Проект «Геката» (СИ)

В наушниках взвизгнуло, и сармат схватился за шлем.
— Я под куполом с карбидными стержнями, — сообщил один из ремонтников. — Ты где?
— В расплаве, — отозвался Гедимин. — Лезь наверх и бросай их сюда.
В наушниках хрюкнуло. Через пару минут сармат, взлетевший на реактивном ранце, с охапкой стержней в руках опустился на обшивку спрингера. Гедимин не видел его лица под тёмным щитком, но слышал потрясённое бульканье в наушниках.
— Стержни! — напомнил он, кое-как поднимаясь на ноги. Расплав не давал ему утонуть, но и опираться на него было трудно — «поверхность» уплывала из-под ног, расправить пальцы никак не удавалось.
— Бросай вертикально вниз! — скомандовал он сармату, застывшему на грузовой палубе. Тот шевельнулся, выходя из оцепенения. Первый стержень упал криво; Гедимин успел поймать его и навалился всей тяжестью, вбивая его в расплав. Стержень с трудом опустился на тридцать сантиметров и дальше пошёл неожиданно легко. «Плавится,» — понял сармат. «Лишь бы хватило…»
Стержни падали вокруг него, и большая часть втыкалась вертикально, — ремонтник приноровился. Гедимин поворошил расплав, загоняя поглотитель нейтронов поглубже в массу металла. Остатки реактора «успокаивались» быстро — через несколько минут сармат рискнул выдернуть ноги из жижи и перебраться повыше, на покорёженную обшивку.
Сверху в «яму» заглянул второй ремонтник, протяжно свистнул в респиратор и помахал Гедимину.
— Как там, остывает?
— Температура та же, — отозвался сармат, — но реакция прервалась. Пора это растаскивать и класть в охладитель. Само оно ещё долго будет кипеть.
Сармат притронулся к запястью, включая «арктус», и некоторое время шевелил пальцами, сворачивая защитное поле в плотную многослойную воронку.
— Кинь сюда, сколько зацепишь, — сказал он Гедимину, ткнув пальцем в белый расплав.
— На непрерывную поставь, — напомнил сармат, сворачивая такую же воронку с длинной «ручкой». Ремонтник, уже сбросивший все стержни, спустился по обшивке и встал между ними с такой же «ёмкостью» в руках. Выглядело это настолько нелепо, что Гедимин невольно ухмыльнулся. «Повезло Константину — не дожил…»
Он зачерпнул из нижнего слоя, насколько хватило сил погрузить руки в вязкую массу. То ли сармат устал, то ли излучение всё же унесло заметную часть теплоты из радиоактивной лужи, — расплав поддавался с трудом, тяжелее, чем в начале работы. Зачерпнуть и не выронить удалось килограммов десять, не больше. Воронка защитного поля пошла волнами, но выдержала.
— Надо вытаскивать всю чашу, — сказал Гедимин, переправляя наверх третью порцию расплава. — Отрезать борта, обмотать поплотнее и тащить в Пласкетт.
— Не пойдёт, — раздался в наушниках голос Кенена, и Гедимин удивлённо мигнул. — Такой груз нечем поднять. Растаскивайте, парни, там под сотню тонн!
«На космодроме нечем поднять двухсоттонный груз,» — ремонтник досадливо сощурился. «Все боятся радиации?»
Через несколько минут на обшивку спрингера выбрались ещё двое «черпальщиков». Гедимин внизу по-прежнему был один, но заманить в расплав ещё кого-нибудь не вышло. Работа пошла немного быстрее, и через полчаса на палубу с другой стороны выбрались ремонтники с плазменными резаками. «Сфалты,» — с удивлением узнал Гедимин. «У нас такого нет. Одолжили на космодроме?»
Через три часа над полупустой чашей с урановым расплавом уже не нависали остатки корабля — их оттащили на край площадки и там заливали меей, начиная долгий процесс дезактивации. «Черпальщики» встали на твёрдую землю, к их команде присоединились ещё двое, а Гедимин наконец увидел, куда относят расплав. Это была огромная цистерна с прорезями в бортах; несмотря на экраны, из них валил пар. К цистерне подсоединили ещё две с охлаждающими агрегатами. «Борная кислота,» — прочитал Гедимин надпись на одной из ёмкостей и облегчённо вздохнул. «Вот так пусть и вывозят.»
