Игра не для всех. Варяжское море. Воин (СИ)
— А кто слово-то дает? Как тебя звать, варяг?
Оглянувшись по сторонам, задавшись вопросом, как отреагирует на мой ответ дружина, после короткой паузы я веско произнес:
— С тобой говорит ярл Роман по прозвищу Самсон!
За спиной раздались одобрительные возгласы, а перед глазами вспыхнула надпись:
Поздравляем! Персонажу присвоена новая специальность: «ярл».
+ 15 к авторитету.
+15 к харизме.
Ничего себе… А что, так можно было?
Я внутренне усмехнулся и невольно подумал о том, что успех моего «самовыдвижения» сейчас — это уже гласное признание состоявшегося факта, подведение итогов моих действий, так сказать… Вряд ли назовись я ярлом в начале игры, мне тут же присвоили бы «специальность»! А впрочем, в следующий раз назовусь «конунгом» — ну а вдруг?!
Ох уж эта самоирония…
Между тем Бьерн в удивление вскинул брови, после чего с усмешкой уточнил:
— Ярл «Роман»? В смысле ромей значит? Однако впервые слышу, чтобы ромеи становились ярлами…
— И все же ты видишь его перед собой.
Хускарл недоверчиво хмыкнул, после чего ответил:
— Сегодня, очевидно, день чудес. На «Морском змее» приплыли варяги, их ведет ярл ромей — я не удивлюсь, если вскоре на горизонте появится драккар исландской воительницы!
В нетерпении я резко оборвал свея:
— Сдалась вам эта исландская девка! Принцесса, воительницы — да кем бы она ни была, это вообще неважно! Ты принимаешь мое предложение, Бьерн? Я даю вам слово, что не трону вас — и я его сдержу!
Наемник покачал головой — то ли в раздумьях, то ли подчеркивая недоверие к моим словам. А после ответил куда как менее весело:
— Мы хускарлы, ромей. Мы не изменяем, нас невозможно перекупить — и, взяв плату, мы сражаемся за своего ярла до самой смерти. А если бы хускарлы бежали каждый раз при виде превосходящего противника, нас бы давно уже не было!
Я начал терять терпение:
— Нас в шесть раз больше! Мы сейчас же сожжем ворота и уже после полудня войдем в бург! Но тогда уже никто из вас не найдет пощады!
Бьерн посуровел, нахмурился. А его последующий ответ очевидно достоин воспевания в сагах…
— Мы не просим пощады. Сожжете ворота? Это возможно. Возьмете бург — не сомневаюсь. Но прежде, чем варяги переступят через тело последнего из нас, ромей, мы заберем жизнь половины воев твоего хирда!
Гуннар осторожно заметил:
— Он говорит вполне серьезно. Хускарлы — лучшие из лучших, а в проеме ворот их будет невозможно обойти, придётся биться лоб в лоб…
Я коротко кивнул в ответ, после чего обратился к «голове» наемников:
— Про твою преданность и стойкость можно складывать висы, Бьерн…
— Бьерн Волчья пасть!
Хмыкнув про себя, я продолжил:
— Повторюсь, про твою преданность и стойкость можно складывать висы. Но ваш ярл — Флоки Бесчестный — он также предан своим воинам, как и они ему? Согласиться ли он на хольмганг со мной? Даю слово, что победи он меня в бою, и моя дружина уйдет, не трогая ни вас, ни поселение! А если выиграю я, то уже твои люди уйдут с оружием в руках, и никто вам не воспрепятствует! Но если решитесь драться, то сколько бы моих воев не погибло во время штурма, мы все равно захватим бург — и тогда пощады никому не ждать! А особенно Флоки Мерзавцу, Флоки Отравителю!!! Так пусть выйдет и сразиться за вас, могучие воины, как вы готовы сражаться за него — чего ему терять?! Пусть выйдет — и я обещаю, что яда на моем клинке не будет! И что на него не набросятся убийцы вроде тех, кого он натравил на меня в Ругарде!
Но в ответ на мои слова свей лишь отрицательно покачал головой:
— Ярла Флоки здесь нет.
— Твою же ж…
У меня внутри все захолодело — я сразу понял, что Бьерн говорит правду. Однако прежде, чем я собрался бы с мыслями и спросил, где же находится мой злейший враг — фактически кровник! — со стен раздался голос другого хускарла, одного из самых молодых среди наемников. Он ехидно, с вызовом посмотрел в мою сторону:
— Но коли ты желаешь хольмганга, ярл «ромей» — то я могу сплести песню клинков с тобой! Давай сразимся на тех же условиях, что ты предложил бы Флоки — и посмотрим, как ты предан своему хирду, и готов ли рискнуть, чтобы сохранить жизни своих воев!
