Кровь богов (сборник)

Брут уже какое-то время порывался что-то сказать, но в конце концов закрыл рот. Гай Кассий в изумлении посмотрел на него.
– Я думаю, хотя бы один из нас должен подумать о том, что произойдет после нашей победы, Кассий, ведь так? – холодно спросил Светоний. – Есть шанс вернуть прежние права, договор между свободными гражданами и государством, воскресить свободу. Или мы можем стать лишь еще одной плетью той лианы, что душит Рим последние пятьдесят лет.
Он сунул руку в кошель, достал монету, которую дал ему Брут, и поднял ее над головой.
– Спаситель Республики, – повторил Светоний вслух надпись на монете. – Что ж, почему нет, Брут? Почему нет?
  
Глава 22
 
«Каблук» полуострова Италии прятался в тумане и сумраке. Галерный флот пытался обогнуть его по серому бурному морю. Секст Помпей вытер воду с лица, когда его в очередной раз окатило брызгами от разбившейся о нос корабля волны. Он лучше других знал, как трудно приходится его командам в шторм. Глубокий киль на галерах отсутствовал, что позволяло быстро скользить по воде, но за скорость приходилось расплачиваться неустойчивостью в бурных водах, и весла использовались для того, чтобы не дать галерам перевернуться.
Секст видел, как шторм быстро накатывал с горизонта, видел фронт черных облаков, изливающихся потоками воды и сверкающих молниями. Они били в море, а оно, казалось, огрызалось на них, вздымаясь волнами и пенясь белыми гребнями.
Его легионного капитана тошнило. Он перевесился через борт, и Секста передернуло, когда он почувствовал, как принесенные ветром ошметки рвоты попадают ему на лицо и шею.
– Ради Марса, шел бы ты вниз, а?! – крикнул он измученному человеку.
Несчастный поплелся на корму, крепко держась за ограждение. Помпей прошел по качающейся палубе к носу, всматриваясь в серое море. Вокруг десятки галер зарывались носом в волны и поднимались над ними. Наиболее уязвимыми суда становились в тот момент, когда весла приходилось убирать на нижнюю палубу, а отверстия для них закрывать просмоленной материей, чтобы внутрь не залилась вода. Капитаны некоторых галер уже отдали такой приказ и подняли маленький штормовой парус, но большинство продолжало идти на веслах, и ледяная вода заливалась через отверстия в деревянных бортах. Ее приходилось вычерпывать, чтобы галера не пошла ко дну, но, по крайней мере, корабль оставался управляемым. Другие, огибая сушу, полагались лишь на парус, рулевые весла и изредка проглядывающий сквозь туман берег. Секст нервно сглотнул слюну, в любой момент ожидая услышать жуткий треск, указывающий, что какая-то галера напоролась на скалу или два корабля столкнулись друг с другом. Такой риск существовал всегда, но галерам не грозила особая опасность, если они находились неподалеку от берега. И только такой безумец, как Помпей, мог отправить их в бурю в открытое море, где волны и ветер грозили расправиться с ними.
Волна перехлестнула через нос, окатила предводителя флота, и его начало трясти. По палубе забарабанил дождь, еще уменьшив видимость. Секст вглядывался в далекий берег: смутную полосу на сером фоне. Ему требовалось найти укрытие до того, как шторм ударит в полную силу, но, судя по тому, как все складывалось, командам галер предстояло выдержать очень многое, прежде чем они успели бы обогнуть «каблук». Глядя на корабли, Помпей видел, как на все новых и новых галерах вытаскивали весла и поднимали парус, чтобы не пойти ко дну. Так что управлялись они теперь только огромными кормовыми веслами. Сквозь брызги и туман предводитель смотрел, как солдаты забирались на мачты и кричали оставшимся на палубе, что видят впереди. Он застонал, понимая, что ему сильно повезет, если ни одна галера не пойдет ко дну, и пожалел, что рядом нет Ведия. Но его заместитель был единственным человеком, которому он мог доверить вторую половину флота. Секст точно знал, что Ведий никогда его не предаст. А на случай если бы такое все-таки произошло, он оставил двум своим людям необходимые инструкции, чтобы те по-тихому убили его.
 