Цистерна после недолгой процедуры отстыковки и замены на другую того же объёма быстро направилась на юг. Там её уже ждал буксир, увешанный знаками радиационной опасности. Гедимин распрямился, повёл лопатками и почувствовал, как ломит спину, — эта работа даже для сармата была тяжёлой.
 
— Это уже можно сдвинуть тягачом, — он выбрался из чаши, отряхиваясь от расплава; «черпальщики» шарахнулись в разные стороны. — Подцепляйте и увозите. Я устал.
Он отошёл от чаши, выбрал место, уже забрызганное застывающим металлом, и сел там. Обшивка на его руках стала серебристой — два слоя стекли с рукавов и перчаток, оставив на третьем длинные золотистые полосы. Расплав, остывая, стал серым; сармат поскоблил его когтем — вниз посыпалась металлическая шелуха. «Всё равно дезактивировать,» — подумал он, посмотрев на покорёженную площадку космодрома. «Садились бы сразу в Пласкетт с такими повреждениями. Только зря транспорт гонять…»
— Эй, парни! — раздался в наушниках голос Кенена; сармат справился со страхом и заговорил с обычной деловитой интонацией. — Заберите Джеда! Он фонит, как сам реактор!
Двое ремонтников, обернувшись поверх брони защитным полем, направились к Гедимину, и он нехотя поднялся на ноги. Только теперь он увидел, сколько сарматов Кенен согнал на площадку. Об одной бригаде речи уже не шло — он поднял две сотни, выделив им все запасы радиозащитной брони. Те, кому досталась лёгкая, завернулись в защитное поле и держались подальше от остатков реактора, занимаясь дальними палубами, почти не затронутыми брызгами расплава и наведённой радиацией. Кроме сарматов, под куполом шныряли экзоскелетчики со значками космодромной ремонтной службы, — подвозили мею и распределяли шланги от цистерн. Гедимина отвели к одной из них; ремонтники что-то сказали экзоскелетчику, и он шарахнулся от сармата, уступив шланг сопровождающим. Гедимин посмотрел на себя — большую часть урана он отскоблил, оставшееся должна была поглотить мея.
— Джед, мать твоя пробирка! — раздалось прямо над головой. Кенен, завёрнутый в защитное поле, подошёл к нему. Из-под белесой плёнки проглядывал лёгкий радиозащитный скафандр, — тяжёлое снаряжение командир отдал кому-то из ремонтников.
— То ты целуешь твэлы, то купаешься в уране… Теперь я понимаю бедолагу Константина. Сколько же сил он тратил, чтоб не дать тебе убиться!
Гедимин криво ухмыльнулся. Теперь, когда азарт и волнение схлынули, он чувствовал себя как после тренировки у Гуальтари, — мышц было слишком много, и все болели.
— День атомщика, — прохрипел он, поднимаясь на ноги; Кенен тут же подался назад. — Ты же хотел что-нибудь придумать. Уран ещё не застыл. Сходи искупайся!
05 октября 28 года. Луна, кратер Пири, город Кларк
Последний грузовик с металлическими обрезками в сопровождении двух жёлтых «Маршаллов» выехал с космодрома. Гедимин проводил его взглядом и осмотрелся в поисках разбежавшихся ремонтников. Они уже собрались у выхода; ждали только Кенена — он поехал сдавать «макакам» передвижной ангар и арендованные резаки. Защитный купол над южным краем космодрома давно растаял — площадка была дезактивирована, и местные ремонтники приводили её в порядок.
«Сказать Линкену — если взрывает реакторы, то с двух сторон,» — думал Гедимин. «Не нужен уран — пусть вытряхивает в космос. Каждый раз полскафандра плавить — металла не напасёшься.»
Его рукава, ещё недавно покрытые серебристым слоем флии, снова стали чёрными. Кенен собирался напылить верхнюю обшивку поверх флиевой, но Гедимин отказался и собрал себе новый слой ипроновых пластин из обломков трофейного «Ицума-Бета». Обломки ещё остались в трюме — на один-два небольших ремонта хватило бы, но сармат надеялся, что больше ему не придётся нырять в расплавленный уран, и скафандр останется цел.
— Ты с нами, Джед? — спросил, проходя мимо, вернувшийся Кенен; он довольно улыбался — видимо, после оплаты аренды и расчётов за материалы на его карточке что-то осталось.
— Нет, — отозвался Гедимин. — Мой паёк отложи, возьму на базу.
Кенен хмыкнул.
— Хватит кормить Иджеса, Джед! Он скоро в главный шлюз не пройдёт.