Порочный учитель

— Да, - выдыхает она, ее бедра дрожат. — Только ты.
 Влага стекает на внутреннюю поверхность ее бедер, и я осознаю, что она предвкушала этот момент так же сильно, как и я.
— Ты фантазировала об этом? - Спрашиваю, чувствуя, как мой разум ведет войну с телом, которое не намерено меня слушать. Эти слова вызывают торнадо, бушующее под моей кожей, когда опасно приближается кульминационный момент шторма.
— Оак, - выдыхает она мое имя, все еще наблюдая за мной через плечо. — Я...
 Я снова шлепаю ее по заднице, заставляя ее хныкать.
— Если ты солжешь, я узнаю, - бормочу я.
 Она продолжает смотреть на меня через плечо глазами, полными желания.
— Я хочу тебя, - выдыхает она.
 Эти три слова разрывают меня на части, и весь здравый смысл ускользает от меня. Ева искушает зверя выйти поиграть.
— Ты пользовалась вибратором на этой хорошенькой маленькой киске и думала обо мне, Ева? - Спрашиваю я, нежно проводя пальцем по ее насквозь мокрому возбуждению.
— Да. - Ее горло подрагивает, но она не отводит взгляд. — Я играла с собой каждую ночь с тех пор, как мы встретились, представляя тебя внутри себя.
 Я рычу, поднимаю ее на ноги и прижимаю к себе.
— Вы переходите опасную черту, мисс Кармайкл.
 Она облизывает нижнюю губу, привлекая к ней мой взгляд.
— Возможно, это то, чего я хочу. Опасности, - бормочет она.
 Мой самоконтроль улетучивается, когда я прижимаюсь губами к ее губам, целуя со сдерживаемым и мрачным отчаянием. Я позволяю своим рукам скользнуть ниже к ее попке, крепко сжимая, когда притягиваю ее к себе, желая, чтобы она почувствовала, каким твердым она меня делает.
 Ева стонет, ее губы приоткрываются для меня, позволяя моему языку проникнуть внутрь, пока я исследую ее рот. Как будто я изголодался по ней, и мне нужно впитать саму ее сущность в свое тело, заразить ею свою кровь.
 Мой здравый смысл больше не работает, когда я провожу пальцами между ее бедер, чувствуя, какая она влажная.
— Черт, - выдыхаю я ей в губы, прежде чем провожу ртом ниже к ее шее.
 Ева мокрая, как ни одна женщина, которую я когда-либо держал в своих объятиях, такая охренительно мокрая. Я ввожу палец в ее теплый жар, заставляя ее задыхаться.
— Оак, - она тихо стонет мое имя, отчего я становлюсь еще тверже.
 После того, как я накинулся на нее вчера утром в коридоре, это сюрприз, что она здесь. Удивительно, что она не держится от меня подальше.
— Это единственный раз, когда я хочу, чтобы ты назвала меня «сэр», Ева, - рычу я в ее кожу.
 Ее глаза вспыхивают страстным желанием, когда она кивает.
— Да, сэр.
 Я стону и снова захватываю ее губы, утопая в абсолютном наслаждении, которое дарит мне моя ученица.
 Ученица, которая является отпрыском моих врагов. Реальность пронзает меня, как жесткий ремень по заднице. Я отталкиваю Еву, пугая ее.
— Сэр? - Она смотрит на меня с растерянностью и разочарованием, ее горло слегка подрагивает, когда она сглатывает.
 Я качаю головой.
— Прости, я не должен был...
 Ева не дает мне времени закончить, поддается вперед и притягивает мои губы обратно к своим.
— Ты должен был, - бормочет она, прежде чем осторожно скользнуть языком в мой рот.
 Поцелуй другой, невинный и неуверенный, когда я позволяю ей руководить им, позволяю ей целовать меня в ее темпе. Я мягко кладу руку ей на бедра, притягивая ближе к себе. Этот момент идеален, когда я заключен в ее объятия, но я не могу прогнать темноту и потребность доминировать. Я сжимаю пальцы на ее бедрах и заставляю ее повернуться, она задыхается, когда я задираю юбку и провожу пальцем по насквозь мокрой пизде.
 Ева ахает, оглядываясь на меня через плечо.
— Сэр?
 Раздается громкий стук в дверь моего кабинета, прорывающийся сквозь облако безумия, завладевшее моим разумом.
 Я отступаю от нее, опуская подол ее юбки. Мой палец все еще влажный от проникновения в ее тугую девственную киску.
  Какого хрена я делаю? 
