Путешествие на Луну (ЛП)

— На том, что проданные вам планы Шарпа, принадлежат мне.
Шёпот удивления пробежал при этих словах по всему собранию.
— Это нужно доказать, — холодно заметил Фаренгейт.
— Извольте! — и Михаил Васильевич, прерывающимся от волнения голосом, описал недостойную проделку Шарпа.
— Если хотите, — закончил он, — я могу в точности рассказать вам содержание этих планов.
Американец утвердительно кивнул головой, и профессор, обратившись к присутствующим, начал:
— Вы знаете, господа, что, по законам Галилея, между всеми телами существует притяжение, прямо пропорциональное их массе и обратно пропорциональное квадрату расстояния. В виду этого всякий предмет, будучи брошен от земли, возвращается на ее поверхность, или же, если, например, мы пустим ядро с начальною скоростью в 8.000 метров, то оно успеет достигнут того пояса, где центробежная сила равна силе земного притяжения; в таком случае ядро не упадет никогда на Землю, но будет вращаться вокруг последней, как ее спутник… Все-таки, это ядро будет в сфере земного притяжения… Если бы Земля совершенно одна находилась в небесном пространстве, то этой сферы нельзя было бы даже никогда избегнуть, какую бы скорость мы не придали ядру, — причина очень проста: как бы громаден не был квадрат расстояния ядра от Луны, он никогда не будет и не может быть таким, чтобы притяжение равнялось нулю. Но дело в том, что при существующем устройстве Солнечной системы земное притяжение действует лишь в ограниченной сфере, за пределами которой начинается сфера притяжение других планет, прежде всего Луны. Отсюда, если мы захотим, чтобы наше ядро упало на Луну, необходимо сообщить ему такую скорость и силу движения, чтобы оно не только достигло пояса равновесия, но перешло его и попало в сферу притяжения Луны. Для этого, по моим вычислениям, ядру следует придать начальную скорость более 11.300 метров в секунду…
Пока Михаил Васильевич говорил это, американец справлялся в бумагах и время от времени утвердительно кивал головой.
— И вот, господа, продолжал старый учёный, — я задался мыслью, может ли человек произвести такую головокружительную скорость? — Результат был утвердительный. Для достижения предполагаемой цели мне необходимы были две вещи: пушка и взрывчатое вещество, способные бросить на 80.000 лье снаряд весом в 3.000 килограммов. Нужное взрывчатое вещество я открыл: "еленит", — так я его назвал, — состоит из смеси углеазотистых веществ, поташа и гремучего студня. Что касается пушки, то позвольте мне ее нарисовать!..
С этими словами старый профессор повернулся к большой черной доске и стал быстро чертить на ней странный эскиз, увидев который слушатели удивленно раскрыли глаза.
— Доказано, — продолжал Михаил Васильевич, рисуя, — что чем длиннее канал орудия, чем быстрее летит снаряд; кроме того, если бы во время движения ядра по каналу орудия, последнее могли бы снова зарядить и снова выстрелить, то скорость снаряда возросла бы еще более… Отсюда прямой вывод: чтобы пустить снаряд с наибольшей скоростью, надо взять орудие как можно длиннее и воспламенять в его канале последовательно несколько зарядов взрывчатого вещества…
Здесь оратор остановился на мгновение, чтобы перевести дух, и взглянул на Фаренгейта: тот сидел с бесстрастным лицом, уставившись в бумаги.
— Руководствуясь этой идеей, — снова начал профессор, — я придумал создать орудие следующего устройства… Ах, простите! Сначала я должен сказать вам, что мой снаряд для путешествия на Луну имел бы три с половиною метра в высоту и два метра в диаметре… Так орудие было бы в сорок раз длиннее диаметра снаряда, то есть имело бы восемьдесят метров в длину. Отлить его я предполагал из стали, по особому способу, более экономичному, чем Бессемеровский. Вес его был бы 600 тонн, на наш счёт 36 тысяч пудов. Но что самое главное, — так это я придумал к каналу орудия присоединить ряд камер, они обозначены на моем чертеже буквой С… Хорошо, не правда ли, г-н Фаренгейт.
 
