Путешествие на Луну (ЛП)

— Теперь, господа, отправимся к машине, которая понесет нас далее по воздуху, — обратился Телинга к нашим героям.
Следуя за селенитом, путешественники вошли на высокий холм, возвышавшийся в одном месте среди зданий Маулидека, и увидели здесь странный экипаж. Последний походил на ту повозку, в которой они приехали в Кюир, с той лишь разницей, что он был длиннее и своей формой походил на сигару.
— Это-то и есть его аэроплан? — с улыбкой недоверия проговорил Гонтран.
— Друг мой, — наставительно заметил своему приятелю Сломка, — все виденное нами должно бы заставить тебя иметь лучшее мнение о жителях Луны.
— Так ты безусловно доверяешь этой машине?
— Безусловно.
Говоря это, инженер перешагнул через борт воздушного судна. Гонтран последовал его примеру.
— А это что? — спросил ех-дипломат, указывая на огромный стеклянный баллон, занимавший центр аппарата. — Котел, что-ли?
— Увидим, — лаконично отвечал его друг.
Михаил Васильевич, Леночка, Фаренгейт и Телинга также сели на воздушный экипаж. Селенит открыл "котел", бросил в него какой-то смеси и тотчас закрыл. В то же мгновение в баллоне послышался сильный треск.
— Держитесь, — обратился Телинга к своим спутникам, — сейчас поедем!
С этими словами он отвернул один кран. Немедленно раздался громкий, продолжительный выстрел, и аппарат плавно поднялся в воздух.
Перегнувшись через барьер, Гонтран, разинув рот, спрашивал себя, не чудо ли это. Что касается Сломки, то он скоро сообразил, в чем дело, и принялся хохотать над растерянной физиономией друга.
— Неужели ты не понимаешь? — сносил наконец инженер графа. — Это очень просто: в баллоне происходит медленное сгорание взрывчатого состава; образующиеся при сгорании газы вылетают в трубу, обращённую назад, и в силу отдачи толкают аэроплан… Одним словом, этот аппарат двигается так же, как летит ракета, и вместе с тем — как бумажный змей.
— Здесь тот же принцип, что и в вашем паровом аэроплане, — вмешался в разговор Михаил Васильевич.
— Ага, понимаю! — кивнул головой жених Елены, принимал глубокомысленный вид.
Между тем чудесный снаряд летел с удивительной скоростью. Различные части лунной территории мелькали так быстро, что путешественникам едва можно было разглядеть их.
Сначала аэроплан пронесся над огромным каналом, который соединял два лунных океана. Леночка шутя дала ему название Панамского.
— Да, вероятно, среди селенитов есть свои Лессепсы [8], — подтвердил Гонтран.
За каналом следовал громадный лес, покрывавший берег Центрального океана. Широкая река разрезала его зелёную площадь на две части. Далее потянулись обширные равнины, делавшиеся с каждой милей все холмистее. Наконец, на горизонте показалась зубчатая линия высоких гор, из которых одна особенно кидалась в глаза своей величиною.
Это был Провотн, величайшая из огнедышащих гор Луны. Громадный кратер этого лунного Котопахи, имевший не менее мили в диаметре, со страшной силой выбрасывал до самых границ атмосферы камни, лаву, целые скалы.
— Вот где хорошо бы, — заметил Гонтран, — получить обратный билет на проезд до Земли.
— Действительно, — подтвердил старый учёный, — Сила этого вулкана совершенно достаточна, чтобы добросить наш вагон до пояса земного притяжения. К несчастию, эта сторона Луны никогда не видит Земли.
С этими словами профессор взглянул на молодого человека, чтобы узнать, шутя или серьезно он говорил.
Телинга, управлявший аппаратом, тем временем направил его на север, и путешественники пронеслись над обширным морем.
— Куда мы теперь летим? — спросил его Михаил Васильевич.
— Прямо в Туг, — отвечал селенит, — нам нужно запастись взрывчатым составом…
Однако лишь через 36 часов безостановочного полета аэроплан достиг этого места. Путешественники увидели под ногами значительный город, стоявший посреди болот на берегу реки.
 