Гуннар тут же испуганно посмотрел в мою сторону:
— Не принимай вызов!
Однако я даже не стал слушать старого, побитого жизнью свея — меня душит ярость, которой нужно дать выход!
— Идет. Выходи, будем биться на мечах, коли ты хочешь умереть от прямого клинка.
Словесный выпад хорош. Он призван обозначить мое психологическое преимущество над врагом — однако наемник лишь весело оскалился в ответ:
— Толкьо боги ведают, кому сегодня умереть, а кому сохранить жизнь. Но ты ярл, должен знать имя того, кто оборвет твою — я Сигурд Убийца берсерков!
Варяги за моей спиной глухо — и главное, как-то испуганно зароптала, а Деян быстро шагнул ко мне:
— Откажись от поединка! В том нет бесчестья, этот хускарл убьет тебя — он трижды убивал берсерков на хольмгангах. Он великий воин, про него слышали даже на Ругарде! И потом, раз Флоки нет, то зачем штурмовать крепость? Отступим от нее и возьмем добычу в поселение! Заодно узнаем от местных, куда делся их господин!
Аргументы варяги прозвучали вполне разумно и убедительно, но тут со стены вновь раздался голос наглого свея:
— Ну, так что, ярл, будешь биться? Или уже наделал в штаны от одного звука моего имени?!
Наемники грубо заржали, в то время как моя дружина притихла — только теперь в этой тишине кроется глухая злоба. А у самого изнутри поднялась волна просто дикого бешенства!
— Выходи на бой! И помни — оскорбление, нанесенное тобой, я смою твоей же кровью!
В этот раз наемник уже не ухмылялся, а яростно оскалился, после чего поспешил вниз. За ним стали покидать стены и прочие хускарлы. А Деян вновь обратился ко мне:
— Флоки поступил бесчестно по отношению к тебе и Ратибору. Так нечего теперь держать слово его воинам! Как только они откроют ворота, бросаем сулицы и тут же атакуем! Лучники перестреляют тех, кто схватиться за створки, мы не дадим закрыть и возьмем крепость!
Холодно посмотрев в глаза варяга, я глухо ответил, одновременно понимая его правоту — и в тоже время, не сумев внутренне с ней согласиться:
— Складно речешь, Деян, во всем прав. Вот только слово давал не ты — слово дал я. И оно должно быть крепким как сталь — иначе как мне будут верить что друзья, что враги?
Русич отступил от меня, опустив голову — а я шагнул вперед, встретившись глазами с напряженно смотрящими в мою сторону Храбром и Горыней, а также испуганным взглядом отчаявшегося Гуннара. Ну да, этот уж точно потеряет все с моей смертью: кроме меня, старому свею никто ничего не обещал…
Между тем, створки ворот бурга открылись, и сквозь них легкой, пружинистой походкой прошел Сигурд Убийца берсерков, вновь насмешливо скалясь во весь рот. А за его спиной замерли хускарлы, построив «стену щитов» — очевидно, им также пришли в голову мысли о внезапном штурме.
— Ну что, ярл, сколько щитов берем на бой?
Я как раз перехватил свой поудобнее — он до того покоился на ремне за спиной:
— Одного достаточно.
Свей пожал плечами:
— Один так один. Быстрее умрешь…
В спину раздался окрик Деяна:
— Он очень быстрый! И точный! Будь внимателен!
Ну, спасибо за совет…
Перейдя короткий мостик через ров, Сигурд широко улыбнулся, замерев в пяти шагах от меня, принявшего стандартную защитную стойку — щит к груди и развернутый плашмя меч над головой, острием касающийся кромки щита. Противник же опустил руки, откровенно, с любопытством разглядывая меня — словно бы приглашая к атаке! Но я не купился на его мнимую беззащитность: имя «Убийца берсерков» стоит слишком дорого.
А потом он атаковал…
Стремительный, словно бросок змеи, укол, нацеленный в лицо. Его я парирую, толкнув щитом вверх острие клинка, чуть отпрянув назад — и тут же падаю, сбитый тяжелым ударом щит в щит. От рухнувшего сверху «каролинга» успеваю уйти перекатом — и принимаю очередную атаку на вовремя подставленное, опасно хрустнувшее под сталью дерево защиты. А в следующую секунду резкий толчок ноги, пришедшийся чуть выше умбона, вновь отбрасывает меня на спину.