Проект «Геката» (СИ)

— Заводи, — буркнул Гедимин, отходя в сторону.
— Zaaajewaske, — еле слышно пробормотал он через несколько секунд, глядя на притормозивший глайдер. Пять метров машина проскользила, как по воздуху, не издав ни одного подозрительного звука.
— В ядерный могильник, — прошептал Гедимин, отворачиваясь к приоткрытому шлюзу. В голове гудело. «Значит, не только ранцы. Глайдеры тоже. Возможно, и флипперы. И…» — он оборвал бесполезное перечисление. «Реактивные двигатели. Вот в чём дело. Все реактивные двигатели… И что мне с этим делать?!»
— На твоём месте, Джед, я бы реактор сегодня не трогал, — сказал ему в спину Кенен.
  
Часть 19. 11.11.28–17.03.27. Луна, кратер Пири, город Кларк — галактика Вендана, планета Ириен
 
11 ноября 28 года. Луна, кратер Пири, город Кларк
Неприятный звон в наушниках раздался в самый неподходящий момент — в руках у Гедимина был плутониевый цилиндрический стержень, и сармат стряхивал изъеденный излучением металл в дробилку. Досадливо сощурившись, Гедимин отложил очищенный каркас и взял другой стержень. Металл с хрустом посыпался в раструб, защитное поле над ним подёрнулось зелёными разводами.
— Джед, ты где? — удивлённо спросил Кенен. — На связи?
«Надо было поле сделать непрозрачным,» — сармат недовольно сузил глаза. «Пропускает всё подряд!»
— Чего? — спросил он. — У меня сегодня выгрузка, забыл?
— Ты в отсеке уже закончил, верно? — не смутился Маккензи. — Амос сообщил, что ты вышел. Заканчивай, мойся и иди ко мне. На космодроме авария.
— Что «заканчивай»? — сармат сердито фыркнул, едва не задев каркасом край раструба. — Разделение только началось. Из четырёх сотен ремонтников послать некого?
— Джед, я тебе пришлю на выбор Амоса, Иджеса, Фланна или Айзека, — ответил, не раздумывая, Кенен. — На космодроме нужен ты. Два барка столкнулись на маневровой полосе.
…Барк, поблескивая новыми пластинами обшивки на левом борту, выехал на полосу и двинулся к втянутому «рукаву» пассажирского трапа. На табло уже горел его номер — корабль отправлялся к Земле через полтора часа, последним вечерним рейсом. Барк, который при столкновении пострадал меньше, улетел час назад.
«Что тут было такого, что без меня не обошлось бы?» — думал Гедимин, дожидаясь ремонтников у ограждения и с тоской вспоминая разделительный агрегат в лаборатории. Амос, вызвавшийся отделить ирренций от плутония, конечно, помнил, как это делается, ещё со времён Хольгера и их совместной работы, — но Гедимину всё равно было неспокойно. «Ничего, не взорвётся,» — думал он, жалея, что нельзя прямо сейчас связаться с Амосом и узнать, что с ирренцием. «В крайнем случае, часть перемешается с плутонием. В следующий раз отделю.»
— Сегодня идём есть? — осторожно спросил его один из ремонтников. Гедимин кивнул. «А, куда теперь торопиться…»
Дэвид, покосившись на сарматов, жестом отправил их за угловой стол и повернул к свету треугольный плакат. На каждой его грани было напечатано: «Каждому, кто рад выздоровлению Ярика Галя, Даллен и Торнтон оплатят стопку водки!» Гедимин, прочитав это, невольно ухмыльнулся. Дэвид поднял на него взгляд и потянулся за стопками.
— Не надо, — отказался сармат. — Ярик здоров? Грабителей нашли?
Дэвид кивнул, наполняя стопки, будто не слышал отказа.
— Галь вчера приходил. Возвращается в мастерскую. Ему тогда крепко заехали… Этих идиотов выслали на Землю. У нас тут негде сидеть долгий срок. Бери, теск. Это спирт и вода. А это твоей бригаде.
«Спирт и вода,» — повторил про себя Гедимин, выливая прозрачную жидкость в рот. «Разбавленная жжёнка.» В этот раз внутренности не скрутило спазмом — видимо, раствор спирта больше походил на сарматскую пищу, чем на человеческую.
— И вот мы, считай, в отсеке управления, — донёсся от дальней стены громкий знакомый голос, и Гедимин, вздрогнув, развернулся на звук. — И тут выходит этот теск. Десять футов роста, броня, как у крейсера, за плечами две турели…
Джон Винстон в потрёпанном пятнистом комбинезоне сидел за дальним столом, окружённый слушателями. Рядом с ним на столе валялась шляпа с подогнутыми полями, и стояла почти полная бутыль с единственной кружкой. Один из слушавших плеснул в ёмкость и подвинул её Винстону. Тот допил, ударил кружкой о стол и продолжил:
 
