Кровь богов (сборник)

– Идем к берегу, и как можно быстрее! – скомандовал он. – На последней четверти мили мне нужна таранная скорость. Последний раз, а потом мы высадимся на берег и рассеемся.
Вымотавшиеся донельзя гребцы услышали его голос и прибавили частоту гребков, не обращая внимания на ноющие мышцы. Галера рванула вперед, и Помпей услышал крики за спиной. Вражеские корабли тоже прибавили скорости.
В бою галеру Секста отнесло на многие мили от Брундизия. Он увидел неподалеку песчаную бухту и указал на нее. Его рулевые направили судно к ней.
Лавиния вышла из каюты. Она выглядела зеленой после долгих часов, проведенных в вонючем сумраке. Девушка увидела преследующие их галеры и берег впереди, и у нее оборвалось сердце от жалости к брату. Как античный герой, он стоял на носу и всматривался в воду. Но и тут молодой человек улыбнулся, стоило сестре подойти и коснуться его руки.
– Держись за меня, – велел он. – Если мы на такой скорости напоремся на скалу, удар будет очень сильным. Здешнего побережья я не знаю.
Девушка схватила его за руку, когда корабль вдруг начало трясти и раздался скрежет песка о дно. Секст выругался себе под нос, испугавшись, что галера окончательно сядет на мель у самого берега. Но начальник гребцов отдал приказ, те из последних сил налегли на весла, и тряска прекратилась: судно вновь вышло на глубокую воду.
– Почти на месте! – крикнул Помпей.
И тут у одного из гребцов отказало сердце. Его весло сбило ритм остальных, и галеру начало разворачивать прибоем.
– Все равно близко, – сказал Секст Лавинии.
Он рассчитывал, что галера носом вылезет на песок, но вместо этого ее колотило волнами, ломая весла с одной стороны. Флотоводец протянул сестре руку.
– Пошли, придется тебе замочить одежду.
Вдвоем они спрыгнули в воду и выбежали на берег. Почувствовав песок под ногами, Секст немного успокоился. Вражеские корабли в бухту не заходили. Моряки на них заметили, как галера Помпея едва не села на мель, и теперь противник кружил в море, изредка посылая стрелы, не долетавшие до берега.
Корабль Секста било волнами, и не было сомнений, что прибой скоро разнесет его в щепки, но команде уже ничего не грозило. Они спрыгивали с палубы в воду и выбирались на сушу. На нижней палубе гребцы какое-то время сидели неподвижно, тяжело дыша и приходя в себя после последнего рывка. Потом они оставили весла и тоже покинули галеру. Некоторые просто падали в воду, не в силах сделать несколько шагов до берега. Другие помогали им, вытаскивая ослабевших товарищей из воды на песок.
Когда все собрались, уставшие и вымокшие, Секст и Лавиния посмотрели на море. Оно стало более бурным, и на волнах появились пенные гребни. На суше вдаль уходили выжженные солнцем холмы, пепел их надежд.
Капитан галеры, Квинт, тоже остался жив. Прыгая с галеры, легионный офицер не удержался на ногах и весь вымок, так что теперь напоминал мокрую курицу.
– Какие будут приказы? – спросил он первым делом.
Секст едва не рассмеялся от абсурдности этого вопроса.
– Сможешь ты вывести наших людей отсюда, Квинт? – вздохнул он. – Флота больше нет. Мы снова сухопутные. – На секунду Помпей задумался, потом продолжил: – Могут быть и другие выжившие. Выведи людей на самую высокую точку и осмотри берег. А мы с сестрой пойдем в ближайший город.
Квинт отсалютовал и приказал команде следовать за ним. Моряки поплелись к холмам, чтобы найти уходящую вверх тропу, а Секст остался сидеть на горячем желтом песке, глядя на море. Лавиния наблюдала за ним, не находя слов утешения для брата. Чайки кричали в вышине, галера скрипела под ударами волн. Прошло немало времени, прежде чем он повернул голову и улыбнулся сестре.
– Пошли. – Он взял ее за руку и повел через дюны к холмам, к тропе, которая уводила их от моря, где он потерпел столь жестокое поражение.
– Что теперь? – спросила Лавиния.
Помпей пожал плечами и покачал головой:
– Цезарь и Марк Антоний переправят легионы в Грецию. Я не смогу их остановить.
– Нет, Секст. Я про другое. Что будет с нами?
 
