Игра не для всех. Варяжское море. Воин (СИ)
Острие свейского клина ударило в самую слабую точку нашей «стены» — Георгия, итак потерявшего много сил из-за полученной ранее раны. Мой крестник был сбит наземь, а в рухнувший следом бродэкс оборвал жизнь выкупленного из рабства русича — и яростно взревев, я первым бросился на викингов, атаковав левое «острие» клина!
Мощный толчок щита в щит противника — и я специально ударил умбоном сверху вниз так, чтобы он рухнул на умбон вражеской защиты. Мне это вполне удалось — и верхняя кромка вражеского щита опустилась вниз всего на десяток сантиметров, на секунду оголив горло и грудь свея… Викинг просто не успел нанести свой удар: мой толчок в прыжке был достаточно тяжел, чтобы пошатнуть его, чтобы руку с зажатой в ней секирой отвело назад — в то время как мой «сакс» моментально вошел в открывшуюся брешь, острием вспоров горло врага!
Однако соратник сраженного, следующий за ним в клине, в момент моей же атаки успел тяжело ударить меня щитом в открывшийся справа бок. От боли в травмированных железным умбоном ребрах я закричал, все же успев развернуться к опасности — и вновь тяжелый толчок, теперь уже щит в щит, заставивший меня отшатнуться. Одновременно с тем рухнувший сверху топор я попытался было блокировать вскинутым вверх «саксом» — но резкое движение вызвало острую боль в боку, и я не сумел удержать руку… Удар лезвия секиры по шлему оглушил меня, и все же я сумел хоть немного его тормознуть. Так, что бродэкс не прорубил сталь защиты, а лишь взорвал мою голову болью! «Сакс» выпал из ослабевшей руки… Я отшатнулся назад — и Горыня закрыл меня от следующего, наверняка бы фатального удара…
Сделав еще пару шагов назад, я привалился спиной к бревенчатой стенке дома, оглянулся — и глухо застонал: хускарлы во главе с «Волчьей пастью» бегом спешат к схватке, направляясь именно к нам! Они собираются атаковать мой итак понесший потери десяток, уже сражающийся с превосходящим врагом!
Я с явным трудом, через боль вытащил меч из ножен, и что есть силы закричал:
— Будивой! Сзади! Хускарлы сзади к нам заходят!!!
Однако никто из лучников не поспешил по крыше на мой голос — а в следующую секунду на меня двинулось сразу трое злорадно ухмыляющихся викингов, уже прорвавшихся сквозь строй крестников… Бросив взгляд вправо, я увидел прижатых к стенке дома Горыню и Евстафия, поверженных славян и Феодора… Все еще бьющихся, но уже оттесненных к противоположной стенке Артемия и Дмитрия…
А ведь кажется, это действительно конец.
— Ратибор!!!
Я яростно выкрикнул имя погибшего вождя в лица будущих убийц — и в тоже время словно бы почувствовал прилив сил! По крайней мере, сумел распрямиться и, крепко стиснув рукоять клинка, занять защитную стойку…
А еще секундой спустя справа раздался оглушительный рев боевого рога — и невольно обернувшись на его звук, все сражающийся, не сговариваясь, замерли. И нам действительно есть от чего замереть: в проходе между домами позади свеев замерла идеально ровная «коробочка» десять на десять — «коробочка» ощетинившихся копьями, закованных в чешуйчатую броню воинов с одинаковым снаряжением и вооружением! Это было настолько невероятно, что я не смог сразу поверить своим глазам… Но между тем, вперед хирда неизвестных вышел могучий воин в красном плаще, громогласно провозгласивший в установившейся над полем боя звенящей тишине:
— Опустите оружие вои, и внемлите! Я Эйнар, хольд исландской воительницы и сотник ее хирда! Она почтила вас своим присутствием — и горе тому, кто не окажет ей должного уважения!!! И пусть лучники спустятся с крыш — иначе, клянусь Тором, вас всех здесь предадут мечу!
В абсолютном безмолвии, наступившем после речи хольда, мой голос прозвучал громогласно, хотя самому себе показался каким-то глухим и надтреснутым:
— Будивой, спускайтесь. Но будьте готовы стрелять в хускарлов, когда окажетесь на земле.
