Проект «Геката» (СИ)
Гедимин пожал плечами.
— За этим следит Стивен. Я давно никуда не лезу. А что у «Феникса» с носом? Астероид?
Линкен фыркнул, в последний раз ткнул в передатчик и с хрустом задвинул его под броню.
— Когда надо, никого не найти!.. Ну, можно и так сказать. Не заметил маскировку… Ну, этому ультразвуковому тоже будет урок — не маячь на пути! А они смелые зверьки, не то что макаки. И… — взрывник тяжело вздохнул, виновато глядя на Гедимина. — С рейдами на Ириен я завязываю. Корабль жалко.
Гедимин мигнул.
— Так это мианийцы тебя… — он снова посмотрел на истёрзанные борта «Феникса». Каждая выбоина означала сорванные щиты — а значит, исходный импульс был раз в двадцать сильнее. «Хороший калибр,» — сармат невольно поёжился. «Если они Лиска напугали…»
— Они, — буркнул Линкен, потихоньку подталкивая Гедимина к шлюзу. — Атомщик, идём на воздух. Ну вот где их всех носит, ядро Юпитера?!
Он снова ткнул в передатчик. Прибор запищал.
— Осторожно, сломаешь, — поморщился Гедимин, перехватив его руку и отведя от и без того помятых клавиш. — Уже почти сломал.
— Починят, — отмахнулся взрывник. — Мне нужны ракеты, а эти мартышки… Ну наконец-то!
Он потыкал в передатчик — теперь уже осторожно, не с размаху — и презрительно фыркнул.
— Давно бы так! «Гельты» он мне совать будет… на кой астероид мне «Гельты»? Я же не во флоте Тохиля… Hasu! Извини, атомщик. Совсем забыл.
Гедимин отмахнулся.
— «Гельты» в вакууме очень хорошо работают, — напомнил он. — Даже по крейсерам. Макаки часто оставляют в экранах бреши…
Линкен поморщился, на ходу снимая шлем и привычно дотягиваясь до шрама на затылке.
— Это всё ерунда, атомщик. Нужны «Та-сунгары». После хорошего «Та-сунгара» уже всё равно, где там экран, и где там брешь. А приходится перебиваться «Теггарами». С тех пор, как взорвался первый цех, всё летит кувырком! Там водились хоть какие-то спецы. Сейчас нормальный «Теггар» собрать некому, не то что…
Растерянно мигающий Гедимин хотел задать вопрос, но не успел ни открыть рот, ни даже дослушать то, что взрывник собирался сказать сам, — туннель встряхнуло. Сразу за первым толчком, не выждав и секунды, последовал второй, более сильный. Пробегающим по коридору сарматам поневоле пришлось встать и прислониться к ближайшей стене; кто-то не успел и теперь сидел на полу, бормоча ругательства.
— Метеорит? — вскинулся Гедимин, оглядываясь по сторонам и судорожно вспоминая карту базы. Ударная волна, по ощущениям, шла откуда-то слева. Облицовка не потрескалась, — то ли взрыв был близкий, но слабый, то ли сильный, но отдалённый.
Передатчик на запястье Линкена пискнул. Взрывник скривился и ударил кулаком о ладонь.
— Лучше бы метеорит! Опять взорвался гребучий цех. Кого они там набрали в сборщики? Вчерашних клонов или эа-мутантов?!
— Взорвался цех? — повторил Гедимин, растерянно мигнув. Первое, что ему вспомнилось (и заставило резко развернуться и едва ли не броситься бегом), — топливный цех; но он располагался значительно правее источника взрывной волны. Линкен, придержав его за плечо и развернув к себе лицом, угрюмо кивнул.
— Так ты не в курсе? И как ты умудряешься… Да, ракетный цех. Их тут несколько. Вынесены на поверхность, под купола. Уже пятый взрыв за год. Пустой перевод ирренция…
Гедимин мигнул.
— Подожди. Тут регулярно взрываются цеха, где делают ирренциевые боеголовки? Какого астероида…
Линкен пожал плечами.
— Я в этом не понимаю, атомщик. Они просто взрываются. Ирренций так умеет, сам знаешь.
Гедимин недобро сузил глаза.
— У меня всё взрывалось, когда надо, — сдержанно напомнил он.
