Проект «Геката» (СИ)

11 октября 30 года. Феба, кратер Ясона, база атомного космофлота «Мара»
В наушниках зашипело. Гедимин приподнялся на матрасе, в очередной раз пытаясь провести рукой по слипающимся глазам и натыкаясь на лицевой щиток. Экипаж возвращался на корабль за полчаса до официального подъёма; выгрузка ирренция закончилась, реактор успокоился, — можно было подумать об отлёте.
— Не спишь? — осторожно спросил Фьонн. — Знаешь, чем заполнены доки «Мары»? «Циклопами» и «Чиа». Я прошёл вдоль всей дуги — насчитал шесть «Цикло-Бетов», два «Бета», считая наш, и единственный «Феникс».
— Понятно, — отозвался Гедимин. — Так же пройдёшься на Альбиориксе и Палиаке, и мы узнаем, сколько крейсеров сейчас в ремонте.
Фьонн, уловив насмешку, сердито фыркнул и отключил связь. Гедимин, потянувшись, поднялся на ноги, покосился на мониторы, проверяя состояние реактора, и сел к щиту управления.
— На Альбиорикс не идём, — послышался в наушниках ровный голос Корсена. — Выгружаем половину сырья здесь, вторую везём на Палиак. Следующая посадка — на «Шамане». Пойдём порталами.
— Что с «Красным богом»? — спросил Гедимин.
— Обнаружен и уничтожен, — отозвался Корсен. — А чего ты ждал, теск? Я вот удивился, что нас на «Маре» приняли. Вокруг Сатурна космос кишит макаками.
«Знают, где искать,» — Гедимин сердито сощурился. «Скоро доберутся…»
— Предлагаю в следующем месяце никуда не лететь, — раздался в наушниках голос одного из пилотов. — Находим место на плато, строим клонарий и обживаем планету. Портал можно закрыть, Гедимин это умеет.
Корсен тяжело вздохнул.
— Сначала надо пристрелить Нумусиа и взорвать «Элару». Иначе наша колония простоит ровно сутки. А вообще — я сделаю вид, что не слышал. На другом корабле тебя уже расстреляли бы.
«А идея хороша…» — вздохнул про себя Гедимин, отгоняя видения ирренциевой электростанции, серокожих сарматов, неуязвимых для омикрон-излучения, и купольных городов, расползающихся по плато. «Пусть даже не Кагет, другая планета, не такая удачная… Мы обжили Сао и Несо, куски азотного льда. Что, в Вендане не найдётся свободной ледышки?»
— Арторион передал нам послание от Земного Союза, — продолжил Корсен после долгого молчания. — Линхольм предлагает сдаваться. Обещает жизнь.
— Щедро, — пробормотал кто-то из канониров. — Приказ Цанева отменили?
— А вот об этом в тексте ни слова, — ответил Корсен. — Ладно, хватит болтовни. Три часа на отдых, потом идём на Палиак!
17 октября 30 года. Кагет, Обугленные горы, урано-ирренциевый рудник
Гедимин вышел в коридор и остановился. Мимо, воодушевлённо переговариваясь, проходили сарматы, на ходу сбиваясь в группы. Даже медики покинули пост, надев зачем-то скафандры полной биозащиты. Все стягивались к главному шлюзу.
— Нос уже снаружи, а корма, как всегда, сзади, — бросил на бегу кто-то из солдат. — Когда откроют шлюз?
— Спокойно! — заговорил в наушниках Корсен; видимо, общий шум на канале мешал и ему, и он повысил голос. — Нос ещё внутри. Оба шлюза открываю я, забыли?
Сарматы притихли и даже расступились, изобразив парадный строй.
— Итак, мы все идём в лагерь, — продолжал Корсен, проходя мимо них к шлюзу. — Находимся там до отбоя, стараемся никого не убить и ничего не разрушить. «Элара» будет там же. Спирта и «жуков» хватит на всех.
— Вот всегда так говорят, — пробормотал кто-то. — А потом ни «жуков», ни спирта…
Шлюз начал открываться. Корсен, встав посреди коридора, повернулся к Гедимину.
— Пока нет дождя, займись делом. Левый гравитрон трещит перед выстрелом. Посмотри, что с ним. Инструменты, склад, ракетные шахты, — всё в твоём распоряжении. Распоряжайся. К лагерю не подходить!
