Проект «Геката» (СИ)
— Выход, — отрывисто скомандовал он, оглянувшись на Иджеса. Округлое размытое пятно уже вплывало в проём. Механик не сводил с него глаз, управляя пультом на ощупь. Дрон, пройдя полметра по чужой галактике, вывалился в вакуум над кратером Пласкетт.
— Сканер, — прошептал Гедимин, отодвигаясь от портала. Иджес досадливо зашипел. Дрон ушёл вверх, выбирая удобную точку для сканирования, и сармат больше его не видел. Несколько минут прошло в напряжённом ожидании, затем Иджес стиснул пульт и выдохнул:
— Hasu!
За порталом сверкнуло что-то белесое, на долю секунды опалив сетчатку, и Гедимин, распластавшись на полу, вскинул прожигатель.
— Heta! — крикнул Иджес, выдёргивая что-то из полузакрытого портала. Оба проёма схлопнулись одновременно, и Гедимин поднялся на ноги, прижимая прожигатель к груди.
— Успел?
Иджес подбросил на ладони жёлтый дрон. На его гладкой обшивке осталось чёткое выщербленное кольцо.
«Успел,» — выдохнул Гедимин, деловито сдвигая пластины брони и открывая передатчик. Карта памяти не пострадала — через пару секунд результат сканирования уже был на экране, и сарматы, наклонившись друг к другу, рассматривали трёхмерную карту. Дрон заснял только часть могильника — узкий сектор от вала до центральной горы, но в поле его зрения попало полтора десятка куполов-хранилищ, и Гедимин смотрел на них и задумчиво щурился.
— Здесь, — сказал он, тронув пальцем изображение плоского купола. Передатчик пискнул. Через несколько секунд сармат увидел координаты указанного участка, а рядом с ними — портальный код.
— Сканер — и сразу назад, — сказал Гедимин Иджесу. Тот угрюмо кивнул.
Пока Гедимин настраивал прожигатель, надеясь, что газа, выделившегося из распадающегося материала и накопившегося под куполом, всё-таки не хватит на основательный взрыв, Иджес бережно обматывал дрон защитным полем. Он оставил небольшую брешь для управления на задней поверхности, которая не должна была попасть под облучение, и ещё одну — снизу, рядом со сканером. Гедимин и сам волновался, выдержит ли не слишком надёжный механизм полёт под интенсивным омикрон-излучением. «Может, самому сходить?» — подумал он, но тут же отбросил самоубийственную мысль и склонился над прожигателем.
Едва открылся второй портал, Гедимин увидел зеленовато-белесый свет и услышал тревожный писк дозиметра — омикрон-излучение прошло сквозь два прокола и добралось до исследователей. Иджес резко выдохнул, дрон, уже подлетающий к порталу, дрогнул, но выровнялся и исчез в светящемся «окне».
— Как оно пролезло? — еле слышно прошептал механик, глядя на зеленоватый свет. Два дозиметра пищали в такт, и Гедимин не мог дождаться, когда дрон вернётся.
Едва жёлтый шар, прикрытый последним полуразрушенным слоем защитного поля, выбрался из портала, сармат захлопнул оба «окна» и повернулся к Иджесу, вскрывающему корпус дрона.
— Цела?
— Грёбаный ирренций, — прошептал механик. — Вроде цела. Давай передатчик…
Данные сканирования побежали по экрану, и Гедимин довольно сощурился, увидев обозначения урана, ирренция и кеззия. Полминуты спустя программа сформировала трёхмерную карту, и сармат вполголоса помянул размножение «макак».
Под куполом не было сваленного в кучу металлолома или горок радиоактивной пыли. Там стояли выстроенные кольцами ящики из рилкара, поставленные на торец, вертикально. Каждый из них был наполнен металлической пылью — остатками стали, обеднённого урана, титаносодержащих сплавов, пропитанными ирренцием и медленно в него превращающимися.
— Жёваный крот! — выдохнул Иджес, поднося дрогнувший палец к картинке. — Атомщик, ты видел?!
— Стержни, — прошептал Гедимин, разглядывая ровные кольца контейнеров. — Ускорение синтеза…
— Вот тебе и запрещённый металл, — хмыкнул Иджес, прижимая к груди собранный, слегка помятый дрон. — У макак тут свои… реакторы.
— Тем проще, — буркнул Гедимин. — Не возиться с пылью.