— Я послал ребят кружным путём, а сам остался. Кто-то должен был задержать его, верно? А у меня с собой только стальной штырь — отломал от переборки…
Гедимин повернулся к Дэвиду.
— Опять с крейсером?
Бармен равнодушно посмотрел на бывшего повстанца и кивнул.
— Шестой аукцион. С каждым разом история обрастает подробностями… Это у тебя было две турели?
Гедимин поморщился.
— Мне в ту войну вообще оружия не выдали. И что, много покупателей?
Дэвид молча обвёл широким жестом два стола рядом с Винстоном. Люди, сидевшие там, слушали, изредка перешёптываясь, и откровенно ухмылялись.
— Он тут уже неделю. Ни одной заявки. Ну шестой же раз! Должны же исчерпаться залежи дураков с деньгами?!
Он говорил тихо, но Винстон услышал его и вскинул голову, отставив полупустую кружку.
— Мой корабль, Дэйви, — лучший корабль в этой галактике! Кто ж виноват, что в этой дыре не осталось нормальных пилотов?!
Дэвид презрительно фыркнул и повернулся к Гедимину.
— Вот через неделю он и расскажет Фостеру, какие пилоты нужны его кораблю. Надеюсь, не в моём баре.
Сармат сел на свободное место, прибрал свёртки с едой, отложенные для операторов на базе, и минуту спустя обнаружил, что чертит схему реактора на подвернувшемся бумажном чеке. Реактор был всё тот же, «борное кольцо», как обозначил его про себя Гедимин; активная зона не изменилась, но по краям добавились конструкции, перенаправляющие излучение к центру. Ставить дополнительные роторы сармат не хотел, но и тратить омикрон-кванты на заражение корпуса реактора казалось ему глупым.
Ещё несколько секунд он добавлял к схеме подробности, потом, спохватившись, небрежно смял листок и убрал под скафандр. «Пойду в информаторий,» — жестами просигналил он ремонтникам и направился к двери. «Да, пора куда-нибудь уйти,» — думал он. «Пока к чертежу не прочитал ещё и лекцию. Хорошо, Кенен этого не видел…»
До информатория он не дошёл — на повороте перед лестницей кто-то некрупный заступил ему путь. Сармат приостановился, намереваясь обойти неуклюжую «макаку», но та снова шагнула ему наперерез.
— Уйди, — сказал Гедимин, нехотя остановившись. Человек поднял голову, сдвигая на затылок широкополую шляпу и глядя на сармата со знакомой ухмылкой.
— Давай с дороги, теск. Пара минут — и пойдёшь, куда тебе там надо.
— Ну? — Гедимин настороженно сощурился на бывшего повстанца. Тот был вооружён — с одноручным бластером в кобуре — но к оружию не прикасался и смотрел на сармата без злости, скорее растерянно.
— Верни, — громко прошептал он, глядя сармату в глаза. Тот мигнул.
— Чего?
— Верни, — повторил человек. — У тебя, больше не у кого. Вы расстреляли «Немезиду». Капитан сдох, корабль взорвался, только ты живой. Значит, у тебя. Отдай.
— Что отдать? — спросил сармат, с недоумением глядя сверху вниз. — Я ничего у тебя не брал.
— Удачу, теск, — Винстон невесело усмехнулся. — Удачу. С того дня, как вы взорвали мой корабль…
Он на мгновение стиснул зубы; в глазах блеснула жидкость.
— Да, с того дня у меня не осталось ни капли. Но куда-то она должна была уйти? Ты же вроде физик? Ничто не исчезает, ничто не возникает… Верни мне её, теск. Она у тебя.
Гедимин озадаченно мигнул.
— Ничего не понимаю.
«Вот эта мартышка пропила мозги,» — думал он, брезгливо глядя на человека, но подтверждения своей догадке не находил — взгляд у Винстона был ясный, трезвый, спокойный, разве что немного грустный.
— Не хочешь? — усмехнулся он. — Никто не захотел бы. Этот твой крейсер… Думаешь, я его тебе не отдал бы? Цену спустил до трёх тысяч, и ни одной заявки за неделю. Мне некуда девать этот кусок металла, я на одной стоянке разорился. Продал бы на переплавку, но там этот грёбаный реактор… Что с ним, а? Почему не летает?