— Как это похоже на наш Пинск! — проговорил старый ученый, созерцая панораму Туга.
Возобновив запасы, пассажиры аэроплана вновь пустились в путь…
Уже двенадцать земных дней продолжалось их путешествие. Солнце все более и более склонялось к горизонту и готово была совершенно спрятаться за него, чтобы погрузить обитаемое полушарие Луны в 354-часовую ночь. Наши герои спешили к этому моменту достигнуть полюса, чтобы их пребывание на видимой стороне Луны как раз совпало с этим периодом.
  
ГЛАВА ХХХVII
 
Угрожающая опасность и беспокойство старого ученого. — Наши герои вынуждены надеть респираторы. — В ущелье. — Земля! — Думы путешественников. — Без перспективы. — Над кратером Платона. — Лес. — Есть ли на Луне растительность? — Путешествие продолжается.
Усевшись на носу аэроплана, с подзорной трубой руках, Михаил Васильевич, не отрывая глаз от окуляра, смотрел на горизонт, и его серьёзное лицо все более и более омрачалось, по мере того как аппарат приближался к видневшейся вдали цепи гор. Вдруг чья-то рука легла ему на плечо. Старый учёный обернулся и увидел Елену, которая смотрела на него с беспокойством.
— Ты, верно, ожидаешь какой-нибудь опасности, папочка, что так озабочен? — спросила молодая девушка.
— Да, по правде сказать, те горы пугают меня.
— Почему же? Разве вулкан, над которым мы недавно пролетели, не так же высок?
— Но он имел совершенно другое положение.
— То есть как? Я не понимаю.
— Эти горы находятся на самой границе видимого полушария Луны, и потому воздух над ними должен быть страшно разрежен.
— Но ведь у нас есть респираторы г-на Сломки, — с улыбкой заметила Елена. Михаил Васильевич презрительно пожал плечами. — Ты не доверяешь им, папочка
— Мало.
Молодая девушка снова улыбнулась.
— Ведь граф проверял их действие и заявил, что сам по мог бы придумать ничего лучшего, — добавила она.
— Гм! — промычал старик. — Наш дорогой Гонтран относится слишком снисходительно к своему приятелю. Я право не понимаю, как мог человек с его умом и учёностью связаться с такой посредственностью.
Потом профессор, обратившись к Телинге, сносил:
— Нам непременно надо пролететь над этими горами?
— Конечно, — с оттенком удивления отвечал селенит. — Как же иначе — А нет ли где-нибудь горного прохода, менее возвышенного?
— Проходы есть, но далеко в сторону, между тем как добраться до Ромунинка можно лишь держась прямого направления.
Михаил Васильевич справился по селенитской карте и, сравнив ее с земными картами лунной поверхности, увидел, что селениты под именем Ромунинка подразумевают цирк Платона.
— Но разве нам необходимо, — спросил он, — лететь именно туда?
— Это самый короткий путь, чтобы достигнуть Нотолидера, в окрестностях которого, по вашим указаниям, находится то, что вы ищете.
Новое сравнение земного атласа Луны с картой селенитов показало профессору, что Нотолидер — ничто иное, как кратер Архимеда.
— Да ведь это почти в самом центре видимого полушария! — воскликнул он.
— Конечно, — бесстрастно отвечал Телинга.
Профессор взглянул на свои инструменты. Барометр показывал давление всего в 28 сантиметров, стрелка компаса не имела определенного направления. Михаил Васильевич кинул на своих спутников озабоченный взгляд.
В то же время к этим угрожающим показаниям присоединилось новое неудобство: чем дальше подвигался аэроплан, тем дневной свет все более и более ослабевал, сменяясь мраком ночи.
— Друзья мои, — сказал наконец профессор голосом, которому он старался придать твердость, — мне кажется, настало время обратиться к дыхательным аппаратам…