Лапочки-дочки из прошлого. Исцели мое сердце (СИ)
- Андрей в том сарае, который ты гордо назвал «гостевым домиком» и откуда приказал ему не высовываться, - ехидно напоминает, пытаясь вызвать во мне чувство вины. Но мне плевать. Я доволен, что мое распоряжение выполнено, и не скрываю удовлетворения.
- Там вполне нормально и места достаточно, - равнодушно бросаю. - А ты собиралась под одной крышей с ним жить?
- Нет. Мне в принципе неуютно постоянно находиться под охраной, но я понимаю, что это вынужденная мера, - неожиданно капитулирует, заставляя меня насторожиться. – Да и домик не слишком просторный, со смежными комнатами и одной ванной, так что мне не хотелось бы видеть рядом постороннего мужчину и сталкиваться с ним на каждом углу.
- Тогда зачем так упорно просишь меня остаться? – ухмыляюсь, удивленно выгнув бровь. – Или я уже свой?
Но Вера не тушуется перед неудобными вопросами.
- Не прошу, а ставлю перед фактом, - кивает на дочек, которые в данный момент тянут друг на друга один из подарков. Коробка открывается, и на траву высыпаются детали конструктора. Зыркнув на нас и тяжело вздохнув, лапочки одновременно приседают, чтобы все собрать.
- Хм, даже так? – возвращаю все внимание на Веру.
По-прежнему придерживаю ее за руку, скользнув ладонью от локтя вверх. Пальцы машинально сжимаются на остром плече от ее следующей фразы:
- И вы, Константин Юрьевич – мой адвокат, а значит, бесполый. Чего мне бояться? - возвращает мою идиотскую шутку. И неосознанно опять переносит нас в кабинет, напоминая о той сцене между нами. Или специально?
- По тонкому льду ходишь, Вера, - предупреждаю серьезно.
Какого хрена с нами стряслось за эту неделю? С нами обоими…
Ладно я, старый одинокий дурак, с двумя детьми, гнездом тарантулов в голове и кризисом среднего возраста. Который за четыре года в первый раз по-настоящему наслаждается общением с умной, бойкой, интересной женщиной. А может, и единственный за всю жизнь. Таких фурий на моем пути не встречалось, или я их намеренно избегал.
А она куда? Разведенная, свободная, красивая. Молодая совсем – ей двадцати семи нет, судя по материалам личного дела. Все дороги открыты. Встряхнется после предательства, потому что сильная, и пойдет дальше.
- Тогда лучше тебе не приближаться, иначе провалимся вместе, - выдает она тихо и неожиданно холодно. В тот самый момент, когда вымышленный лед под нами, кажется, начал трескаться. - Ты собирался позвонить. Отведенное на это время истекает, - перекинув тяжелый букет на сгиб локтя, она многозначительно постукивает пальчиком по циферблату изящных наручных часов.
С внезапно накатившей злостью взглянув на оранжевые розы, которые нас подло разделяют, я убираю руку. Молча шагаю к тому самому «гостевому домику». Вера права: это и правда, халупа, но свое решение я не изменю. Я однажды уже подселил мужика к жене. Не чужого, а заместителя, друга… И что из этого вышло?
И хоть Вера мне никто, но… Не хрен! Не под моим боком.
Вызвав Андрея, отправляю его в город, а сам тем временем набираю Славина.
- Скажу сразу, мне плевать, где ты, с кем ты и чем занят, - грубо бросаю вместо приветствия.
- И тебе добрый вечер, - хрипло откашливается. – Для тебя всегда свободен. Чем могу помочь? Кроме убийства Даши, на это я пойти не могу, - глупо, по-черному отшучивается, так что даже я морщусь.
- Через пару часов у твоего дома будет мой человек, - засекаю время, боковым зрением наблюдая, как машина с охранником покидает территорию. – За это время ты должен успеть заехать в клинику и до ухода главного врача забрать результаты теста. Передашь их Андрею.
- Ого, какое ко мне доверие, - хмыкает Славин.
- Не обольщайся, - осекаю грозно, а сам проглатываю улыбку. – Документы будут в конверте с печатью лаборатории. Замечу следы вскрытия – отрежу тебе что-нибудь ненужное.
- Жа-аль, - тянет и шуршит чем-то. - Это ведь Дашины анализы. Любопытно, что они покажут. Тебе разве неинтересно? Почему сам не заберешь?
