Проект «Геката» (СИ)

— Тут вниз, — Кенен кивнул на откинутую крышку люка. — Спустишься сам?
Сармат молча шагнул вниз, не касаясь ступеней, замедлил падение, оперевшись на долю секунды на края люка, и мягко приземлился на нижнем ярусе. От резких движений на лбу выступила испарина, и в ушах снова зашумела кровь. «Хорошее место для тренировок,» — подумал сармат, унимая сердцебиение. «Отсюда и начну, когда Кенен отвернётся.»
— Джед, ты псих, — тяжело вздохнул Кенен. — Дальше пойдём?
— Как Зета зовут полностью? — деловито спросил Гедимин — ему не хотелось ввязываться в споры, а тем более — обсуждать собственную досадную слабость, как физическую, так и умственную. Сейчас он был рад, что ни Хольгер, ни Константин его не видят — и запомнят (если там, где они теперь находятся, есть какой-то аналог памяти) совершенно другим.
— Это полное имя, — ответил Кенен. — Зет Гварза. На самом деле он Хойд, но после Маркуса переименовался.
Гедимин мигнул.
…Вход в цех был закрыт настоящими гермоворотами — за ними даже был герметичный шлюз с кодовым замком. Впрочем, код вводить не понадобилось — ворота открылись, едва Кенен щёлкнул по коммутатору, и Гедимин вошёл в цех, с любопытством озираясь по сторонам.
Помещение было невелико и почти полностью занято станками, отделёнными от проходов защитным полем и символическими перегородками. Ни один из них сейчас не работал; литейная станция, занимающая половину пространства, была отключена от питания и медленно остывала. Фрилометаллические пластины, спущенные с конвейера, стояли на мягкой подложке, и двое сарматов складывали их вместе, обрезая лишние кромки. «Корабельная обшивка,» — с трудом вспомнил Гедимин, покопавшись в памяти. «Термостойкая, вязкая, для спрингера.»
— Зет, иди сюда, — позвал Кенен, недовольно щурясь. — Показывай своё добро.
— Тут и так всё видно, — сказал Гедимин, покосившись на сармата с лучевым резаком. «Он же работает. Зачем отвлекать?»
Зет от его фразы отчего-то дёрнулся, выключил резак и подошёл к пришельцам, изобразив кривую ухмылку. Он смотрел на Гедимина с опаской, словно тот мог сейчас представлять угрозу хотя бы для кагетского «жука».
— Я могу всё запустить, — сказал он, повернувшись к первой линии станков. Гедимин пожал плечами.
— Если не будешь работать, не дёргай их.
Цех от входа просматривался полностью — в принципе, он годился для любых работ, от литья чугуна до пайки контрольных модулей. Немногочисленные рабочие были одеты в слегка модифицированные корабельные скафандры — достаточную защиту на случай отлетевшей стружки или капли жидкого металла. Пока Гедимин маячил у входа, они успели подогнать все пластины друг к другу и уложить в контейнер вперемешку со вспененным скирлином. На контейнере почерком Кенена был написан четырёхзначный номер.
— Хороший цех, — кивнул Гедимин; он сильно устал и хотел сесть, но боялся показать слабость. — Пойдём, пусть Зет работает спокойно.
Кенен растерянно мигнул.
— Джед, ты же ничего не посмотрел. Вот, например, станок…
Гедимин пожал плечами.
— Нормальный станок.
Он смотрел на корпус, на рабочие части, кое-как вспомнил, как этот механизм устроен, но так и не понял, чего от него хочет Кенен. Он перевёл взгляд на литейную станцию — она остывала, не требуя ни помощи, ни комментариев. Сармат озадаченно посмотрел на Кенена и Зета.
— Ладно, Зет. Работай спокойно, — сказал командир базы, крепко взяв Гедимина за руку. — Джед устал. Сколько раз говорил ему — не бегай после наркоза…
До верхней палубы они дошли молча. Сразу после подъёма Кенен схватил Гедимина за плечо и заставил пригнуть голову; глаза бывшего учётчика расширились так, что едва помещались в орбитах.
— Джед, тебе плохо? Не пугай меня! Ты же нашёл кучу неисправностей во всех станках? Скажи, что там не так. Тут Зета нет, никто не обидится. Ну?
Гедимин мигнул.
— Я ничего не искал, — он убрал с плеча руку Кенена и озадаченно посмотрел на него. — Какие неисправности?
— Джед, не надо так шутить, — жалобно попросил командир. — Скажи, что там неправильно работает?
