Лапочки-дочки из прошлого. Исцели мое сердце (СИ)

- Даже не думай, Костя! – развернувшись, она грозит мне пальцем. – Вот зачем ты? У нас ведь все так хорошо было, - тянет обреченно.
- Станет еще лучше, - обхватываю ее за талию, фиксирую, чтобы не вздумала улизнуть. - Вера, ты же все равно моя. Наша с лапочками, - веду носом по ее горячей щеке.
У нее скачет не только настроение, но и температура. Еще давление шалит, едва не доводя ее до обморока. Меняются пристрастия в еде и… сексе. Если я все понимаю правильно, то… с браком нам бы поторопиться. Осталось уговорить упрямую Веру.
- У меня был такой тяжелый развод, - жалуется, зато больше не вырывается из моих объятий. – Я чуть не потеряла все. Я не хочу опять проходить через это. Стоит лишь представить, что ты со своими возможностями можешь со мной сделать в случае развода, меня заранее трясти начинает. Ты же уничтожишь меня, если…
- Никаких «если», - укладываю палец на ее губы, смыкая их. – Я не собираюсь с тобой разводиться. Придется тебе жить со мной долго и счастливо.
- Костя, я люблю тебя, но именно поэтому боюсь все разрушить, - делится своими опасениями.
Не понимаю, радоваться мне, что Вера впервые прямо призналась в своих чувствах, или злиться на ее отказ. Выбираю нечто среднее, стараясь контролировать эмоции.
- Рыженькая, можно подумать, я не прошел через предательство. Или ты забыла, что я тебе рассказывал? – укоризненно смотрю на нее. – Однако после всего, что я пережил, я искренне хочу взять тебя в жены. Я доверяю тебе. Так кто из нас «циничный говнюк»? – издаю ехидный смешок.
- Получается, что я, - тихо соглашается. – Костенька, не знаю… Все так неожиданно.
- Обещай подумать, - иду на компромисс.
- Подумаю, - вздыхает с облегчением, нежно целует меня, объявляя перемирие, и обнимает.
Прижимается щекой к груди, успокаивается под стук моего сердца, пока я глажу ее по голове. Аккуратно, бережно. Главное, не идти против шерсти. Она точно кошка. До конца не прирученная, но это дело времени. Благо, у нас с ней оно есть.
  
Глава 40
 
Вера
- Рыженькая, ты беременна, - тихо и как бы невзначай бросает Костя.
От неожиданности выпускаю из рук пакет с сахаром – и белоснежные, искристые кристаллики рассыпаются по столешнице. Внушительная порция случайно попадает в чашу для замешивания теста. Больше, чем нужно для кексов, которые я решила приготовить на завтрак лапочкам.
Раздраженно бросив пакет и оттолкнув миску, я оборачиваюсь, пристрелив Костю недовольным, обиженным взглядом. Он тепло улыбается в ответ, будто его забавляют мои вспышки ярости на ровном месте, а потом невозмутимо делает глоток кофе и продолжает листать ленту в телефоне. Порой я сама удивляюсь собственному поведению и злюсь на себя, но Воскресенский непоколебим. Он как массивный камень на пути бурного течения реки: вода гладит его, но не тревожит.
Вот и сейчас Костя выглядит спокойным, умиротворенным и, кажется, даже… счастливым.
- Что? – стараюсь придать своему голосу будничный тон. - Ты перепрофилировался в экстрасенса-гинеколога? – смягчаюсь, чуть приподняв уголки губ.
Мне нравится находиться с ним на кухне каждое утро, пока он собирается на работу. Именно поэтому я всегда придумываю себе какое-нибудь занятие, чтобы суетиться рядом в те драгоценные минуты, когда он пьет кофе перед отъездом, и болтать ни о чем. Однако сегодняшний разговор мне не по нраву.
- С тобой я любую профессию готов освоить, - бархатно смеется, вставая из-за стола. Оставляет пустую чашку в раковине, подхватывает губку и принимается помогать мне с уборкой. - Вот, практически подрабатываю помощником кондитера. Повышение будет? – чмокает меня в щеку.
- Так это твоя вина. Выговор будет. Стоимость испорченных продуктов вычту из зарплаты, - подшучиваю в ответ.
- Грозная начальница, как тебя только повара терпят, - вытерев руки о полотенце, обнимает меня за талию. Скользит по пояснице вниз, по-хозяйски опускает ладонь на попу, поглаживает. Предугадывая мои возмущения, заранее затыкает меня поцелуем. – Как дела в кафе? – оторвавшись от меня на миг, уточняет с интересом. Словно для него это действительно имеет значение.
 
