Кровь богов (сборник)
Люди Брута ворвались в лагерь, жаждущие грабить и убивать. Где-то здесь находилась военная казна, сундуки с золотом и серебром, и они без колебания зарубили бы всех, кто встал бы между ними и этими богатствами.
Командирские шатры находились в центре лагеря, о чем прекрасно знали легионеры, потому что они стояли там в любом римском лагере. Нападающие радостно заорали, увидев их, и побежали вперед, словно стая голодных волков.
Глава 29
Цильний Меценат выругался, провалившись в черную жижу по колено. Каждый шаг по болоту стоил немалых усилий. Ему приходилось напрягаться, вытаскивая из топкой грязи ноги, и от необычных движений у него болели колени. Повернувшись, чтобы что-то сказать Агриппе, он поскользнулся на скрытом жижей стволе и плюхнулся в грязь боком, хватаясь за высокий тростник и морщась от холода.
Человек, которого они несли, упал вместе с ним, и Октавиана забрызгало грязью.
– Поднимайся, Меценат! – рявкнул Агриппа. – Нам надо отойти подальше.
Они слышали шум битвы за спиной и голоса людей Марка Антония где-то слева. Болото уходило далеко-далеко и вполне могло спрятать их, поэтому постепенно все посторонние звуки пропали. Осталось только жужжание насекомых да плеск их шагов. Они уносили своего остающегося без сознания друга подальше от всех, в любой момент ожидая услышать чей-то крик, говорящий о том, что их заметили.
Уходя от города, друзья увидели перед собой широкое пространство открытой воды и поняли, что остаться чистыми им не удастся. Агриппа и Меценат вошли в черную воду, переговариваясь тихими голосами и поддерживая Октавиана с обеих сторон. Его кожа горела тревожащим их лихорадочным жаром. Иногда их друг что-то бормотал, и они надеялись, что сознание начинает возвращаться к нему, но пока обмякшее его тело напоминало мешок с мукой.
* * *– Думаю, достаточно. – Меценат остановился. – Клянусь Марсом, что же нам теперь делать? Здесь мы оставаться не можем.
Они положили Октавиана на высокую кочку, лицом к солнцу, хотя ноги его оставались в воде. В таком положении он хотя бы не мог утонуть. Агриппа надавил ногой на другую кочку, решил, что она выдержит его вес и не уйдет в воду, и сел. Кочка, конечно, осела, но не утонула. Он положил руки на колени, когда Меценат нашел где присесть.
– Если у тебя есть хорошая идея, я готов тебя выслушать, – заговорил Агриппа. Тут он уловил какое-то движение в воде и отдернул ногу от чего-то плывущего под поверхностью. – Надеюсь, это не змея. Думаю, здесь даже царапина приведет к лихорадке, не говоря уже об укусе.
Мужчины помолчали, обдумывая перспективу: ночь в болоте. Едва ли они смогли бы спать, когда по ногам у них ползали бы какие-то твари. Меценат шлепнул рукой по шее, убив комара.
– Стратегия – это по твоей части. – Он посмотрел на Виспансия Агриппу. – Поэтому, если у тебя есть идеи, самое время поделиться ими.
– Один из нас должен выбраться отсюда и посмотреть, что происходит, – ответил его друг. – Если легионы уничтожены, нам придется провести здесь несколько дней, а потом пробираться к побережью.
– Пешком? Неся Октавиана? У нас будет больше шансов, если мы сдадимся прямо сейчас. Клянусь богами, Бруту сегодня улыбнулась удача, – вздохнул Цильний. – Не думаю, что он отдал приказ об этой атаке. Я не слышал никаких горнов, когда она началась, а ты?
Агриппа покачал головой. Вместе с восемью легионами они с Меценатом в ужасе наблюдали, как стоявшие на склоне солдаты безо всякого предупреждения побежали вниз. Друзья переглянулись и, одновременно подумав об одном и том же, метнулись к командному шатру, где лежал беспомощный Октавиан. Им удалось вынести его, пока легионы Брута еще не добрались до лагеря. На какое-то время они нашли приют среди оставшихся войск Марка Антония, но эти легионы тоже начали отход, и тут Агриппа увидел край болота. Он до сих пор не знал, правильное ли принял решение.