 
— Откуда мне знать? — удивился Гедимин. — Спроси Зета.
Кенен несколько секунд смотрел на него, странно искривив губы, потом махнул рукой и повёл сармата к «медицинскому» отсеку.
— Это ничего, Джед, — бормотал он, словно стараясь утешить. — Просто усталость. Ты ещё придёшь в себя. Может, цех неинтересный? Это ничего, я знаю, что тебе показать. Ты сразу оживёшь, как это увидишь. Сразу начнёшь ругаться, хватать всё руками… Подожди пару дней, атомщик…
Гедимин остановился.
— Не называй меня атомщиком, — попросил он, тщетно пытаясь вспомнить схему активной зоны того реактора, который питал энергией базу «Маккензи». Кенен вздрогнул, испуганно замигал.
— Х-хорошо, Джед. Хорошо. Как тогда?..
— Ремонтник, — пожал плечами сармат. — Надеюсь, на это я ещё гожусь.
22 марта 29 года. Луна, кратер Пири, город Кларк, ремонтная база «Маккензи»
Вечером Гедимину сделали последнюю инъекцию в плечо; утром он проверил, как гнутся суставы, и нашёл, что руки полностью восстановились. Он испытал их на всё том же люке, ведущем в нижний трюм; на двадцатом подтягивании мышцы всё же заныли, и сармат, оставив плечи в покое, отправился в пустые коридоры — бегать, прыгать, падать с перекатом и уходить из-под воображаемого огня. За его тренировками наблюдали только роботы-уборщики — и, возможно, хихикающие по углам вахтенные, но с ними сармат не столкнулся ни разу.
«Кенен с утра ушёл и пропал,» — думал он, сворачивая в спираль подвернувшийся металлический штырь; получалось хуже, чем раньше, но Гедимин списал это на слишком мягкую, незащищённую скафандром кожу, не выдерживающую нормальных нагрузок. «И все куда-то разбежались. Пойти поискать их в кочегарке? Давно не видел реакторов…»
Где кочегарка, он помнил без указаний Кенена, и давно мог бы до неё дойти, но отчего-то ему было не по себе. «Пусть Маккензи их сначала предупредит. А то опять все испугаются,» — подумал он, свернув спираль в колечко и надев на палец; украшение вышло неудобное, но выкидывать его Гедимин не хотел — на стержне можно было потренироваться ещё, после обеда и небольшой передышки. «У него тут связь… А что с моим передатчиком? В Сокорро в него почему-то не влезли. Или влезли, но ничего не поняли? Отнесли бы Конару, он понятливый…»
По коридорам прокатился громкий дребезжащий звук.
— Все на нос! — раздался из динамиков голос Кенена. — Общее объявление!
«Пойду,» — решил Гедимин, на ходу просчитывая кратчайший путь. «Все — значит, все.»
Когда он, пропустив вперёд рабочих из цеха Зета, выбрался в носовой отсек, переделанный в вестибюль, там уже негде было встать — все четыре сотни сарматов собрались и стояли вплотную, окружив тесным кольцом Кенена. Он подложил под ноги приступку и упёрся головой в потолок — только так его можно было разглядеть.
— Сегодня пятница, парни! — объявил Кенен. — Хоть мы и не люди, нам положен отдых. Сегодня купальный день! Тихо, тихо, списки уже составлены, по ним и пойдёте… Вторая новость — Ренцо и Сара прислали нам особый паёк! Он в глайдере, и хватит на всех. Да, я помню, кому что нравится. Только без драк! И последнее, парни, — у нас новый сармат. Джед, иди сюда!
Гедимин вжался было в переборку, но вся толпа, качнувшись, расступилась, освободив для него проход. Кто-то на ходу похлопал его по локтю. Иджес и Айзек, подняв руки, замахали, Гедимин помахал в ответ и подошёл к Кенену.
— Чего?
Командир, выпучив глаза, странно булькнул. Вокруг послышались смешки.
— Гедимин Кларк, — Кенен, подняв руку Гедимина, помахал всем собравшимся. — Лучший механик Ураниум-Сити, лучший физик-ядерщик Луны и Солнечной системы, правая рука Ассархаддона и личный враг Маркуса Хойда! Держи, Джед. Храни в нагрудном кармане. Теперь ты законный почти-гражданин Кларка. Ура Гедимину!
— Уран и торий! — взревели сарматы, вскинув сжатые кулаки. Гедимин сердито фыркнул, отобрал у Кенена документ и спрятал в карман.