…Тучи несколько раз сходились над предгорьями, но расползались снова, так и не пролившись. Гедимин прикрыл полуразобранный гравитрон защитным полем — ветер, постоянно меняющий направление, был так силён, что мелкие детали сдувало. Второе поле он установил на всякий случай на корабле, прямо за вскрытой ракетной шахтой. Можно было, конечно, не трогать обшивку, открыть шлюз и ходить через него к шахте за каждой деталью, но Гедимин ещё в первом походе вскрыл корабль изнутри, и теперь в левом борту зияла двухметровая «пробоина». Мембрана защитного поля не пропускала внутрь местную фауну и растительный сор, обильно приносимый ветром. Кое-что, когда Гедимин замешкался, попало и в гравитрон, и сармат, назвав себя идиотом, долго и придирчиво вычищал механизм изнутри.
 
Бросив случайный взгляд на дозиметр, он удивлённо мигнул — показатель сигма-излучения быстро и беспорядочно пульсировал. Сармат поднёс его к корпусу корабля — пульсация усилилась. Озадаченно хмыкнув, Гедимин развернул щупы анализатора. Ирренция на корпусе не было — даже случайной пыли, занесённой с рудника. Сигма-излучение продолжало пульсировать — одно, без сопутствующего ему обычно «омикрона». Гедимин провёл дозиметром по своей броне — амплитуда пульсаций увеличилась. «Наведённая «сигма»,» — сармат покачал головой и резким движением закрыл оба прибора. «Перестояли у рудника. Надо будет дезактивировать.»е не было — даже мин развернул щупы анализатора.
Из лагеря доносились взрывы, лязг металла и треск беспорядочной пальбы, но голоса, прорывающиеся в недолгих моментах затишья, были весёлыми, — если кого-то и убили, пока этого никто не заметил. В ущелье продолжали грохотать камнедробилки — то ли кого-то из охранников оставили на страже, то ли они сменялись на посту, чтобы никто не обиделся.
«Готово,» — Гедимин закрыл корпус гравитрона и надавил на орудие, возвращая его в исходное положение. «Проверить, что ли?» — он покосился на лагерь. «Там даже не заметят.»
Он, пригнувшись, залез в ракетную шахту и развернулся, чтобы вернуть обшивку на место. Пластины, если знать, как за них браться, двигались легко; если они были сомкнуты, пробить их не мог даже снаряд гравитрона. Погладив обшивку и на секунду прикрыв глаза — воспоминания о «Гекате» накрыли его лавиной — он повернулся к выходу и удивлённо мигнул. Защитного поля не было.
«Рассеялось? Так быстро?» — сармат с подозрением покосился на свой генератор и даже постучал по нему пальцем. Вспомнить, когда агрегат в последний раз чинили, ему не удалось. «Всё когда-то ломается,» — подумал он, пожимая плечами. «Вернусь в реакторный — проверю.»
Он вышел в коридор, снял шлем, вдохнул корабельный воздух. После «проветривания» через ракетную шахту на палубе ощутимо посвежело и запахло мокрой растительностью. Если бы не аммиачный привкус на языке, сармату вспомнился бы Ураниум-Сити, заливаемый осенним дождём. «А хорошая была бы колония,» — подумал он, оборвал бесполезную мысль на полуслове и пошёл к отсеку управления.
Что-то, на долю секунды попавшее в поле зрения, показалось ему странным — то ли приоткрытый отсек, то ли непонятный предмет, лежащий на палубе, и он, не дойдя нескольких метров, развернулся и шагнул к отодвинутой створке. Что-то прошуршало за спиной, но оглянуться Гедимин не успел — позади раздался сухой треск, и сармат, содрогнувшись всем телом, начал оседать. Он дёрнулся, разворачиваясь, попытался сквозь черноту перед глазами хоть что-то увидеть, — второй разряд ударил в висок, и Гедимин рухнул на палубу. Он ещё успел почувствовать её прохладу, подставить руку под незащищённую голову, услышать удивлённый крик и треск третьего разряда. После этого наступила тишина.
18 октября 30 года. Галактика Вендана, крейсер «Бет»
Сознание возвращалось медленно. Сначала Гедимин почувствовал боль в руках, попытался ими шевельнуть и обнаружил, что они примотаны к туловищу колючей проволокой. Потом зачесались поджившие ожоги от станнера. «Старая модель, притом неоткалиброванная,» — отметил про себя Гедимин. В ушах гудело, но с каждой секундой гул становился тише, и вскоре сквозь него стало можно разобрать чужие голоса и непривычно шумное дыхание. Кто-то из окруживших его ткнул пальцем сармату в грудь — между рёбер, чуть ниже сердца. Палец был крепкий, но удивительно тощий.