Путешествие на Луну (ЛП)

Три восклицания раздались одновременно. Один крик, крик изумления, принадлежал Гонтрану. Другой, звучавший болью, — старому учёному. Третий, сопровождавшийся яростным: "чёрт побери!" — выходил из крепкой глотки американца.
Последний только что видел во сне, будто ненавистный Шарп, наконец, попался в его руки. Внезапно разбуженный, не успев еще прийти в себя, янки схватил своей могучею дланью за шею несчастного старика и начал душить с такой силой, что не приди на помощь Михаилу Васильевичу Гонтран и Сломка, — все было бы кончено.
Увидев, с каким противником он имеет дело, Фаренгейт изумлённо выпучил глаза. Что касается Гонтрана, то он поспешил извиниться пред профессором за свою медвежью услугу. Несчастный Михаил Васильевич, тяжело дыша, мог только молча кивнуть головою.
— Что случилось? — вмешалась Елена, проснувшаяся от шума и с беспокойством увидевшая своего отца бледным, стоящим среди встревоженных спутников.
Старый ученый наконец оправился и отвечал одновременно дочери и Гонтрану:
— Вы забыли, граф, что на поверхности Луны сила тяжести действует в шесть раз слабее, чем на Земле. Вот почему вы так легко подняли меня, и я так внезапно прервал сон достопочтенного мистера Фаренгейта. — Вы не сердитесь на меня, сэр Джонатан?
Американец протянул свою широкую руку Михаилу Васильевичу и произнёс:
— Нет… хотя вы прервали мой сон на самом приятном месте…
— Что же вы видели во сне? — поинтересовалась Леночка.
— Что я встретился-таки с мерзавцем Шарпом…
— Ах, да, ведь мошеннику удалось скрыться от нас! — воскликнул Сломка, припоминая таинственное исчезновение ядра, в котором находился Шарп со своим спутником.
— Не понимаю только, каким чудом это случилось, — отозвался Гонтран.
Старый ученый улыбнулся.
— Очень простым чудом, мой друг, — обратится он к молодому человеку. — Его ядро, выведенное нами из равновесия, упало на Луну по прямой линии, наш же вагон, обладая собственным движением, полетел по равнодействующей двух сил: притяжения Луны и собственного поступательного движения. Поэтому понятно, что мы упали на различные места лунной поверхности.
— И вы думаете, профессор, что Шарп упал далеко от нас?
Михаил Васильевич на мгновение задумался.
— По моему мнению, — сказал он, — мошенник спустился на видимое с Земли полушарие спутника.
При этих словах Джонатан Фаренгейт с яростным видом сжал кулаки.
— О! — зарычал мстительный янки, — где бы он ни скрылся, я найду разбойника, хотя бы для этого пришлось совершить путешествие вокруг всей земли…
— Луны, хотите вы сказать? — улыбаясь заметил Сломка.
— Да, Луны… Если это понадобится, я назначу премию в миллион долларов тому, кто изобретет средство передвижения, при помощи которого я мог бы преследовать Шарпа не только на Луне, но и на других планетах: немудрено, что мошенник задумает скрыться туда от моего гнева.
  
ГЛАВА XXXII
 
Гигантская клетка. — Кто ее сделал? — Путешественники выказывают свой силу. — Куда девался вагон-граната. — На дне кратера. — «Селениты». — Странная наружность обитателей Луны. — Речь великана и ответ Сломки. — Разговор наших героев о своих новых знакомцах.
— Друзья мои, — прервал Фаренгейта Михаил Васильевич, — довольно говорить о Шарпе; подумаем лучше о себе самих.
— Правда, правда, — поддержал старого ученого Гонтран, — составим совет… Прежде всего, что нам сейчас делать?
— По-моему, — заявил Сломка, — сначала нам надо выбраться из этой темницы, или лучше сказать, клетки, куда нас посадили.
— Как клетки, чёрт побери! — вскричал Фаренгейт. — Кто же осмелился посадить в клетку гражданина свободной Америки?!
Михаил Васильевич молча обошел странное сооружение, в котором находился вместе со своими спутниками. Долго осматривал он огромные стволы деревьев и их расположение, наконец сказал уверенным тоном:
 
