Проект «Геката» (СИ)
Столовую он нашёл быстро — достаточно было проследить, куда идут рабочие. По пути он снова зацепил край люка шлемом, забыв о низких потолках. Местные сарматы привычно пригибались, быстро проскакивая очередной перекрёсток или аварийный шлюз, Гедимину пока приходилось идти медленно и высматривать все выступы сверху и по бокам. В столовую он, впрочем, не опоздал.
Раздавал автомат; сдвоенные контейнеры подавались по одному, над ними висел пар, и оболочки слегка вздувались от перепада температуры. В столовой от дыхания множества сарматов воздух прогрелся до минус пяти. Сарматы со спутников Юпитера поснимали шлемы, марсиане отстегнули респираторы. Выходцы с Венеры собрались группкой у дальней стены, сбившись так тесно, что соприкасались плечами. Каждый, кто подходил к их кружку, вносил внутрь горячие контейнеры, и сарматы прижимали к ним руки, как будто термоизоляции скафандров было недостаточно, чтобы не промёрзнуть на холодной базе. Фильтры в респираторе Гедимина прогревали воздух, но прохлада всё же чувствовалась, и прикосновение тёплого контейнера к пальцам было приятным.
Столов и стульев тут не было; контейнеры из-за этого выдавали жёсткие, и каждый отходил со своей порцией к невысоким лавкам шириной в один метр, находил свободное место и приступал к еде. Сидели довольно плотно; сармат, рядом с которым устроился Гедимин, сначала недовольно покосился на него и хотел отодвинуться, но приостановился — и, наоборот, почти прижался к нему и быстрыми жестами позвал других сарматов.
— У тебя броня тёплая, — сказал он. — Проверь теплообменник. Здесь энергией не разбрасываются.
— Ты с базы или с корабля? — спросил у него Гедимин. — Перевели с «Гекаты»?
Сармат испуганно вздрогнул, его глаза настороженно сузились.
— Я из Утгарда, перевезли два месяца назад. Так ты из «Гекаты»? Из сарматов Ассархаддона? Мутант?
Гедимин сердито фыркнул.
— Я нормальный eateske. На «Гекате» нет никаких мутантов. И там всегда плюс пятнадцать.
Сармат недоверчиво покачал головой.
— Там Ассархаддон. Если скажешь, что ему не понравится, — сразу расстрел. Так что молчи, теск. Я тебя раньше не видел, но смерти тебе не желаю.
В жилом отсеке у спуска кто-то уже спал; Гедимин, зацепив его лучом фонаря, сразу отвёл пучок в сторону и присматриваться не стал. Развернув матрас, он обнаружил, что в отсеке ещё осталось чуть-чуть места для прохода — а при желании можно втиснуть ещё одного среднего сармата или свободно расположить спящего филка. «Значит, так выглядит база Маркуса,» — ремонтник вспомнил, что не взял с собой ни одеяла, ни подушки, даже не подумав, что на «Маре» их может не быть, и с усталым вздохом подсунул под голову локоть. «Ну да, чем ближе к величию расы, тем меньше полезных вещей вокруг. Посмотрим, что тут за рабочие…»
08 июля 34 года. Феба, кратер Ясона, база атомного космофлота «Мара»
Рельсы для электрокрана проложили по потолку ещё в начале смены, — это было сделано так быстро и легко, что Гедимин даже удивился. Теперь в дальний конец отсека переправляли по частям систему охлаждения, основной корпус и биозащиту. Сармат отошёл с дороги (насколько это позволяла ширина коридоров реакторного блока) и с благодушной усмешкой наблюдал за работами. Бригадир — марсианин по имени Фарман — клятвенно уверял, что помощь Гедимина будет нужна не раньше, чем начнётся монтаж активной зоны — уже после проверки всех систем.
На другом конце коридора, ближе к общему туннелю, уже собирали оборудование для выделения ирренция. Оно в разобранном виде очень незначительно отличалось от корыта с трубками и газовым баллоном, соединённого с механической дробилкой, — химические свойства ирренция за годы, проведённые Гедимином на Луне, всё-таки не изменились, и ничего нового тут не придумали. Всё отличие было в количестве биозащиты, повешенной поверх рабочих узлов. До неё пока не дошло — сарматы разглядывали чертёж, обсуждая, где в тесном коридоре расположить цистерны с водой, а где — влагоуловитель. Они, как успел понять Гедимин, использовались на Фебе едва ли не шире, чем на Луне, — что для «Гекаты» было досадной тратой ценного ресурса, то для «Мары» могло обернуться серьёзной аварией. У сармата были соображения насчёт влагоуловителей, и он думал подойти к монтажникам, но его отвлёк странный скрежет, доносящийся от бассейна. «Пар сдвинул экраны,» — успел подумать Гедимин, резко разворачиваясь и на ходу включая анализатор. «Видимо, нагрев… Эй!»
