Отверженный IX: Большой проигрыш (СИ)

В какой-то момент у меня появилась мысль использовать и шапку Мономаха, чтобы силой двух Великих артефактов подавить третий, но Анна Алексеевна, как и бабушка, категорически отвергла этот вариант, сказав, что я не справлюсь с таким давлением. Спорить я не стал.
Так как мой навык повышался с каждой тренировкой, мы не стали отменять занятие даже накануне поединка, разве что в этот день ректор Кутузовской академии отменила все свои дела и провела тренировку утром. К двум часам дня я уже вернулся домой. Прошёл восстановительные процедуры, пообедал, немного отдохнул и… окончательно осознал, что до поединка осталось менее суток.
Так-то я никогда не забывал о дате моего боя с Хосе Вторым, но во время подготовки, поединок казался чем-то не то чтобы далёким, но, скажем так, он не стоял на первом месте — все мои мысли были о том, как к нему подготовиться. И вот подготовка закончилась. Никто, и в том числе я сам, не знал, насколько хорошо я был готов к поединку. Но это никого не волновало — я должен был выйти и драться.
И стало страшно. По-настоящему страшно. Оно и изначально было страшновато, но вся эта суета с подготовкой как-то не давала по полной программе осознать, куда я влез. А теперь всё вдруг как-то совсем аккуратненько разложилось перед глазами — со всеми возможными финалами. А их по большому счёту было только два: или победа будет за мной, или за Хосе. И шансов выжить в случае победы мексиканца, что уж себя обманывать, не было.
Неприятный холодок где-то в глубине живота, сначала едва заметный, усиливался на глазах. И вот только этого мне не хватало накануне боя. Я сто раз уже объяснил себе, что у меня не было другого варианта, что кто-то должен это сделать и дать понять императору Ацтлана, что не надо связываться с Россией. А так как в нашей стране только я владел Великим артефактам, причём даже двумя, то автоматически этим кем-то стал я. Это всё было понятно, но всё равно было страшно.
Поединок был назначен на пять утра по среднеевропейскому времени — на семь по нашему. Как по мне, не самое удобное время, но его назначил Хосе. В Мексике на тот момент должно быть десять вечера — возможно, императору Ацтлана по вечерам драться привычнее или удобнее. Так или иначе, нам выбора никто не предоставил — в шесть тридцать по Новгородскому времени мы должны были отбыть в Мадрид. Ристо с двумя бойцами отправился туда заранее, чтобы в нужное время установить портальный маяк непосредственно в королевском дворце.
Я посмотрел на часы — они показывали половину шестого. До отправки в Испанию оставалось тринадцать часов, и надо было как-то их пережить, не накрутив себя сверх меры. Надо было как-то справиться с этим неприятным страхом. Скорее всего, так и должно быть перед столь важным боем; я был уверен, что там на месте, это всё пройдёт, едва я увижу противника, но пребывать в таком состоянии тринадцать часов мне не хотелось. И я отправился к источнику.
У источника просидел больше двух часов. Вроде успокоился, ненужный страх прошёл — сила предков придала мне уверенности. Но всё равно мысли в голову лезли нехорошие. Страха не было, но некоторое напряжение осталось. Оно и понятно — не на прогулку собирался. Решив, что утро вечера мудренее, я отправился спать. Подъём я запланировал на пять утра, поэтому лечь в восемь вечера было вполне нормально — девять часов сна перед серьёзным делом ещё никому не мешали.
Придя в свою комнату, быстро разделся и лёг в кровать. Но уснуть не успел — едва закрыл глаза, услышал стук в дверь. Встал, накинул халат, отправился открывать, не включая свет.
На пороге стояла бабушка. Она удивлённо оглядела меня и спросила:
— Я тебя разбудила?
— Нет, — ответил я. — Не разбудили. Я только лёг.
Я включил свет и освободил дверной проём, чтобы бабушка могла войти. Что она сразу же и сделала.
— Хорошо, что я не стала ждать тебя в обеденном зале, — сказала бабушка, проходя к креслу и усаживаясь в него. — Решил лечь на голодный желудок?
— Да что-то нет аппетита, а через силу есть не хочется.