Помпей почувствовал, как по загривку побежали мурашки, а когда обернулся, то нисколько не удивился, увидев Лавинию. Она стояла, держась за главную мачту. Одной рукой девушка прикрывала глаза, вглядываясь в даль, и он подумал, что выглядит она, в своем плаще, который трепал ветер, и с неестественно бледным лицом, как призрак. Флотоводец повернулся к носовой части корабля спиной и направился к сестре, покачиваясь вместе с палубой.
– Я не могу одновременно тревожиться о тебе и о корабле. Что не так с твоей каютой? – спросил ее Секст.
Лавиния вскинула на него глаза.
– Я пришла, чтобы глотнуть свежего воздуха, ничего больше, – ответила она. – Внизу нечем дышать. И корабль переваливается и прыгает словно бешеный.
Несмотря на тревогу, ее мученический тон вызвал у брата улыбку. Он протянул руку, чтобы убрать с лица девушки прядь мокрых волос.
– Скоро все закончится, обещаю, – сказал он. – Обогнем мыс, и море сразу успокоится.
Помпей вновь посмотрел на грозовые облака, и по его лицу сестра поняла, что причины для волнения все-таки есть. Так что ее нервозность только усилилась.
– Станет только хуже, – пробормотала девушка.
Секст улыбнулся, чтобы успокоить ее.
– Мы же счастливчики, помнишь? Так что прорвемся.
Такая у них была давняя и горькая шутка. Слишком много несчастий обрушилось на их семью. И если удача и могла улыбнуться кому-то из Помпеев, так только Сексту и Лавинии. Девушка закатила глаза от этой жалкой попытки поднять ей настроение. Ее брат увидел, что она дрожит всем телом, и понял, что ее плащ промок насквозь.
– Ты замерзнешь, если останешься на палубе, – проворчал он.
– Не больше, чем ты, – возразила его сестра. – По крайней мере, здесь не воняет потом и рвотой. Это… внизу так неприятно.
– Ничего, переживешь. – В голосе Помпея не слышалось сочувствия. – Для нас это обычное дело, так? Говорю тебе, не могу я и приглядывать за тобой, и одновременно командовать флотом.
В этот самый момент галера резко упала вниз, словно не сумела подняться на гребень волны, и провалилась во впадину. Лавиния вскрикнула, и Помпей торопливо обнял сестру и мачту, держа их обеих.
– Я думаю, что мне больше нравилось, когда ты был пиратом. Тогда ты привозил мне драгоценности, – заметила девушка.
– Которые ты продавала, а деньги давала в рост! Я давал их тебе, чтобы ты ими наслаждалась, а не зарабатывала на них, – вздохнул ее брат.
– Кто-то из нас должен зарабатывать, – ответила Лавиния. – Когда все закончится, мне понадобится приданое. А тебе – деньги на покупку дома, если ты заведешь семью.
Флотоводец обнял ее еще крепче, вспоминая тысячи разговоров в более трудные времена. Детьми они потеряли все, кроме имени их отца и нескольких верных слуг, которые все еще чтили Гнея Помпея Великого. И в самые тяжелые периоды брат и сестра говорили о том, что когда-нибудь они будут жить в собственном доме, в мире и покое. Им никто не будет угрожать, за ними не будут охотиться…
– Приятно знать, что ты по-прежнему заботишься обо мне, – улыбнулся Секст. – И мне будет еще приятнее, если ты пойдешь вниз и найдешь хороший плащ, который я смогу надеть… и еще один, сухой, для себя.
– Хорошо, – кивнула девушка. – Но я вернусь.
Помпей отвел ее к люку и держал его открытым, пока Лавиния спускалась по трапу, после чего закрыл. Он улыбался, возвращаясь на нос корабля и глядя на серое море, замечая все, что произошло за это время.
По крайней мере, капитаны из Сирии знали, что надо делать, пришлось признать Сексту, когда его корабль следовал за ними. Десять видавших виды галер, несмотря на бурное море, следовали четким строем, умело выдерживая позицию относительно друг друга. Чтобы добраться до него из Сирии, им пришлось пересечь Средиземное море, и этот поход отразился и на галерах, и на людях. Помпей сказал себе, что принял правильное решение, поставив сирийских капитанов в авангард флота, идущего на восток вокруг «каблука».