— Heta! — крикнул он на рабочего, сдвинувшего экран и с любопытством склонившегося над светящейся водой. — Закрой!
Туда, где сармат стоял, излучение при слегка отодвинутом экране дойти не могло, но ему, должно быть, было плохо видно — и он решил сдвинуть пластину ещё дальше. Едва она стронулась с места, Гедимин одним прыжком добрался до сармата и отшвырнул его от бассейна. Пластина с треском легла на место, на неё опустилось защитное поле, мгновенно уплотнившись до непрозрачности.
— Tzata! — закричал сармат, проворно отползая к стене и уже там, под прикрытием подбежавших рабочих, поднимаясь на ноги. «Опять перестарался,» — с досадой отметил про себя Гедимин, глядя, как тот, пошатываясь, прислоняется к стене и держится за плечо. «Он же в лёгкой броне, а я со всей силы…»
— Здесь ирренций, — громко и внятно сказал Гедимин, повернувшись к рабочим. Их — тех, кто прибежал на крик упавшего — было трое, но и остальные, как сармат заметил краем глаза, оставили работу и повернулись на шум. От пульта управления электрокраном к бассейну быстро направился Фарман.
— Не лезьте сюда, — сказал Гедимин. — Здесь ирренций и плутоний. Вам что, не сказали?
Он рассчитывал, что после его слов все четверо шарахнутся от бассейна, но они не двинулись с места и смотрели на ремонтника озадаченно.
— Ирренций? Что это? — спросил один из них. — Мы не взяли бы это себе. Что ты швыряешься, как дурная макака?
Гедимин мигнул.
— Взять себе? — повторил он. — При чём тут это? Вы сдохнете раньше, чем достанете его из-под щита. Омикрон-излучение…
— Heta-heta, — замахал руками Фарман, остановившийся на почтительном расстоянии от защитного поля. Кажется, он был единственным, кто понимал слова Гедимина, и сармат повернулся к нему.
— Работать! — приказал Фарман, жестами разгоняя монтажников по местам; они неохотно подчинились, только ушибленный сармат остался стоять, отлепившись от стены, но ещё держась за помятое плечо.
Фарман подошёл к Гедимину вплотную и жестом попросил его переключить коммутатор. Удивлённо мигнув, тот выполнил просьбу, и только тогда сармат заговорил, с подозрением оглянувшись на рабочих:
— Они тут не физики. Ничего не знают про такие штуки. Я им говорить не стал. Сказал не трогать. Кто знал, что Утуа, кретин, туда полезет?! Если он слов не понимает, я завтра же найду замену.
Гедимин покачал головой, глядя над его плечом на Утуа, так и оставшегося у стены. Идти он мог, но что-то держало его — может быть, надежда что-то подслушать…
— Это неправильно. Они должны знать, в чём опасность.
Фарман резко мотнул головой; его зрачки испуганно расширились.
— Инженер, ты не понимаешь. Они все разбегутся, если поймут, что тут лежит. Нам показывали фильмы про бомбу… они просто не поняли, что это одно и то же. Если поймут — их не удержишь.
Гедимин недоверчиво посмотрел на него, затем перевёл взгляд на Утуа. Сармат, сообразив, что коммутаторы переключены, и канал связи закрыт с двух сторон, отошёл от стены и остановился на другой стороне бассейна. Кто-то из рабочих жестом позвал его, он только отмахнулся.
— Я много кому рассказывал об ирренции. Пока никто не сбежал, — сказал Гедимин. — Я объясню одному Утуа. Если он в самом деле струсит, ты просто его выгонишь.
— Они всегда всё друг другу разбалтывают, — безнадёжно махнул рукой Фарман. — Замороженные мозги!.. Как знаешь, инженер. Только уйди с ним в тот коридор. И коммутатор переключи, не то все услышат.