Проект «Геката» (СИ)

За его спиной зашуршала сдвигаемая дверная створка; кто-то тихо вошёл и загромыхал использованными мишенями. «Ньен,» — подумал Гедимин. «Даже не удивился. Тут что, каждый день сарматы?»
Пришелец прошёл мимо стрелков; громыхание послышалось слева, под стойкой с оружием, — Ньен принёс новые мишени, положил их и остановился, на несколько секунд застыв на месте. Уриэль, привычно щёлкнув предохранителем, бросил бластер на стойку и обернулся.
— А, Харри! Давай, бери бластер. Сегодня Джед пришёл, посмотришь, как он стреляет.
— Я пошёл, — буркнули в ответ, и Гедимин, узнав голос, резко развернулся к пришельцу. Это был Харольд Уотерс, одетый в жёлто-синий комбинезон волонтёра; он стоял над стопкой мишеней и смотрел на сармата в упор. Его лицо оставалось неподвижным, радужка не меняла цвет, — Гедимин никогда не мог понять, что у полукровки на уме, но сейчас сармату стало не по себе рядом с ним.
— Зря, — сказал Уриэль. — Ты не видел, как Джед стреляет. А это надо видеть. Что, много работы в мастерской?
Харольд, ничего не ответив, резко развернулся и быстро вышел из ангара.
— Вот так и знал — Ньен сам сюда не придёт, — хмыкнул Уриэль, подбирая бластер. — Не хочет на меня наткнуться. Это Харри, волонтёр из местных. Говорят, он наполовину сармат. Странный, правда?
Гедимин, ничего не ответив, развернулся к мишени и поднял бластер одной рукой. «Уводит вбок и вверх,» — отметил он после первого выстрела, прошедшего чуть выше и левее намеченной цели. «Надо будет поправить.»
Пробив аккуратную круглую дырку в центре дальней мишени, он перевёл взгляд на ближнюю. «Надо что-то изобразить,» — мелькнуло в голове. «Хотя бы косой крест. Я такое видел в фильмах.»
Под потолком ангара замигала красная лампа; вой сирены ударил по ушам, и сармат вздрогнул. Он еле успел бросить бластер — в ангар, подняв дополнительные перегородки, влетели двое экзоскелетчиков.
— Стоять! — заорал один из них. Второй молча схватил Уриэля за шиворот и крепко встряхнул.
— Опять таскаешь тесков в тир?! Майор уже в курсе, понятно?! Ты, слизь, руки за голову!
— Хей-хей, полегче! — Уриэль, вывернувшись, встал между патрульными и Гедимином, широко расставив руки. — Джед — мирный теск, нечего его пугать! Я и так еле уговорил его показать…
— Твою мать, Хадад, когда ты включишь мозги?! — патрульный в экзоскелете с резким щелчком втянул в броню выдвижные бластеры. — Уговорил он… Знаешь, как это называется? Незаконное проникновение! А что за это делают?
— Идите, идите, я сам его отведу, — понурился Хадад, искоса глядя на Гедимина. — Не шумите, ладно? Это Харри вас позвал?
Патрульные на долю секунды замялись. Гедимин недобро сузил глаза. «Sulwa! Злопамятная зверушка…»
— В общем, майор в курсе, — буркнул один из экзоскелетчиков. — А скоро и шериф узнает. Хватит игрушек, ладно? Один теск, другой теск… Тут боевые бластеры!
— Если Джед захочет, он тебя голыми руками порвёт, — фыркнул Уриэль. — Вот вечно надо прибежать, наорать… Он больше не придёт сюда. И что в этом хорошего?
Гедимин, выходя из ангара, не сразу понял, что дребезжит, — передатчик на руке патрульного или его собственное устройство связи.
— Джед, болван, во что ты опять влез?! — взвизгнул Кенен, уже не пытаясь говорить сдержанно. — Штрафы за себя сам заплатишь, я не дам ни цента!
Гедимин перевёл взгляд на Уриэля. Тот едва заметно вздрогнул. Двое экзоскелетчиков не уходили далеко — так и шли позади, сохраняя дистанцию в два метра, и держали оружие наготове.
— Меня посадят, или будет штраф? Если надо платить — давай сразу. Некогда тут рассиживать.
…Когда Гедимин с пустыми карманами выходил из участка, ярко раскрашенный флиппер уже стоял на той стороне дороги, у входа в «Сюаньхуа», и на крыльце рядом с охранником чего-то ждала женщина в белой одежде странного покроя. Увидев её, Уриэль резко погрустнел и куда-то засобирался, но не успел — движение на улице уже остановилось, и самка направилась к ним.
— Бедный Джед! — она сочувственно погладила сармата по локтю. — Ни поработать, ни отдохнуть! Ури, я просила тебя не донимать его?
 
Гедимин изумлённо мигнул.
— Энцелад, приём, — раздался в наушниках мрачный голос Кенена. — Иди к флипперу, я жду.