В ответ бывший флотоводец указал на маленький кошель, висящий у него на ремне:
– Я не допущу, чтобы с тобой что-нибудь случилось. У меня есть драгоценные камни и золотые монеты. Если доберемся до города, будем там в полной безопасности. Потом отправимся в Испанию, где еще есть люди, которые помнят нашего отца, Лавиния. Они нас укроют.
Тропу брат и сестра нашли, но очень крутую, и им пришлось подниматься по ней вверх, хватаясь за кусты. Им вспомнилось время, когда они еще детьми вот так лазали по горам. Секст первым взобрался на гребень, опередив Лавинию на несколько шагов, и остановился в ужасе от того, что увидел перед собой. С губ его сорвался стон, в котором слышались злость и отчаяние. Лавиния удивленно взглянула на брата, но через мгновение тоже добралась до гребня и все поняла.
Капитан Квинт стоял в окружении тех, кто ушел вместе с ним. Все замерли со связанными руками, опустив головы. Цепочка легионеров с любопытством поглядывала на появившихся брата с сестрой.
Центурион в шлеме с плюмажем выступил вперед, переводя взгляд с одного на другую.
– Секст Помпей? – спросил он. – У меня приказ триумвиров Юлия Цезаря и Марка Антоний на твой арест. Твое имя в проскрипционном списке.
Секст повернулся к сестре, стоявшей чуть позади, и протянул ей кошель, так чтобы этого никто не видел.
– Спасибо, что показала мне тропу, – сказал он ей и отступил от нее на шаг.
Глаза центуриона блеснули. От него не укрылся одинаковый цвет волос Секста и Лавинии. Но девушку явно переполнял ужас. Центурион откашлялся, приняв быстрое решение. У него самого были дочери, а в приказе ничего не говорилось про сестру Помпея.
– Если ты не доставишь нам хлопот, я прикажу одному из своих людей отвести… местную девушку в город, – предложил он арестованному.
Секст чуть ссутулился, пытаясь скрыть страх, охвативший его при виде легионеров. Он знал, что такое проскрипционный список, и по радостным лицам солдат понимал, что они уже прикидывают, как потратят награду, назначенную за его голову.
– Спасибо, центурион. – Он на мгновение закрыл глаза и покачнулся от усталости, наконец-то свалившейся на плечи. – Я буду тебе признателен, если ты выберешь в сопровождающие… достойного человека.
– Об этом не волнуйся. Мы с женщинами не воюем.
Секст видел, как Лавиния смотрела на него широко раскрытыми, полными ужаса глазами, когда широкоплечий легионер мягко взял ее за руку и повел вниз по тропе.
  
Глава 26
 
Октавиан не просто вымотался. Он подозревал, что для описания его состояния требуется новое слово, а этап «вымотаться» он миновал неделями раньше. Речь шла не о том, что он не спал или не ел. В этом молодой человек себе не отказывал: иногда он спал как убитый, чтобы подняться вновь несколько часов спустя. Однако каждый день приносил с собой столько новых вопросов, которые требовали немедленного решения, что триумвир трудился в поте лица с того самого момента, когда поднимался еще до прихода зари, и пока наконец не падал на кровать, обычно в одежде. Реализация сложнейшей задачи по перемещению и снабжению двадцати легионов вместе с дополнительными войсками требовала участия тысяч людей, целой армии конторщиков и поставщиков. Все они выполняли отданные им приказы, но иногда ничего не могли сделать без личного участия правителя.
Именно в этой области Марк Антоний не выказывал особенного таланта, и Октавиан подозревал, что тот рад переложить на него основную нагрузку. Если бывший консул соглашался что-то сделать, Октавиан обнаруживал, что без его личного вмешательства никто не ударял пальцем о палец. В результате молодой человек не мог отделаться от мысли, что им тонко манипулируют. Если бы он не доводил дело до конца, легионы до сих пор оставались бы в Италии, дожидаясь, когда же их переправят в Грецию.
Обеспечение безопасности Рима на период его отсутствия – военная кампания требовала времени – стало для Гая Октавиана транспортно-снабженческим кошмаром. Второго консула, Педия, вполне устраивало руководство сенатом, благо никакого сопротивления никто не оказывал, но все остальное!.. Десятки тысяч людей требовали огромного количества провианта и воды. После месяцев блокады наследник Цезаря забрал для солдат треть запасов зерна из городских хранилищ, что не способствовало улучшению настроения горожан. Однако Октавиан понимал, что снабжение может сыграть решающую роль в борьбе с Брутом и Кассием. Голодные солдаты никогда не сражались с полной отдачей.