- Хорошо, - настроение меняется, как по щелчку пальцев, и я начинаю сиять. – Сегодня привезут оборудование и посуду для ЭКО-кондитерской. Я решила, она откроется в пристройке рядом с основным кафе. Будет отдельный зал, со своей командой кондитеров, но в то же время поблизости, - делюсь планами, наслаждаясь внимательным, ласкающим взглядом Кости. Я каждую секунду ощущаю его поддержку и вижу неподдельное восхищение. Это невероятно воодушевляет и окрыляет. – Я с лапочками туда съезжу, чтобы все проконтролировать? – уточняю, слегка наклонив голову и мило взмахнув ресницами.
Сгораю в его руках, обвиваю руками мощную шею, льну к нему всем телом, мечтая растворится в любимом мужчине. Кровь стучит в висках, бешеными потоками несется по венам, к лицу приливает жар.
- Конечно, - кивает Костя и расплывается в улыбке, как Чеширский кот, когда я целую его. Не только в знак благодарности, но и потому что сама этого дико хочу. Возбуждаюсь, не в силах погасить огонь внутри. - Только не переусердствуй там, контролер, тебе нельзя поднимать тяжести, - шепчет он мне на ухо, заставляя трепетать и покрываться мурашками, и крепче прижимает меня к себе.
- Костя, ну хватит, - фырчу на него, чтобы не портил момент.
- Я не помню, чтобы у тебя были женские дни, - продолжает изводить меня. - Судя по твоей ненасытности, у тебя их вообще не бывает, - касается губами моей шеи, и я сама подаюсь ему навстречу. Боже, я готова достичь пика от легкого поцелуя. Не могу остановить то, что происходит с моим телом рядом с Костей.
Пытаюсь привести мысли в порядок, остудить мозг, пока все внутри пылает. Вдруг осознаю, что чертов Воскресенский прав. Мало того, что у меня серьезно сдвинулся цикл, так еще и либидо зашкаливает настолько, что, кажется, мой мужчина скоро начнет избегать меня и не будет оставаться со мной наедине. Я и сама себя боюсь.
- Хм… - нехотя отстраняюсь от него. - Наверное, сбой на нервной почве. Я запишусь к гинекологу.
- Запишись, - мазнув носом по моей щеке, наклоняется к уху и оттягивает мочку зубами. В то время как на меня опять накатывает жгучее желание, он бросает с насмешкой: - На УЗИ меня не забудь позвать, я бы хотел присутствовать.
- Давай не будем ничего планировать раньше времени, - осекаю его и отворачиваюсь.
Я мечтаю еще об одном малыше не меньше его. Даже больше. Хочу этого всей душой. Испытать радости и трудности беременности, ощутить первые толчки, выносить и родить крохотного человечка. Это ведь сродни чуду, и я хотела бы прикоснуться к нему. Но так боюсь отрицательного результата, что отметаю даже малейший шанс. Не разрешаю себе верить и надеяться.
- Раньше времени? Да мы уже опаздываем, - смеется Костя. – Кстати, давно пора стать полноценной семьей.
За спиной звучат шаги, отдаляются и затихают. Когда я оглядываюсь, Воскресенского уже нет. Не успеваю расстроиться, как он возвращается с какими-то документами в руках. Молча протягивает мне. И, пока я недоуменно листаю, деловито сообщает:
- Это проект брачного договора, который мы с тобой заключим, прежде чем расписаться. Ты можешь внести свои правки. Или показать его независимому юристу, если мне не доверяешь, - выплевывает с едва уловимыми нотками обиды.
- Я же не сказала тебе «да», - срывается с пересохших губ. Бумаги трясутся в подрагивающих пальцах.
- «Нет» я тоже пока не услышал. Если и прозвучит, я проигнорирую. Я не приму отказ, - напряженно чеканит Костя.
Смотрю на него исподлобья и понимаю, что он не шутит. Настроен решительно. Вздохнув, возвращаюсь к контракту.
- В случае развода все имущество К. Ю. Воскресенского… - зачитываю вслух и продолжаю про себя, округляя глаза от шока. – Что? – судорожно переворачиваю страницы. – Ты решил отдать мне все, что имеешь? – отрицательно качаю головой, не веря в происходящее.