Октавиан вдруг дернулся и начал сползать в черную воду. Меценат успел схватить его под мышки и затащил обратно на кочку. Его друг на мгновение открыл глаза и простонал что-то нечленораздельное, прежде чем они вновь закатились.
– Он весь горит. – Цильний тяжело вздохнул.
Несмотря на лето, вода оставалась ледяной, упрятанная от солнца тенью и камышами. Меценат задумался, ощущает ли Октавиан этот холод и не поможет ли он справиться с лихорадкой, которая не отпускала их друга.
– Почему он никак не очнется? – спросил Агриппа. – В прошлый раз такого не было.
– В прошлый раз не было лихорадки. Я думаю, за последний месяц или около того он просто загнал себя. Несколько раз мне пришлось заставлять его поесть, но от него все равно остались кожа да кости. – Что-то зажужжало в ухе Мецената, и он хлопнул по нему, внезапно разозлившись. – Боги, если Брут или Кассий окажутся в пределах досягаемости моего меча, я этим шансом воспользуюсь, клянусь!
Солнце садилось, и темнота наползала на болото, казалось поднимаясь с воды, как туман. Мецената и Агриппу замучила кусачая летающая живность, которых привлекала их измазанная грязью голая кожа. С суровыми лицами они устроились поудобнее. О сне в таком месте, где Октавиан мог в любой момент соскользнуть в воду и утонуть, не могло быть и речи. Им предстояла долгая-долгая ночь.
* * *Гай Кассий сплюнул в чашу с водой, чтобы очистить рот от желтой желчи, которая поднималась из желудка. Густая, яркая, она собиралась на дне и противно растягивалась. Командующий вытер губы куском материи, раздраженный тем, что тело предает его в такой момент. Желудок словно перекатывался внутри и горел, но Кассий убеждал себя, что это не страх.
Люди Марка Антония разрушили частокол так легко, словно тот вообще не был преградой. Они поднялись на стены Филипп и убили сотни солдат Кассия. Им нетрудно было оттеснять его легионеров, в то время как на стены забирались все новые и новые их соратники.
Чтобы спастись, Кассий Лонгин отступил в северную часть города, где находился его командный пункт, но при этом потерял связь со своими офицерами. Теперь полководец понятия не имел, где находятся его легионы и исполняют ли они приказ защищать край болота. А еще он отослал пятнадцать тысяч охранять Эгнатиеву дорогу, хотя теперь и думал, что это было ошибкой. Этим он только уменьшил число защитников города в тот самый момент, когда на него напал враг.
Кассий протянул чашку своему слуге Пиндару, который быстренько вынес ее из комнаты. С ним оставался еще и один из легатов, молодой человек по имени Титиний. Оторванный от легиона, он определенно чувствовал себя не в своей тарелке – ходил взад-вперед по маленькому каменному дому, сцепив руки за спиной.
– Мне нужно знать, что происходит, Титиний. – Нервозность легата раздражала Гая Кассия едва ли не больше всего. – Мы можем подняться на крышу?
– Да, конечно. Лестница за домом. Я покажу.
Они вышли из дома и обошли его сзади. Наружная лестница вела на крышу. Кассий быстро поднялся по ступеням, вышел на плоский пятачок и, оглядевшись, увидел легионы, которые покинули склон и переместились на равнину.
– Расскажи мне, что ты там видишь, Титиний, – попросил он.
– Похоже, легионы Брута захватили вражеский лагерь. – Легат сощурился. – Я думаю, враг отступил от лагеря, и уже за ним солдаты выстроились в боевой порядок… Слишком далеко, чтобы разглядеть подробности.
– А здесь? На гребне? Что тут происходит?
Титиний сглотнул слюну. Город растянулся чуть ли не на тысячу шагов, и на стороне гребня, обращенной к болоту, он видел огромное скопление пехоты и конницы. Там шел бой, но легат не мог определить, кто берет верх. Он прикрыл глаза ладонью, чтобы посмотреть на запад, где солнце коснулось горизонта. До темноты оставалось не так много времени, и молодой воин понимал, что спокойной эта ночь никак не будет. Он покачал головой.
– Я не могу сказать, по-прежнему ли мы удерживаем город, но… – Внезапно его внимание привлекла центурия всадников, которые ехали по улицам в сторону их дома. – Сюда едут всадники, – сообщил он своему начальнику. – Никаких знаков отличия.