Путешествие на Луну (ЛП)

— Конечно, дитя мое.
— И они теперь видят ее затмение?
— Почему же? — вмешался Гонтран.
— Потому что Земля, став между Солнцем и Луной, задерживает лучи первого и не позволяет им падать на почву Луны, а ведь последняя светит не своим светом, но отраженным солнечным…
— Ах, да, да! — согласился граф.
— Но к чему же эти вопросы, дочка? — спросил старый ученый.
— А вот к чему, — с весёлой улыбкой сказала молодая девушка: — ведь земные астрономы заранее вычислили время будущих лунных затмений; следовательно, папочка, настоящее затмение тебе должно было быть известным… А почему же ты не предвидел его?
Сломка принялся весело аплодировать.
— Браво, браво, m-lle! — вскричал он. — Вот логика, так логика! А еще говорят, что женщины не отличаются этой способностью.
Михаил Васильевич, наоборот, был видимо сконфужен.
— Ну, ну, — пробормотал он, — и на старуху, по пословице, бывает проруха. Да кроме того, ты сама тут виновата: я думал о тебе и совсем позабыл про затмение.
С этими словами старый учёный схватил зрительную трубу и поспешил углубиться в созерцание Солнца, которое в этот момент представляло единственную в своем роде картину.
Тем временем плоское лицо Телинги становилось все озабоченней и озабоченней.
Несмотря на электрическую лампу, аэроплан был окружён густым мраком, что зависело не столько от затмения, сколько от облачных хлопьев, носившихся в атмосфере и образовавших целые тучи.
— Мы уклоняемся от своего пути, — проговорил селенит.
— Не лучше ли нам остановиться? — предложил ему Сломка. — В такой дьявольской тьме немудрено наткнуться на какой-нибудь неизвестный пик.
— Остановиться? Нет это будет еще опаснее…
Не успел Телинга окончить этой фразы. Как темь сгустилась еще более, и свирепый шквал налетел на воздушное судно. Гонимые ураганом, тучи приняли чудовищные формы. Снизу послышались взрывы и грохот подземных сил. Многочисленные кратеры разом выбросили в атмосферу груды камней и наполнили воздух дымом. Вершины пиков тряслись и колебались!.. Словом, в одно мгновение кругом аэроплана поднялся настоящий хаос. Казалось, Луна готова была разорваться.
— Землетрясение? — вскричал Фаренгейт.
— Скажите лучше: лунотрясение! — отозвался Сломка, голос которого затерялся среди завываний ветра.
Аппарат носился в воздухе как судно, терпящее крушение. Ужасающие порывы шквала то несли его вперёд, то отбрасывали назад. Легкая лодочка его качалась так сильно, что пассажиры, опасаясь быть выброшенными, привязали себя к бортам веревками. Непроглядная темь еще более увеличивала ужас катастрофы.
Елена готова была лишиться чувств. Гонтран боялся вдвойне — и за себя, и за свою невесту. Фаренгейт и Сломка испускали проклятия и ругательства. Сам Телинга сбросил свое обычное бесстрастие.
Один ученый забыл, что творится кругом, и с восхищением созерцал темный диск Земли, из-за которого пробивались солнечные лучи, образуя вокруг него волшебный ореол.
Между тем аэроплан продолжал нестись, неведомо куда.
  
ГЛАВА ХLV
 
Конец затмения. — Свет и тишина. — Сбились с дороги — Несколько слов о кратерах-близнецах. — Гонтран решает загадку. — Есть ли на Луне действующие вулканы? — Упрямство г-на Сломки. — Сила притяжения. — «Vulgum pecus».
Два часа свирепствовала страшная буря, два часа, показавшиеся нашим героям двумя веками. Наконец первый луч, показавшийся из-за земного диска, прорезал густую мглу, потом еще и еще… Величавое светило дня медленно выплывало на небосклон, пока не показалось во всем своем обычном блеске, проливая свет и теплоту на лунные пустыни. Его появление было как бы сигналом, по которому бушевавшие стихии утихли, и рёв урагана сменился полной тишиной.
Телинга немедленно остановил аэроплан, чтобы осмотреть, не сделала ли в нем буря каких повреждений.
— Где мы теперь? — спросил Гонтран, всматриваясь в окружающую местность. — Не отнесло ли нас далеко в сторону от намеченного пути?
— Очень вероятно, — проворчал его друг. — Но, во всяком случае, у нас есть с собой карты, и Михаил Васильевич не затруднится определить положение аэроплана.
 
