИ)
- Мама, смотли, какая холошая тетя, - тычет Маша пальчиком в Лилю. Она смущается и расплывается в теплой, лучистой улыбке. Боковым зрением замечаю, что и Виктор не сводит с нее глаз. Кажется, братец влип, хотя сам еще не понял. Запреты и сроки тут бессильны.
- Мама, давай их пирожными накормим, - гостеприимно напоминает Ксюша, указывая на близнецов и их будущую маму. До совершеннолетия, а может, и навсегда.
- Мы вас проведем в кафе, - смеется Вера, взяв дочек за ладошки. – Идемте, Виктор, - выводит из ступора каменного истукана, и он широкими шагами пересекает расстояние до Лили. Подает ей руку, и она вкладывает в нее свою маленькую ладонь.
- Я догоню, - кричу им, а сам обращаю внимание на подозрительную фигуру у ворот.
В непрезентабельном, уставшем мужике узнаю урода Пономарева. Судя по кривой роже, он давно подсматривает за нами и видел достаточно. Нас с Верой, ее округлый животик, наших лапочек. Скорее всего, понял, что потерял. Но поздно. Загрызу каждого, кто пасть на мою семью раскроет. Не отдам.
Вызываю охрану, поручаю вывести незваного гостя и закрыть все ворота. Вопреки здравому смыслу, иду к нему сам, собираясь лично вышвырнуть его на улицу. Я не против еще разок дать ему по морде. Но так, чтобы Вера потом не заметила следов на моих руках. Не хочу ее расстраивать, но в то же время кулаки чешутся, а в груди клокочет гнев.
Благо, Пономарев, поджав хвост, как трусливый дворовой пес, уходит сам. Прострелив меня ненавидящим взглядом, скрывается в салоне старого, потрепанного автомобиля – и трогается с места.
- Андрей, надо усилить охрану в кафе. И дома тоже, - на всякий случай отдаю приказ.
Отдышавшись и остыв, возвращаюсь в кафе. Нахожу Веру и лапочек за столиком вместе с ее родителями. Невольно улыбаюсь, глядя на них. Смеются, беззаботно общаются, обсуждают кого-то. Судя по обрывкам фраз, которые долетают до моих ушей, этот кто-то – я.
- А я всегда тебе талдычил, надо менять мужика, - важно заявляет тесть, и я едва не давлюсь воздухом. Ни хрена себе!
- Вот да, - вторит ему теща, от которой я вообще не ожидал удара в спину. – Так бы до конца дней без детей и без любящего мужчины прожила, - продолжает, и я теряю нить разговора. – Как я рада, что ты от козлины ушла. К такому хорошему человеку, - мечтательно вздыхает.
Надеюсь, я не «козлина», а «хороший человек» в их системе координат. Решаю не гадать, не подслушивать, а подойти ближе.
- Кхм-кхм, - даю о себе знать.
- Костенька, - оглядывается Вера и своей нежностью мгновенно растапливает меня.
- Ох, не томи! Заждались уже, - всплеснув ладонями, теща посылает мне полный мольбы взгляд. – Ну же, кто у вас? Верочка без тебя отказалась говорить. Решила, вдвоем объявите...
- Девочка, - выпаливаю сразу же, перебивая ее, а рыженькая выгибает бровь. Видимо, хотела как-то красивее преподнести родителям новость.
Развожу руками, намекая, что я не мастер интриг. Достаточно вспомнить, как я саму Веру в обморок отправил новостью о лапочках. Так что лучше бы сама отцу и матери все сказала.
- Одни девахи у тебя будут, Константин Юрьевич, поздравляю, - официально приветствует меня тесть. – Кстати, пол ребенка от мужчины зависит. В генетическом коде заложено, - бросает невзначай. А в моем мозгу всплывает их беседа.
- Значит, готовьтесь растить внучек, - пожимаю плечами. – «Менять мужика» со мной не сработает.
- Ты нам нравишься, сынок, - впервые он называет меня так по-родственному. И чтобы закрепить результат, наполняет мою рюмку.
- Не спаивай мне мальчика, - непривычно ласково говорит обо мне теща, словно я ее сын. А мы ведь знакомы всего-ничего, толком не общались.
Озадаченно кошусь на Веру, откашливаюсь и молча опускаюсь на стул рядом с ней. Тут же под столом к нам подползают лапочки, забыв о правилах приличия. Устраиваются с двух сторон от нас.
- Очаровал ты всех, адвокат, - наклоняется ко мне рыженькая и жарко выдыхает в шею. Прижимается щекой к моему плечу.
- Кто бы говорил, - целую ее в макушку. – Любимая, - добавляю, потому что обычно скуп на признания.
Протягиваю руку под столом, укладываю ладонь на ее животик – и сижу так чуть ли не весь вечер, не в силах оторваться от своей армии лапочек. Готов убить за них, растерзать любого. И даже принести себя в жертву моим богиням. Потому что семья – это святое.