Глава 14
Ева
 Я резко выпрямляюсь, мое сердце колотится так сильно, что кажется, что оно вот-вот остановится.
 
 Оак возвращается на свою сторону стола и садится в кресло.
— Кто там? - Он спрашивает, затем одними губами говорит мне. — Сядь на стул, Ева.
 Я тяжело сглатываю и опускаюсь на стул напротив него, чувствуя, как горят мои щеки.
— Это профессор Джеймсон.
 Мой желудок опускается, когда я задаюсь вопросом, слышала ли она, как я стонала имя директора.
— Входите, - зовет Оак, едва ли выглядя задетым тем фактом, что мы чуть не оказались в довольно бескомпромиссном положении.
 Я неловко ерзаю на своем стуле, оставаясь напряженной, когда смотрю вперед, притворяясь, что сосредоточена на учебнике на столе Оука. С тех пор, как мы начали эти гребанные уроки, он почти не притрагивался к книге. Все, что он делал, это шлепал меня с первого дня, и теперь…
 Я с трудом могу думать о том, что мы только что сделали и что это значит.
— Привет, Оак. - Она останавливается, когда видит меня. — О, прошу прощения. Я думала, что ты сам.
 Оак качает головой.
— Нет, я учу Еву дисциплине в её свободные часы, поскольку она новенькая в школе.
 Профессор Джеймсон улыбается мне, но в ее улыбке есть что-то натянутое.
— Здравствуй, Ева.
— Здравствуйте, профессор.
— Мне зайти позже, Оак? - Она кокетливо пропускает прядь своих рыжевато-русых волос сквозь пальцы. — Я хотела обсудить приготовления к зимнему балу. - Она хлопает ресницами, и у меня внезапно возникает желание встать и ударить ее по лицу.
 У меня сводит живот при одной мысли о насилии. Мое влечение к Оаку становится чем-то вроде навязчивой идеи. Профессор Джеймсон кажется для него идеальной парой, умной и красивой и, самое главное, примерно его возраста.
— Конечно. - Он достает свое расписание. — Мы можем обсудить это после уроков в учительской с Арчером и Гэвом.
 Я замечаю разочарование на ее лице, но она быстро маскирует его фальшивой улыбкой, которая не касается глаз.
— Конечно. - Она кивает ему. — Тогда увидимся позже.
 Он хмыкает, когда она отворачивается и выходит из его кабинета, закрывая за собой дверь. Как будто в тот момент, когда она уходит, поведение Оака полностью меняется. Его плечи слегка опускаются, и он встает на ноги, расхаживая по своему кабинету.
— Ты в порядке, Оак? - Я спрашиваю.
 Он перестает расхаживать и смотрит на меня с выражением чистой муки.
— Нет, Ева. - Он качает головой. — Я не в порядке.
 Я смотрю, как он возвращается к своему столу и садится, уставившись на меня.
— Мне очень жаль. - Он запускает руки в свои темные густые волосы. — То, что произошло, было неприемлемо.
 Я открываю рот, чтобы сказать ему, что мне не жаль, но он поднимает руку, останавливая меня.
— Послушай. - Его взгляд становится суровым. — Ты никому не будешь говорить об этом, и с этого момента у нас не будет совместных уроков дисциплины.
 От его заявления у меня сводит живот и ноет в груди.
— Но...
— Я сказал, слушай, - рычит он.
 Я замолкаю, вертя пальцами на коленях, как капризный ребенок. Именно так он заставляет меня чувствовать себя прямо сейчас.
— Ты забудешь, что это вообще произошло, и мы будем держаться подальше друг от друга. - Его глаза холодны и бесчувственны, когда он смотрит на меня. — Это была глупая ошибка.
 Эти слова сильно ударяют меня в живот, и я чувствую, как на глаза наворачиваются слезы, но я не позволяю им пролиться. Вместо этого я высоко поднимаю подбородок и встречаю его каменный взгляд, позволяя ему увидеть все эмоции, которые я сейчас испытываю.
— Я никогда не хотела приезжать сюда, Оак. - Я качаю головой. — Это не то место, где я должна быть, и даже если у меня есть друзья, всегда есть одна вещь, которая мешает мне когда-либо вписаться. - Я тяжело вздыхаю. — Я совсем не такая, как они. Я никогда не хочу быть связанной с криминалом. Я никогда не хочу стать главой своей семьи. - Я тяжело сглатываю, когда лицо Карла вспыхивает в моем сознании. — Знаешь ли ты, что сделало эту школу сносной?