Лучники стали покидать крышу, и Эйнар продолжил:
— Сегодня Хельги готова скрестить свое оружие с самыми достойными из вас — и кто проиграет ей, тот лишится жизни! Но кто будет равен ей в схватке, тот не только сохранит свою жизнь, но и станет ее союзником — а кто сумеет победить…
Тут хольд невольно прервался, едко усмехнувшись, но сразу же продолжил:
— Тот станет ее мужем и получит в приданное заговоренный меч из небесного метала — того же, из коего выкован наконечник ее копья! Ну так что, кто готов помериться силами с Хельги?
Хэльги — титул скандинавский вождей, означающий одновременно и военного вождя, и «колдуна», владеющего, к примеру, «зачарованным» оружием. Титул может быть применим как к мужчине, так и к женщине, и при определенных обстоятельствах также иметь значение «княгиня» или «принцесса».
— Да вы блин, издеваетесь? Это вообще что такое-то?!
Я не сдержался, пусть и вполголоса, но выразив непонимание происходящего — но мою реплику никто не услышал. И слава Богу, а то еще бы взыскали за неуважение — а что, эти смогут! Они задавят нас числом, даже если случится чудо и мы решимся объединиться со свеями… Впрочем, этому не бывать: из группы сражавшихся с нами викингов вышел рослый, белокурый воин, четко и властно произнесший:
— Я готов биться с воительницей! Я Олоф по прозвищу Железное тулово, сын ярла Лудде!
Эйнар согласно кивнул, после чего произнес:
— Хэльги примет твой вызов, сын ярла. Но прежде, чем вы сойдетесь в схватке, пусть все воины уберут клинки в ножны, топоры за пояса, и возьмут в руки щиты. Сделайте это, проявите почтение — и постройтесь кругом на ровной площадке. Пусть также мои хирдманы разделят сражавшихся — и поединок состоится.
Мы со свеями принялись настороженно коситься друг на друга — никто не решается спрятать оружие. Но всех подстегнул яростный, зычный окрик Эйнара:
— Ну же!!!
Я первым решительно бросил меч в ножны, после чего громогласно объявил:
— Дружина, отходим назад, строим свой полукруг щитами! А если свеи решатся напасть на нас, то пусть на них обрушится гнев воинов Хэльги!
Я сказал это сначала на свейском, и только после на языке вендов, таким образом, предупредив викингов. И те не посмели оголить оружие, хотя хускарлы и провожали нас совсем недобрыми взглядами… Впрочем, мы ответили им взаимностью.
Вскоре вперед двинулся хирд, покидая поселение — и разбившись поровну, его воины образовали большую часть «круга щитов». При этом глубина построения на участках исландцев составила три ряда! В то время как мы со свеями заняли свои части круга с противоположных друг от друга сторон, растянувшись в одиночную цепь… Практически сразу же в центр импровизированного «ристалища» энергично вышел рослый викинг — и стремительно, легко крутанув собственный клинок, Олоф зычно вопросил:
— Так где же сама воительница?
— Здесь.
Короткий ответ Эйнара всего на секунду опередил появление принцессы… Ее воины расступились, выпуская из глубины шеренг высокую, гибкую женщину в переливающейся на солнце броне, показавшейся мне на секунду рыбьей чешуей. Что это именно женщина, указала кольчужная — ниже колен — юбка с разрезами для удобства движений, сквозь которые я разглядел совершенно нагие, стройные и мускулистые ноги воительницы… Да еще выбивающиеся из-под шлема плетеные косы — как когда-то и утверждал тезка-Роман, разного цвета: светлого, практически золотого справа, и огненно-рыжего слева… Необычайно грациозные движения женщины заставили мое сердце вдруг болезненно сжаться — мне стало нестерпимо интересно увидеть ее лицо, скрытое под искусно выкованной маской! А еще я почувствовал, что хочу оказаться на месте Олофа…
Ровно на секунду почувствовал, пока женщиной с истинно звериной грацией не перехватила копье (щита она не имеет!), нацелив острие в грудь викинга… Ее невероятно быстрые, точные движения вызвали дружный возглас собравшихся — и я тут же понял, что совершенно точно не хотел бы скрестить с ней оружие!
Впрочем, замерший было свей быстро отринул собственные сомнения (если они вообще были!), рванув на противницу с громким ревом! Он выставил щит вперед, стараясь перекрыться им от действительно белого наконечника копья принцессы, одновременно с тем стремительно рубанув по его древку… Точнее попытавшись рубануть: воительницы мгновенно отдернула копье на себя — и молниеносно прочертила им круг над землей, лишь кончиком острия зацепив голень Олофа… Причем у меня возникло ощущение, что женщина рассчитала свою атаку — и легкое повреждение у викинга было словно бы первым актом ее показательного выступления…