Американец утвердительно кивнул головой, и Михаил Васильевич продолжал с торжествующей улыбкой:
— Эти камеры должны быть по моему плану стальными, в пятнадцать сантиметров толщины, чтобы выдержать страшное давление; их должно быть двенадцать, и каждая должна содержать пятьсот килограммов "еленита". На дне пушки я предполагал положить основной заряд из тысячи килограммов последнего. Все эти заряды должны быть соединены электрическим проводом… Когда все готово, пускают ток… Основной заряд воспламеняется и дает мгновенно миллион кубических метров газа… Затем, по мере того, как снаряд пробегает в стволе, взрываются заряды в камерах, прибавляя новую скорость к первоначальной, и в результате снаряд, вылетев из орудия, обладает скоростью двенадцати километров в секунду!..
Наэлектризованный собственным рассказом, старый ученый от волнения оборвал свою речь… Шумные аплодисменты раздались в зале… Через минуту Михаил Васильевич сделал жест, приглашая своих слушателей к молчанию.
— Я должен ещё добавить, — сказал он. — что, по моему плану, отливка орудия, приготовление "еленита" и выстрел должны происходить в южном полушарии, не южнее архипелага Гамбье, самое лучшее — на острове Питкерн, лежащем под 26° Ю. Ш. Вы понимаете, почему это необходимо? — во-первых, надобно найти такую точку на земном шаре, откуда орудие могло бы подходящим образом быть нацелено на Луну, а во-вторых, это место должно быть необитаемым, так как моментальное развитие нескольких миллионов кубических метров газа, конечно, разрушит всё вокруг орудия.
Сказав это, профессор замолчал, потом через минуту спросил:
— Ну-с, г-н Фаренгейт, так ли я передал содержание купленного вами проекта? Американец встал.
— Я должен объявить вам, господа, — сказал он, обращаясь к собранию, — что планы г-на Шарпа вполне сходны с тем, что вы сейчас слышали.
Михаил Васильевич испустил радостный крик и, бросившись к Фаренгейту, стал горячо пожимать его руку, повторяя:
— Ах, благодарю вас, благодарю вас!
— Но что же вы теперь намерены делать? — спросил сэра Джонатана Сломка. При этом вопросе американец пожал плечами.
— Что делать? — повторил он. — Что же вы хотите, чтобы я сделал?
— Но, мне кажется, при доказательствах, представленных профессором Осиповым… — начал молодой инженер. Фаренгейт прервал его жестом.
— Я уже имел честь объяснить почтенному собранию, — холодно проговорил он, — что состою представителем компании для эксплуатации лунных копей, с основным капиталом в пятьсот миллионов долларов. Из этой суммы мы уже истратили шесть миллионов на покупку планов Шарпа и предварительные изыскания и потому… вы понимаете? — мы прежде всего народ практичный, в глазах которого личное чувство ценится мало.
— То есть? — упавшим голосом спросил Михаил Васильевич.
— То есть, находя странным ваше глубокое знание проекта профессора Шарпа, я, однако не вижу в этом ничего, что помешало бы нам осуществить этот проект. Мы заплатили, мы владельцы и вправе употребить, как хотим, нашу собственность.
Услышав этот ответ, несчастный старик почувствовал, словно громадная тяжесть ударила его по черепу… Потеряв сознание, он без движения упал на кресло.
  
ГЛАВА XIV
 
Пробуждение. — Гениальная идея приходит на ум Гонтрану. — Вулкан в роли пушки. — Удивление Сломки. — Предсказания Кампадора. — Клад покойника. — Отъезд инженера и философия его друга.
Когда Михаил Васильевич пришел в себя, то почувствовал, что лежит в постели; пузырь со льдом находился на его голове, а ноги горели от горчичников.
Возле постели с беспокойным видом сидела Леночка, а в ногах кровати расположился Гонтран, углубившийся в чтение какой-то книги. Судя по лихорадочному румянцу на щеках молодого человека и блестящим глазам, книга его сильно интересовала.