- Петь, у тебя редкая способность раздражать меня за пару секунд, - рычу, оглядываясь на беседку, и мгновенно успокаиваюсь, когда вижу три рыжие макушки. – Я за городом. А тебе лучше поторопиться.
- Да нет, просто ты нервный дряхлый пень, антидепрессанты давно принимать пора, - не унимается Славин. Совсем бесстрашный стал. – Я уже в машине, - обезоруживает меня.
- Хм, отлично, я предупрежу врача, - параллельно набираю сообщение главному.
- Если Даша не мать, - Петя продолжает рассуждать под звук двигателя. – Это решит все твои проблемы, и потребность во мне отпадет.
- Ошибаешься. От тебя теперь зависит нечто не менее важное, - признаюсь на автомате, а сам наблюдаю за Верой и дочками, которые колдуют возле стола, переговариваются и смеются.
- Ты о Сладковой? – догадывается гад. Иногда мне хочется, чтобы Славин был хоть немного глупее. Но нет, он профессионал. Другому бы я дело не доверил. – С каких пор это для тебя важно? За четыре года ты ни одной женщины в дом не пускал, кроме старой няни. И все так резко изменилось? – вопрос тонет в сигналах автомобилей. Петя выехал на загруженную трассу.
- Не понял, - передергиваю плечами. - Следил за мной, больной придурок?
- Даша следила, - с тоской произносит. – Мы как будто с тобой втроем жили все эти годы. Я каждую сплетню о тебе от нее узнавал. Понятия не имею, откуда Даша все это брала. Кстати, не успокоилась. Сейчас про Веру справки наводит.
- Сумасшедшая она, а ты урод, - выпаливаю, начиная нервничать.
- Согласен, - вздыхает в трубку. - По поводу Сладковой. Суд принял апелляцию. Теперь ждем, пока будут изучены новые обстоятельства и назначена дата слушания. Передай ей, чтобы готовилась…
- Вере необязательно присутствовать, - перебиваю его, поморщившись. - Ты будешь представлять ее интересы, а я прослежу, чтобы Пономарев ничего не выкинул.
- Она все еще не в курсе, что дело ее мужа вел ты? – Славин опять попадает в яблочко. Умный гад. Раздражает.
- Нет, - коротко чеканю, вновь покосившись на Веру. Она будет только мешать своей гордыней и импульсивностью.
- Как все запущено, Воскресенский, как все запущено, - Петя многозначительно смеется. – Я сделаю все, как ты скажешь, у меня выбора нет, но… Ты только хуже делаешь. Я бы на твоем месте…
- Стоп. Что за маниакальное желание оказаться на моем месте? Ты уже побывал там с Дашей, теперь рискуешь с голым задом остаться. Так что обойдусь без твоих ценных советов, - зло отключаю телефон.
Глава 28
Взгляд сверлит изящную спинку Веры, проступающие сквозь легкую ткань позвонки, поднимается вверх, очерчивает лопатки, тайком скользит к длинной, царственной шее и «гладит» по шелковистым волосам, наспех собранным в пушистый хвост контрастно белой лентой. Пальцы покалывает от желания развязать ее и освободить огненные кудри. Приходится сжать ладонь в кулак.
На нервах перестаю себя контролировать, но резкий порыв ветра бьет в лицо и немного приводит в чувства. Хмурюсь, когда Вера обнимает себя руками и зябко потирает плечи.
- Так, лапочки, я схожу в дом за вашими кофточками, - долетают до меня ее слова вместе с очередным потоком прохладного вечернего воздуха. Смысл простой, отрывистой фразы бьет наотмашь. Не верится, что посторонняя женщина заботится о детях сильнее, чем о себе самой. Или Вера нам все-таки больше не чужая? А кто-то ближе, чем просто няня…
- Не надо. Я сам принесу, - отзываюсь, с трудом вернув себе членораздельную речь.
- А? – вздрагивает и оглядывается, не ожидая увидеть меня за своей спиной. – Д-да, хорошо, - поднимает руку к груди, прикрывая скромный вырез. Успеваю лишь заметить, что кожа в зоне декольте покрыта мурашками. Вера замерзнет такими темпами, но настойчиво поучает меня: - Одежда наверху, в мансарде. Малышки сразу облюбовали ее, и я не смогла им отказать, - сообщает с легкой улыбкой, но тут же стирает ее, продолжая строго и серьезно, как учительница: - Маше возьми розовый вязаный кардиган с помпонами, а Ксюше толстовку, бело-фиолетовую, с блестящими надписями и котиком на спине. Разберешься?