 
Сказав это, я сел на диван, и в комнате воцарилась тишина. Говорить о какой-нибудь ерунде не хотелось, а всё важное мы уже не раз обсудили. Некоторое время мы молчали, а потом бабушка неожиданно спросила:
— Страшно?
— Есть немного, — ответил я. — Но больше тревожно. Не могу нормально настроиться, это раздражает, а от раздражения ещё больше не могу настроиться. Замкнутый круг какой-то, но думаю, Вы меня понимаете.
— Понимаю.
— Но я нисколько не жалею, — на всякий случай сказал я.
— Я знаю, мальчик мой, что ты не жалеешь, — улыбнувшись, произнесла бабушка. — И правильно делаешь. Хоть я тебя и отговаривала от этого поединка, но он тебе нужен. Это будет хорошая тренировка перед твоим главным боем. Рановато, конечно, но не всё в этом мире зависит от нас и происходит тогда, когда нам удобно.
— О каком главном бое Вы говорите? С Эджертоном?
— Как ни тяжело мне это признавать, но Вилли прав, рано или поздно тебе придётся сразиться с Гарри. Он не оставит тебя в покое и не откажется от своих притязаний на меч мастера. А я не всегда смогу быть рядом. Да и не должна. Ты сам должен отстоять своё право владеть этим мечом. Как и право стать великим магом. А я могу лишь помочь советом да поддержать.
— Ваша поддержка бесценна.
Бабушка рассмеялась.
— Давай ложись в кровать, льстец! Хватит болтать.
— Мне казалось, Вы хотели о чём-то поговорить.
Я снял халат, бросил его на диван и запрыгнул в кровать.
— Уже поговорили, — сказала бабушка. — Тебе надо хорошо выспаться, чтобы завтра победить.
Она встала с кресла, подошла к кровати, присела на край, положила свою правую ладонь мне на лоб и добавила:
— Всё будет хорошо, не переживай!
Я хотел сказать, что особо не переживаю, но не смог — язык меня уже не слушался. Веки тоже — они сомкнулись будто сами собой. Руки, ноги — я ничем не мог пошевелить. Меня накрыла волна невероятного спокойствия и расслабленности, и я отключился.
— Рома, просыпайся!
Голос княгини Белозерской прозвучал так неожиданно и громко, что сон сняло как рукой. А может, его действительно сняло рукой, так как бабушка в тот момент, когда я открыл глаза, убирала ладонь с моего лба. Я хотел ей напомнить её же слова, что мне надо хорошо выспаться, но обратил внимание, что бабушка была не в той одежде, а какой была несколько мгновений назад. Или несколько часов?
— Доброе утро! — сказала бабушка. — Вставай и приводи себя в порядок. Через двадцать минут сюда принесут завтрак. Встречаемся в двадцать пять минут седьмого в башне.
Сказав это, княгиня Белозерская покинула комнату, не дав мне даже пожелать ей доброго утра. Я встал с кровати и ощутил себя невероятно бодрым, сильным и полностью отдохнувшим, будто не просто одну ночь нормально поспал, а как минимум неделю отдыхал и отсыпался. Мысленно сказал бабушке спасибо — без её помощи вряд ли у меня получилось бы так хорошо выспаться.
Я был готов к поединку с Хосе, если не на сто процентов, то на девяносто девять точно. Где-то там внутри меня ещё оставался холодный комочек волнения, но он был уже слишком мал, чтобы обращать на него внимание. Да и смысла не было обращать — всё равно я ничего не мог с этим поделать.
Посмотрел на часы — они показывали половину шестого. Значит, на все сборы у меня осталось менее часа. Завтрак в комнате был кстати — это бабушка хорошо придумала, велев доставить его сюда.
Я сходил в душ, дождался, когда принесут завтрак, быстро перекусил и начал собираться. Для поединка мне пошили специальную одежду — что-то среднее между парадной формой и тренировочным костюмом. Одел это, посмотрелся в зеркало. Выглядело красиво, и при этом было невероятно удобно. Я прикрепил к поясу ножны с мечом, покинул комнату и пошёл к источнику. Там пробыл минут пятнадцать — умылся водой из источника, подпитался силой предков, ощутил их поддержку. И отправился в башню.
Пришёл в башню ровно в шесть двадцать пять. Там меня уже ожидали бабушка, Тойво и… Мила. Это было настолько неожиданно, что я по-настоящему растерялся.