Лапочки-дочки из прошлого. Исцели мое сердце (СИ)

Я пытаюсь совладать с собой и спокойно выслушать его, но меня никак не покидает мысль о том, что меня обвели вокруг пальца, как несмышленого ребенка. Усыпили мою бдительность, навешали лапши на уши, чтобы за спиной провернуть «взрослые» мужские дела. Костя в очередной раз показал свое отношение ко всему слабому полу. Женщины для него так и остались глупыми, бесправными, ни на что не способными существами. Я не стала исключением.
Он обманул меня, потому что сам мне не доверяет. По-прежнему полагается лишь на себя, не впуская никого в свой вакуум. Что же, это взаимно. Теперь я тоже вряд ли смогу ему верить.
- Суд готов вынести решение в вашу пользу, Вера Александровна, - чуть слышно уговаривает меня Славин. Видимо, Костя поручил ему угомонить меня, чтобы я не закатила истерику. Или что там, в его понимании, обычно вытворяют бабы? - Остались мелкие нюансы, и кафе вернется к своему законному владельцу, то есть к вам.
- Очень на это надеюсь, иначе прокляну вас. Вместе с ним, - выпаливаю в сердцах и киваю на закрытую дверь зала заседаний.
- Хм, чувство юмора у вас обоих своеобразное, - хмурится он.
- А кто сказал, что я шучу? – зыркнув на него исподлобья, тянусь к дверной ручке. Ладонь дрожит, а в груди клокочет от обиды и гнева. Даю себе пару секунд отдышаться.
Не знаю, как выдержу то, что увижу внутри. Ведь, если я правильно сопоставила факты, Воскресенский сейчас выступает на стороне Жени. Против меня. Пусть даже это шоу, но… черт возьми! Почему он не сказал мне ничего? В ту ночь, когда раздел меня до самого сердца, выпотрошил, вывернул наизнанку.
Я открылась ему с таким трудом, а потом больно ударилась лбом о бетонную стену, которую он и не собирался убирать между нами.
- Не подавайте вида, что вы знакомы, - продолжает инструктировать меня Славин. – Я стараюсь провести все аккуратно, чтобы его репутация была задета по минимуму, хоть он и приказал не заморачиваться с этим, а защищать только вас, - многозначительно косится в мою сторону. - В случае если ваш бывший муж заподозрит что-то и пожалуется, он может лишиться карьеры, - цедит, специально не называя имен.
- Зачем ему так рисковать? – недоуменно свожу брови.
- На этот вопрос вы сами должны знать ответ, Вера Александровна, - усмехнувшись, с намеком бросает Славин.
Спохватившись, ныряю рукой в сумку достаю смятые листы. Помедлив, все-таки протягиваю подставному адвокату распечатки моей утренней переписки с Женей. Хотела передать их Косте, но обстоятельства сложились иначе.
- Возможно, пригодится, - пожимаю плечами, сгорая от стыда. По-прежнему ненавижу проклятого Воскресенского за ложь, но искренне хочу помочь. Любой ценой. - Это не первые угрозы бывшего мужа в мой адрес.
- Да, понял, спасибо, - кивает он, расправляя бумаги.
И, поправив наручные часы, вдруг распахивает передо мной дверь. В момент, когда я совсем не готова.
В просторном помещении я сразу нахожу Костю. На уровне интуиции чувствую, где он. Схлестнувшись взглядами, мы оба застываем. Внешне – два каменных изваяния, холодных и безжизненных. Но внутри… У меня горит пожар, обжигает все органы, кипятит кровь и обугливает сердце. У него… Один дьявол знает, что происходит у Воскресенского в душе.
Он напряженный, мрачный и уставший, будто не спал несколько дней. Я взбудоражена, как под действием энергетика, и хочу убивать. Первым делом – его.
Славин покашливает над ухом, и я отвожу глаза от Кости. Никто не должен понять, что мы знаем друг друга.
Мельком скользнув взглядом по Жене, который сидит рядом со своим адвокатом, уткнувшись в телефон, я отворачиваюсь. Молча направляюсь к месту, на которое указывает мне Славин. Сажусь за стол, оказываясь напротив них. Очная ставка, которую я принимаю с достоинством, однако подсознательно ожидаю от бывшего какой-нибудь гадкой выходки.