— Так то у тебя, — вздохнул Линкен. — Я уже говорил Арториону — если хочешь нормальной работы, бери в цех спецов, а не тех, кто сбежать не успел! А он говорит — скоро туда и такие рабочие не пойдут. Мунтазар был спецом — погиб в первом взрыве. На замену никого нет. Не реакторщиков же сдёргивать…
Гедимин с присвистом выдохнул сквозь зубы. Мунтазара Фаду он знал — тот проходил курсы реакторщиков в одной из первых групп, когда сармату ещё было не лень давать дополнительный материал желающим. Он попытался вспомнить, рассказывал ли про бомбы, но не смог и махнул рукой. «Какая теперь разница…»
— Мунтазар был толковым сарматом, — сказал он. — Плохо. А теперь кого туда берут? Первых попавшихся, без инструктажа?
Линкен фыркнул.
— Какой там инструктаж, атомщик… Я же говорю — туда никого не затащишь. Лучше в москитный флот, даже в десант лучше, только не туда!
— Ничего не понимаю, — пробормотал Гедимин. — Даже если они не умеют работать с ирренцием… У них бы просто получались плохие бомбы. Это же не нитроглицерин…
Передатчик испустил протяжный писк. Линкен посмотрел на него и просиял.
— Я пошёл, атомщик. Ракеты привезли. Не бери сильно в голову, это всё не твои проблемы. Ты бомбу сделал — и хватит с тебя.
— Скажи, как выйти на Арториона, — попросил Гедимин, пропустив всё сказанное мимо ушей. — Есть разговор.
…Уже в кабинете Арториона, хорошо изолированном и относительно (до плюс пяти по Цельсию) прогретом, сармат неожиданно вспомнил, что за все годы в «Гекате» ни разу не видел координатора химблока — равно как не встречался с командиром «Мары» ни разу за год войны. Арторион — рослый худощавый марсианин в радиозащитной «двуслойке» — смотрел на пришельца озадаченно и с лёгкой тревогой.
— Накладки с заменой топлива? — предположил он. Гедимин качнул головой.
— Я пришёл поговорить о ракетных цехах. У вас действительно никак не готовят специалистов для них?
Арторион мигнул.
— Странный вопрос… Там нет специалистов. Это смертельно опасная работа, и опасность никак нельзя уменьшить. Туда посылают штрафников, иногда — преступников. Чертежи и схемы им выдают… Не знаю… как можно подготовиться к ядерному взрыву?
Гедимин несколько секунд смотрел на него, с трудом подбирая слова.
— Там не должно быть опасно, — сказал он. — Если всё делать нормально…
Арторион махнул рукой.
— Мунтазар делал всё нормально. Пока цех не взорвался. Что там произошло, никто не знает.
Гедимин хотел сказать ещё много об инструктаже и свойствах ирренция, но остановился и задумался. «А что, если…» — он недобро сощурился и снова поднял взгляд на Арториона. Тот едва заметно вздрогнул.
— Мне нужны образцы вашего ирренция и пустое место на большом расстоянии от базы.
— Зачем? — спросил командир.
— Установить причины аварии, — ответил Гедимин. — Есть версия. Надо проверить.
16 июня 32 года. Феба, кратер Ясона, база атомного космофлота «Мара» — кратер Ифита, малый полигон
Гедимину всё-таки дали ирренций, истребитель из москитного флота, прикрывающего «Мару», и свободу действий, — к тому времени, как он уже устал и на все вопросы только сердито щурился. С той минуты, как он вошёл в кабинет Арториона, прошло тридцать часов, и всё это время сармату пришлось общаться — то с самим Арторионом, то с очень недовольным Стивеном, то со множеством ничего не понимающих командиров и подчинённых, слившихся в голове Гедимина в одну полуразумную массу. «Я бы на их месте эа-мутации не боялся,» — угрюмо думал он, втиснувшись в кабину истребителя и на полной скорости удаляясь от кратера Ясона. Внизу мелькали тёмно-красные бугры и гребни и белые пятна льда, проступившего из-под верхней породы на дне очередного кратера. Самое большое пятно белело впереди — это был кратер Ифита, место, из которого ударная волна никак не могла докатиться до «Мары». Под бронёй Гедимина лежали бруски ирренция — пять килограммов в общей сложности, десяток десятиграммовых, остальные — по сто граммов.
Здесь, на дне кратера Ифита, гравикомпенсаторы базы уже не действовали, и сармат, неосторожно шагнувший на лёд после посадки, поставил истребитель на ребро и сам отлетел на два десятка метров, растянувшись плашмя. Приподнявшись и всадив в лёд когти, он сел, покосился на истребитель, после падения с ребра откатившийся ещё на десяток метров, досадливо сощурился и достал ирренций.