Проект «Геката» (СИ)

— Да, верно. Помню, ты говорил, что места впритык… Надо будет расшириться, Джед. Передвинуть переборки вместе с защитой. Место, в общем-то, есть…
Он задумался — видимо, вспоминал карту бывшего корабля и искал, куда передвинуть экраны, прикрывающие активную зону. Линкен хмыкнул.
— Не жалей места, Маккензи. Вся твоя база — только прикрытие для реакторов «Кецаля». Что там с главным проектом, атомщик? Есть что сказать «Торию»?
Гедимин покачал головой.
— Чем-то он мне не нравится, — пробормотал он. — И ротор, кажется, должен быть снаружи…
Линкен хлопнул его по плечу.
— Когда ты его достроишь — поставь один мне на корабль, хорошо? Я уйду из Мианы и освою какую-нибудь ледяную планетку. Экипажу надоело болтаться в вакууме. У нас тут собираются строить клонарий…
Гедимин невольно усмехнулся.
— Я уйду в твою колонию, — пообещал он. — Построю вам электростанцию.
07 февраля 26 года. Луна, кратер Пири, город Кларк
«Последний,» — Гедимин убрал руку с хвостовика уранового стержня и шагнул назад, чтобы окинуть придирчивым взглядом всю активную зону. Такого большого синтезирующего реактора у сармата не было никогда. Многослойные плутониевые стержни терялись среди массивных цилиндров, наполненных обеднённым ураном и опутанных патрубками газоотводов.
«Теперь можно отдохнуть,» — сармат, убедившись, что всё в порядке, вышел в камеру дезактивации и с облегчённым вздохом подключил скафандр к водопроводу. Прохладная вода брызнула на макушку и плечи, затекая под комбинезон и омывая горячую кожу. Последнее время сармат чувствовал себя перегретым, как идущий вразнос реактор, — работа над урановыми стержнями не останавливалась даже ночью, Гедимин не спал уже трое суток и думал, не заснуть ли ему прямо в дезактивационной камере, в прохладной воде, чтобы охладившийся мозг по пробуждении начал наконец работать.
Минут через десять кто-то навис над сарматом, сидящим у переборки, и осторожно постучал по его плечу. Гедимин нехотя открыл глаза и попытался встать. Мозг, оправившийся от переутомления, уже намекал ему, что спать в воде — не лучшая идея, и надо бы добраться до жилого отсека. Но мозг не мог постучать по скафандру — в камеру кого-то принесло, и Гедимину это не нравилось.
— Джед, а Джед, — Кенен, выпрямившись, отодвинулся от поднимающегося сармата и поставил ноги точно на бортик над углублением, по которому тёк розовый раствор меи. — Ты тут, случаем, не спать собрался? Нехорошо. Позвать кого-нибудь с тележкой? Довезут прямо до спальни.
Гедимин недовольно сощурился.
— Дойду, — буркнул он, с удивлением глядя на Кенена. — Что ты тут забыл?
Тот ухмыльнулся.
— Дже-ед! Я уже не тот Кенен Маккензи, которого ты третировал в Ураниуме. Забыл, что это я начал синтез ирренция на нашей базе? Почему бы мне не проверить состояние нашего общего реактора?
Гедимин поморщился.
— Да уж, ты часто его проверяешь, — сказал он, заметив про себя, что Кенен даже не смотрит на закрытый люк реакторного отсека — его, как обычно, интересовал только Гедимин. — Так чего надо?
Кенен оглянулся через плечо и, отключив коммутатор, откинул шлем и жестом попросил Гедимина сделать то же самое. Сармат, удивлённо мигнув, подчинился, — видимо, речь шла о чём-то крайне секретном.
— Твой реактор для «Неистового Света», — сказал Кенен, слегка понизив голос, будто в изолированной камере их кто-то мог подслушать. — Он уже давно работает, и я не слышал о проблемах с ним. На мой взгляд, ты затягиваешь тестовый период. Уже можно отчитаться перед «Торием» и отдать установку ему. Она достаточно хороша для работы.
Гедимин фыркнул.
— Не лезь к реактору, — бросил он и с раздражением провёл ладонью по лицу — раствор меи попал в рот и теперь неприятно щипал слизистые.
— Ядро Сатурна! Я не лезу в твои дела, Джед, — Кенен поднял перед собой пустые ладони и заискивающе улыбнулся. — Но… знаешь, чего не хватает твоему реактору? Им до сих пор управлял только ты. Не проверял, как он реагирует на других?
Гедимин мигнул.