Иджес ухмыльнулся; его веки ещё слегка дрожали, но волнение уже улеглось.
— Не забудь вернуть контейнеры, а то хватятся.
Гедимин рассеянно кивнул и протянул руку к дрону.
— Проверим другой купол, — он снова развернул карту, и Иджес, недовольно щурясь, взялся за генератор защитного поля.
— Одного тебе не хватит?
Под вторым куполом зелёный свет был тусклее, и дозиметр на руке Гедимина молчал — мощное гамма-излучение, обнаруженное дроном, через два портала почему-то не проходило. Сармат отметил этот факт в памяти, стараясь не думать о том, что исследования проводить всё равно будет некому — Хольгер, единственный, у кого это получалось, давно мёртв. «Напишу об этом «Торию»,» — решил он. «Интересное свойство.»
— А вот здесь всё нормально, — сказал Иджес, глядя на новое трёхмерное изображение. Радиоактивный металл, сброшенный в один из микрократеров могильника, почти не содержал ирренция — то, что там было, Гедимин списал на случайное загрязнение — и никого не заинтересовал. Его так и оставили валяться в изначальном виде и медленно разрушаться под действием внутренних процессов.
— Угу, — сармат внимательно изучал нижние края купола. «Обычные датчики движения тут сгорели бы. Но какой-нибудь незаметный сигма-сканер…» — он настороженно сощурился. «Не хотелось бы попасть на фото…»
…Пока они выбирались из кормовых отсеков, Иджес безостановочно нудел про починку дрона, но, когда Гедимин пошёл к капитанской рубке, механик не свернул в цех, а увязался за ним.
— Иди чинить дрон, — буркнул сармат, в очередной раз наткнувшись на него. — Ты же собирался.
— Успеется, — отозвался Иджес.
Кенен, увидев двоих сарматов на пороге, быстро скользнул по ним настороженным взглядом. Увиденное слегка успокоило его, и он опустился в кресло, вопросительно глядя на Гедимина.
— Что нового, Джед? Отказался от этой глупости с Пласкеттом?
Гедимин качнул головой.
Кенен слушал его, не перебивая, долго рассматривал сигма-карту «реактора» и криво ухмылялся.
— А чего ты ждал, Джед? — хмыкнул он, когда сармат замолчал. — Чтобы макаки так запросто отказались от серьёзного оружия? Мианийцы не могут залезть в каждую щель. Думаю, у землян уже немало ракет с ирренциевыми боеголовками. Что есть реактор — сомневаюсь, они с нашими корабельными не справились, но вот ракеты… Ракеты есть точно. Смотри, Джед, чтобы вас не прихватили. Судить не будут — шлёпнут на месте.
24 марта 26 года. Луна, кратер Пири, город Кларк
«Tzahas-su-lesh…» — беззвучно выдохнул Гедимин, наклоняясь вперёд и упираясь локтями в колени. Его тянуло свернуться клубком. Внутренности судорожно содрогались, выплёскивая в рот горькую жижу; от глотка воды сармата едва не вывернуло.
«Гравикомпенсаторы,» — думал он под несмолкающий гул внутри черепа. «Гребучие кривые оси…»
Сорок минут назад он стоял, пошатываясь, на дальней площадке космодрома Микатарра, и ряд барков, ожидающих погрузки, расплывался перед глазами. Кажется, охранники смеялись над ним — почему-то замолкая, когда сармат к ним поворачивался — но сквозь грохот крови в ушах он почти ничего не слышал. До Луны он добрался, прижавшись к палубе в грузовом трюме и поминутно ожидая, что горькая жижа выплеснется в лёгкие. Её внутри оказалось неожиданно много, хотя сармат, помня о недавних перелётах, ничего с утра не ел.
На краю космодрома Кларка было пустынно — до посадки на следующий барк «Луна-Земля» оставался почти час, рейс на Юпитер недавно ушёл, и сармат мог спокойно сидеть на пустой скамейке.
Тошнота постепенно улеглась, и Гедимин попробовал встать, но тут же рухнул обратно — ограждение и огни космодрома поплыли перед глазами. «Гребучие кривые оси,» — подумал сармат, прижимая ладонь к лицевому щитку. Хотелось стереть со лба холодную испарину, пока не потекло в глаза, но пальцы плохо слушались, и щиток никак не отодвигался.
«Позвать Кенена,» — снова всплыла в мозгу относительно разумная мысль. «Пусть вывозит. Сам не доеду.»