Связь отключилась и не включалась, пока Гедимин не занял место позади Кенена. Самка, придерживая за локоть погрустневшего Уриэля, помахала им вслед.
— В тир не лазить. Оружие не трогать, — процедил Кенен, глядя на дорогу. — В следующий раз на космодроме будет ждать Иджес. Тебя одного оставлять нельзя.
— Он позвал — я пошёл, — буркнул Гедимин, недовольно щурясь. — Сам говорил, чтобы я не спорил с «копами».
Кенен фыркнул.
— Джед, тебе что, каждую мелочь надо разжевать? Поднимай конспекты по земным и лунным традициям, мне за лекции не платят. Вы хоть про ирренций не болтали? Про Пласкетт ты не спрашивал?
Гедимин мигнул — только теперь он сообразил, что эта идея не так уж плоха.
— Спрошу в другой раз, — пообещал он и услышал в наушниках сдавленный хрип. «Кенена не поймёшь,» — подумал он, сдерживая вздох. «То спроси, то не спрашивай…»
29 марта 26 года. Луна, кратер Пири, город Кларк — кратер Пласкетт, ядерный могильник
— Готов к регате! — Иджес вскинул сжатый кулак и с ухмылкой посмотрел на Гедимина. — А вот ты зря не участвуешь, атомщик. Всё безопаснее, чем лазить по могильникам и дружить с мартышками…
Гедимин качнул головой.
— Не могу. Оставь мне запись, потом посмотрю, — пообещал он, в очередной раз порадовавшись, что сарматы не краснеют. — Хочу закончить с Пласкеттом, пока все заняты и не лезут под руку.
Иджес понимающе кивнул.
— Да, тут чем меньше чужих глаз, тем лучше. Закройся в цехе, откачай воздух и открывай портал сразу над дробилкой, — так быстрее пойдёт.
Гедимин хмыкнул, представив себя свисающим из пустоты над дробилкой.
— Если там всё-таки стоят турели, — угрюмо сощурился он, — лучше пусть палят по пустому туннелю. Попадут ещё в ирренций…
Когда он спускался в трюм и с запасом кислородных баллонов и складных контейнеров пробирался к замаскированному люку, база уже проснулась и загудела. Регата была назначена на восемь утра — в отсутствие работы сарматы спали допоздна, и Кенен их в этом поощрял. «Что бы ни думали мартышки, мы — свободные существа,» — вспомнил Гедимин обрывок его долгой речи. «А свободные существа сами назначают себе время подъёма и отбоя. Надо практиковаться в этом, парни. Хотя бы по выходным.»
Гедимин не очень понимал, что здесь такого, — он постоянно просыпался и засыпал когда попало, особенно если в мастерской ждал интересный проект; но Кенен тогда смотрел на него очень многозначительно, и сармат на всякий случай кивнул. «И время проникновения в ядерный могильник я тоже назначил сам,» — ухмыльнулся он, вылезая в замаскированный люк и тут же закрывая его за собой. Респиратор отключился, первый из кислородных баллонов вскрылся, и дышать стало легче. На руке сармата горел ровным светом передатчик — он уже пересчитал координаты купола со «стержнями», и Гедимин, покосившись на него, увидел лучевой код.
Портал открылся; в свете фонаря он казался иссиня-чёрным, и сармат не видел ни одной звезды. Он просунул внутрь руку до середины локтя и снова включил прожигатель, дожидаясь, пока светящаяся белая точка расплывётся в широкое кольцо. Свет на той стороне был ровным, ярким, и с прошлого раза стал зеленее — синтез продолжался. Гедимин запустил сканер и через секунду отдёрнул руку и отодвинулся от портала, напряжённо вглядываясь в показания анализатора.
Купол изнутри не охранялся — там не было ничего, кроме плотного защитного поля сверху и ящиков, поставленных на торец, внизу. Ящики стояли плотно; с прошлого раза добавилось ещё одно кольцо, и место в «реакторе» закончилось.
«Пора начинать,» — Гедимин, стряхнув оцепенение, покосился на пустые контейнеры, расставленные вдоль туннеля, и просунулся в портал, крепко хватаясь за внутренний край. Он был плотным, слегка дрожал под пальцами и на ощупь напоминал мокрый скирлин. Гедимин втиснулся в проём почти до пояса и двумя ладонями плотно обхватил ближайший контейнер. Тот был закрыт непрочно; только хватка сармата удержала крышку, пока ящик протаскивали в портал. «Из одной Метагалактики в другую,» — мелькнуло в голове у Гедимина, когда он, резким движением перебросив контейнер в туннель, поднял его над пустой ёмкостью и убрал руку с крышки. Посыпалась крупная металлическая крошка, потекла пыль, на миг зависнув плотным облаком, изнутри светящимся зеленью. Самопроизвольный синтез изъел вещество — оно крошилось от малейшего толчка и рассыпалось под действием силы тяжести, а встряхивание контейнера окончательно разрушило металл. Теперь невозможно было понять, чем он был раньше.