 
— Ещё нет, — признался он. — Надо бы. Может, в марте…
Кенен обрадованно закивал.
— Не тороплю. Не дай боже! Работай в своём темпе. Когда будешь готов, зови. Я, как сармат несведущий, буду хорошим подопытным.
Гедимин снова мигнул, вспомнив заодно давнее предложение Кенена «посидеть за пультом».
— Одного тебя мало, — задумчиво проговорил он. — Ещё нужны… двое или трое. Для выборки.
Кенен хмыкнул.
— Для выборки, Джед, нужно не менее сотни. Но я тебя понял. Чем дальше от физики, тем лучше, да? Начни с Айзека и Амоса. Потом — Фланн, Иджес. А там уже я. Он простой в управлении?
Гедимин кивнул.
— Ассархаддон на испытаниях сажал за пульт пленных макак, — он недовольно сощурился. — Было много опытов…
— Я же сказал — не тороплю, — Кенен, замахав руками, не заметил, как погрузил перчатку в лужу раствора и, охнув, отдёрнул ладонь и брезгливо на неё посмотрел. — Хоть по месяцу на каждого сармата. Для Айзека замену мы найдём, с Амосом будет сложнее…
Гедимин качнул головой.
— Это недолго. Ежедневный тестовый прогон — запуск, маневрирование, глушение. Полчаса на всё.
Кенен с довольной ухмылкой потрепал его по плечу.
— Голова включилась, а, Джед? Ну хорошо, ждём марта. Как жаль, что мы не сможем назвать реактор твоим именем! Так что насчёт тележки?
— Сам дойду, — Гедимин, отделившись от переборки, переступил с ноги на ногу и повёл плечами. Тело казалось непривычно тяжёлым, в ушах тихо звенело.
— Замени тут Амоса, — попросил он, нашаривая открывающий механизм внешнего люка. — Я пошёл спать.
10 февраля 26 года. Луна, кратер Пири, город Кларк
— Только не говори, что я тебя разбудил! — хихикнул Кенен. Его голос в наушниках звучал для сонного Гедимина омерзительно бодро. Сармат, угрюмо щурясь, поднялся с матраса и потянулся за контейнером с водой.
— Разбудил, — буркнул он в коммутатор, прикрепляя флягу к патрубку респиратора. — Что там опять?
Кенен испустил негромкий смешок.
— Джед! Можно подумать, я каждый день гоню тебя на работу. Ты когда в последний раз выходил с базы?
— Я работал с ураном, — напомнил Гедимин. От выпитой воды в голове немного прояснилось. «Спишь — думать нечем, не спишь — думать нечем,» — сармат с тяжёлым вздохом потянулся за контейнером с Би-плазмой. «Всё проще, Гедимин. Просто — думать нечем. Выжгло.»
— Знаю, что с ураном, — продолжал веселиться Кенен. — Выходи к рубке. Едем в город.
«Про космодром ничего не сказал. Иджеса не искал,» — сопоставлял про себя факты Гедимин, выбираясь из спального отсека к капитанской рубке. В коридоре было пусто, из-за приоткрытой двери не доносились голоса, а подойдя ближе, сармат увидел, что в отсеке никого нет — один Кенен, примеряющий перед зеркалом шляпу. С уличным комбинезоном она смотрелась донельзя странно. Кенен тоже это понял — и со вздохом отложил шляпу, взял со стола шлем и краги и повернулся к Гедимину.
— Не смотри так, Джед. Чинить ничего не придётся. Я решил расширить парк инструментов. Поедем, проверишь их в деле.
…Жёлтый контейнер с маркировкой «груз для лунных колоний» изнутри был на пять сантиметров заложен губчатым фрилом. В такие коробки укладывали всё мало-мальски ценное перед погрузкой на лунный барк. Внутри было два тёмно-серых контейнера повышенной прочности, между ними — губчатая перегородка, — упаковщик очень старался перед отправкой.
«Агрегат плазменный сварочно-режущий «SFALT PlasmaWeld 5WEX» — прочитал Гедимин гравировку на контейнере. «Пятое поколение… Давно не видел плазменников. В Инженерном блоке, наверное, были…»
— Конечно, проверяйте, — представитель «SFALT Ltd» дружелюбно улыбнулся из-под респиратора и указал на груду битых контейнеров и стальной арматуры в углу склада. Один из его охранников — в тяжёлом экзоскелете со встроенным ракетомётом — отделился от стены и прошёл за сарматами к месту испытаний. Не успел Гедимин поставить контейнер с разобранным плазменником на верстак, как вокруг сомкнулось защитное поле — за него тоже отвечала охрана.