Женя реагирует на мое появление, багровея от ярости. Дергается, одними губами произносит: «Стерва», - и порывается, чтобы встать. Сложно предугадать, что он собрался делать со мной дальше. Наорать? Унизить при всех? Избить? Я уже ничему не удивлюсь. Но претворить в жизнь свои грязные планы Женя не успевает. Тяжелая ладонь незамедлительно падает ему на плечо и с силой припечатывает его к стулу. Воскресенский наклоняется к своему клиенту и что-то ему говорит. Коротко, шепотом, так что невозможно разобрать. Замечаю лишь, как мощная рука превращается в кулак, ломая карандаш на две части.
 
- Прошу встать, - объявляет секретарь, когда в зал возвращается судья.
Слушание продолжается, и я пытаюсь вникнуть в его суть. Это как смотреть фильм с середины. Благо, я послушала «краткое содержание предыдущих серий» перед тем, как зайти сюда.
Славин ведет себя бойко. Много и уверенно говорит, сыплет фактами. Он явно играет главную роль в этом спектакле и делает это умело. «Режиссер» Костя внимательно следит за ним, сохраняя стальное выражение лица. Отвечает редко и лениво, без энтузиазма. Жестом останавливает ни о чем не подозревающего Женю, когда тот пытается вклиниться и сказать свое слово.
Бывший злится, щелкает ручкой, мечет в меня молнии, захлебывается слюнями. Но он бессилен перед опытными кукловодами. Впрочем, как и я. Наше отличие лишь в том, что команда интриганов на моей стороне. И это принципиально.
Как бы я не была зла на Костю, но… не могу не восхищаться его умом, стратегией и выдержкой. Даже мое незапланированное появление не выбило его из колеи. Человек-машина. Жаль, что в личной жизни такой же бесчувственный.
- Также я хотел бы ходатайствовать о запрете гражданину Пономареву приближаться к моей подзащитной, - напоследок обращается к суду Славин.
Костя выгибает бровь, удивленный тем, что его «ручной адвокат» проявляет инициативу. Взмахом ладони приказывает открывшему рот Жене заткнуться. Сам же подается вперед, складывая руки в замок. Внимательно наблюдает, как Славин дает судье мои распечатки.
- Гражданин Пономарев не только ввел в заблуждение суд и своего адвоката, - не упускает случая оправдать Воскресенского, за что тот пронзает его недовольным взглядом. – Но также он преследует гражданку Сладкову и угрожает ей.
Костя напрягается, мрачнеет и впервые за все время заседания устремляет глаза на меня. Сканирует так пристально, будто ищет увечья или другие свидетельства «преследования». Теряюсь под его взволнованным, изучающим взглядом – и чуть заметно взмахиваю кудрями, посылая слабый сигнал, что со мной все в порядке. В следующую секунду мы одновременно, как по команде, поворачиваем головы к Славину, пуская в него ядовитые стрелы за то, что он слишком сгущает краски. Но адвокат лишь ухмыляется, будто привык быть виноватым во всем.
- У вас есть что сказать по этому поводу? – судья поправляет очки и смотрит на Женю через толстые стекла.
На стол перед бывшим ложатся копии переписки, и их тут же перехватывает Воскресенский. Нервные, рваные движения выдают его истинное настроение. Костя вчитывается в текст, темнеет с каждым новым сообщением, пока не становится чернее грозовой тучи. Смяв уголки пальцами, откладывает листы и поворачивается к Жене. Читаю по губам грубое ругательство. Но, к счастью, улавливаю это только я. Бывший тем временем утыкается носом в бумаги и кривится, сцепив зубы.
- Фотошоп! Лжет эта тварь, - плюется ядом и подскакивает с места.
Не выдержав, Костя хватает его за локоть, с силой сжимает и рывком дергает вниз. Женя буквально падает на стул, морщится от боли – и потирает плечо, которое, кажется, ему едва не вывихнул собственный адвокат. Славин укоризненно смотрит на «напарника», но тот уже вернул себе ледяную маску и сейчас выглядит невозмутимо, будто ничего не произошло.
- Штраф гражданину Пономареву за неуважение к участникам процесса, - судья добивает и так пострадавшего Женю. – Еще одно предупреждение, и вы будете удалены из зала, - остудив его пыл, объявляет: - Суд готов озвучить свое решение.
На этих словах у меня замирает сердце. Затаив дыхание, вся превращаюсь в слух. С каждой строчкой, которую зачитывает судья, я все шире округляю глаза, не в силах поверить своей удаче.