Старый ученый взял карту и самоуверенно взглянул на нее, но чрез минуту на его лице показалось выражение недоумения.
— Ну, что, где мы? — спросил его Сломка.
— Я… я не знаю.
— Как?!
— Да, я решительно не понимаю, куда нас занесло и что это за циклопические скалы окружают нас… Посмотрите сами!
Говоря это, профессор поднес карту к самому носу инженера.
— О, я тем более не разберусь тут, — отвечал Сломка, отстраняя карту. — Не поможет ли нам Телинга?
Селенит, подумав немного, заявил, что, по его мнению, аэроплан залетел к востоку от моря Плодородия, в очень высокие широты.
— Почему же вы так думаете? — спросил профессор.
— По положению Солнца, — отвечал Телинга, указывая на дневное светило, блиставшее на самом зените. — Впрочем, — прибавил он, — судить об этом отсюда трудно: надо подняться выше.
Повинуясь движению рычага, воздушное судно взлетело вверх, на высоту около тысячи футов, и Михаил Васильевич вместе с инженером принялись сравнивать окружающую панораму с картой.
— Вот, вот! — воскликнул профессор, обращаясь к приятелю Гонтрана. — Взгляните-ка туда… Видите там два небольших цирка, стоящие рядом? Я готов прозакладывать голову, что это те кратеры, которым Беер и Медлер дали имя Месьера!
Инженер взглянул в указанном направлении.
— И в самом деле… — проговорил он. — Действительно, я вижу два кратера… Но нет, нет, это не кратеры Месьера…
Старый ученый вооружился подзорной трубой.
— Дда… ваша правда: это не они, — сказал он после минутного наблюдения. — Я хорошо помню, как описывают их Шретер и Беер-Медлер: "Они до малейших деталей схожи друг с другом; диаметры, форма, высота, глубина, цвет дна, даже положение окрестных холмов, — всё это до такой степени одинаково у обоих, что подобное тождество можно лишь объяснить или странной игрой природы, или каким-нибудь еще неизвестным геологическим законом". А что мы видим пред собой теперь? — Два кратера, не имеющие между собой никакого сходства: один эллиптический, с осью, имеющей направление от запада к востоку, другой — овальный, с осью, имеющей совершенно иное направление.
Сказав это, Михаил Васильевич сжал руками голову и задумался.
— Право, я теряюсь в догадках! — произнес он через некоторое время и снова замолчал.
— Значит, мы заблудились? — спросил Гонтран своего приятеля.
Тот вместо ответа пожал плечами.
— Как жаль, — воскликнул граф, — что мы не догадались, подобно Мальчику-с-пальчик, сыпать на своей дороге горох, чтобы заметить ее!
— Ну, если бы Мальчику-с-пальчик пришлось отыскивать дорогу после землетрясения, он едва ли сделал бы что-нибудь со своим горохом.
— Да, но в таком случае почему же вы думаете, что землетрясение не могло изменить и вид ваших кратеров?
Соломка хлопнул себя по лбу и поспешно бросился к старому учёному.
— Михаил Васильевич! — крикнул он, — Гонтран нашел разгадку нашего затруднение!
— Как так?!
— Очень просто: может быть, форма кратеров изменена землетрясением!
Глаза профессора сверкнули надеждой.
— В самом деле?.. — воскликнул он. — Но вот в чем вопрос: пусть кратеры Месьера изменили свою форму вследствие катастрофы, свидетелями которой мы были, — но сама то катастрофа отчего произошла?
— Может быть, она — результат вулканического извержения… — начал граф, немного подумав.
В этот момент Сломка прервал его, схватив за руку.