— Несомненно, эта клетка создана руками разумного существа.
— Значит, вы думаете, дорогой профессор, — спросил старого ученого Гонтран, — что на Луне ость жители?
Физиономия отца Леночки приняла вид крайнего изумления.
— Как, — сказал он, — вы предлагаете мне подобный вопрос, вы, который еще до отъезда с Земли знали по этому вопросу мнение знаменитого Фламмариона?! Вы, несмотря на это, в состоянии еще заподозрить необитаемость Луны?!
Покрасневший Гонтран сконфуженно повесил нос.
— Михаил Васильевич, — сказал он после минутного молчания, — позвольте мне предложить вам ещё один вопрос.
— Говорите, мой друг.
— Сейчас вы высказали мнение, что Шарп упал на другое полушарие Луны.
— Совершенно верно.
— О каком же полушарии вы говорили?
— Понятно, о том, которое видимо с Земли.
— Как же так? А когда наш вагон почти мгновенно перешёл из света в полный мрак, помню, вы тогда объяснили это тем, что мы миновали полюс и очутились над невидимым с Земли полушарием…
— Ну, да.
— Да? Но ведь тогда была непроницаемая темень, между тем как теперь…
— Между тем как теперь в мрак погружено видимое с Земли полушарие.
Гонтран потупился.
— Чёрт возьми, — пробормотал он про себя, — я и не подумал об этом, а дело очень просто…
Затем молодой человек прибавил:
— Я предполагал, что мы сейчас находимся на видимом полушарии.
— Если бы это было так, мы, вероятно, не дышали бы с вами так свободно.
— Однако ведь и в видимом полушарии есть атмосфера?
— Есть, но весьма разряженная. Если мы когда-нибудь предпримем туда путешествие, то нам понадобятся, вероятно, наши аппараты для дыхания.
В этот момент странный треск раздался позади Михаила Васильевича, сопровождаемый смехом Елены.
— Папа, папа, посмотри-ка на сэра Джонатана, — вскричала молодая девушка, — вот кто освободит нас из этой темницы!
Все обернулись и увидели, что американец ломает довольно толстые деревья так же легко, как если бы то был сухой тростник.
— Чёрт побори! — рычал при этом новый Самсон, — гражданина Соединённых Штатов!.. жителя Нью-Йорка!.. Засадить в клетку, как цыпленка!.. By god! Дорого поплатятся те, кто сыграл подобную шутку!
Гонтран с глубоким удивлением смотрел на это разрушение.
— Испробуйте ваши силы, милостивые государи и милостивые государыни! — со смехом вскричал Сломка, искусно подражая голосу ярмарочного фокусника.
С этими словами инженер схватил ствол довольно почтенной толщины и без всякого усилия переломил его.
— Ну, теперь пожалуйте, господа селениты, — воскликнул Гонтран, в свой очередь переламывая бревно, — нет нужды, что нас четверо…
— А я, — немного обиженно заявила Леночка, — я разве ничего не значу? У меня силы прибыло столько же, как и у вас.
Михаил Васильевич не мог удержаться от смеха, видя воинственную фигуру своей дочери. По через мгновение улыбка сбежала с его лица, сменившись озабоченным выражением.
— Что с тобой, папа? — спросила встревоженная девушка.
Не отвечая дочери, старый ученый подошел к графу.
— Наш вагон, — проговорил он, — вы не видали его?
— Что вы говорите? — закричал Гонтран, приставляя руку в виде слуховой трубки к своему уху.
— Я спрашиваю вас, не видали ли вы нашего вагона? Где он?
— Как же я могу знать это? Ведь я проснулся всего пятью минутами ранее вашего. — Затем молодой человек прибавил: — Да вы уверены, Михаил Васильевич, что мы на Луне?
Профессор пожал плечами и подошел к инструментам, лежавшим в углу.
— Смотрите, — сказал он, — буссоль отклонена, барометр показывает давление в 820 миллиметров, а гигрометр — абсолютную сухость.
— Кроме того, — вмешался Сломка, — несомненно, что мы находимся в кратере… Взгляните только на эти стены, на это правильное отверстие, через которое проникают сюда лучи солнца… Да, мы находимся во внутренности лунного вулкана.