Проект «Геката» (СИ)
Хольгер, испустив тяжёлый вздох, хотел ответить, но отвлёкся на курсанта, куда-то тянущего хвост кабеля.
— Это не втыкается в стену, — сдержанно сказал он, преградив сармату путь. — Ищите подходящее гнездо в пределах установ…
Отсек содрогнулся. Гедимин, на долю секунды потерявший равновесие, в следующий момент обнаружил себя над реактором, на краю вскрытой крышки, с рукой, просунутой к электромагниту. Посмотрев на пустоту в своём кулаке и сообразив, что все стержни, и управляющие, и аварийные, опущены в активную зону ещё четыре дня назад, и реактор не подаёт никаких признаков «жизни», он растерянно мигнул и повернулся к Хольгеру.
— Что это?
Химик молча поднял палец. Он к чему-то прислушивался — и теперь и Гедимин услышал отдалённый перекатывающийся грохот и лязг. Отсек встряхнуло ещё раз, но слабее.
— Это не у нас, — тихо сказал Хольгер. — Где-то сверху.
Гедимин мигнул.
— Над нами? Химблок снизу… Старые шлюзы?!
— Разве что крейсер на перегоне, — прошептал Хольгер, щёлкнув для верности коммутатором и переведя настороженный взгляд на курсантов — они, как и преподаватели, растерянно переглядывались, забыв о полуразобранной платформе. — Или с порталом промахнулись.
Красные светодиоды над выходом замигали, и тут же загудели все передатчики — и у преподавателей, и у курсантов.
— «Метеоритный удар в районе шлюзов «Гекаты». Пришлюзовые отсеки разрушены и закрыты для посещения. Маскировка базы восстановлена, транспортное сообщение восстанавливается. Не покидайте помещений, в которых находитесь, до конца рабочей смены. Участники восстановительных групп будут оповещены отдельно,» — по старой привычке прочитал вслух Хольгер. — Уран и торий…
— Космос, — криво ухмыльнулся Гедимин, вспомнив карту Луны. Её сторону, никогда не поворачивающуюся к Земле, от метеоритов не защищало ничего — и они, как им и полагалось, падали.
— Почему не сработали щиты? — спросил один из курсантов. — «Геката» надёжно прикрыта…
— Размеры метеорита, — пожал плечами Хольгер. — Неудачный угол атаки. Любой щит рано или поздно трескается.
— Если приближается крупный метеорит, ему навстречу должны послать ракету, — вступил в разговор другой курсант, вертя в руках одну из обсидиановых линз. — Щиты выдержали бы дождь осколков. У нас теперь есть ракеты, способные разрушить Землю! Почему они нас не защищают?
— Зачем разобрал систему линз? — спросил у него Гедимин, сердито щурясь. Теперь, когда ясно было, что метеорит уже упал, всё, что могло, обрушилось, и Тренировочный блок выдержал, внимание сармата вернулось к курсантам. «Убил бы,» — подумал он, глядя на линзу, неизвестно зачем вытащенную из вполне рабочего агрегата. «По какому принципу они набирают курсантов? По благонадёжности, что ли?»
— Взрыв ирренция демаскирует базу надёжнее, чем десять метеоритов, — ответил курсанту Хольгер. — Возвращайтесь к ремонту установки. Щиты починят без вас.
Когда они вышли на станцию, транспортный туннель уже работал — хотя, как понял Гедимин из обрывков чужих разговоров, некоторые участки приходилось объезжать, а откуда-то сарматы выбирались пешком.
— Много погибших, — Хольгер, обменявшийся с кем-то из толпы новостями, вернулся мрачным. — Весь верх просел от удара, и были кислородные взрывы. Хорошо, внизу развернули резервные станции.
— Реакторы не зацепило, — облегчённо вздохнул Гедимин. — Космос, сожги меня пучок нейтронов… Космос — большая штука.
Столовая была закрыта, — огромный отсек отключили от подачи воздуха; воду и пищу раздавали у входа в жилой блок. Одну из резервных кислородных станций притащили прямо туда и разобрали кусок стены, чтобы обеспечить ей контакт с горными породами.
«Тренировочный блок не закроют,» — успокоил Гедимина Ассархаддон. «Кислорода достаточно. Наверху идут утечки воздуха, их скоро найдут и устранят. Тогда откроем и столовую. Продолжайте работу, Гедимин. Это важно для нашей расы.»
06 апреля 35 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката» — кратер Кеджори, научно-испытательная база «Койольшауки»
Девятый курсант подошёл к щиту управления и уверенно поднял голографические стержни, запустив нарисованный реактор. Гедимин одобрительно кивнул. Тренироваться с виртуальным щитом управления придумал Хольгер; Константин ещё по осени нарисовал тренажёр, смоделировав все последствия команд — и аварийное глушение при хаотичном тыканьи в кнопки. Вчера глушений было много, сегодня все наигрались, и Гедимин думал, что некоторых курсантов уже можно подпустить к настоящему реактору — ненадолго и под присмотром.
— Атомщик, — услышал он тихий голос Хольгера; химик стоял с другой стороны голограммы и следил за движением стержней. — Я, пожалуй, схожу наверх. Пустое любопытство, но покоя оно мне не даст.
— Будто мне не интересно, — хмыкнул ремонтник. — Лучше сиди тут. Они пока ничего взорвать не могут… я съезжу наверх.
Он запоздало вспомнил, что забыл отключить коммутатор, — уже на выходе его догнали трое курсантов.
— Мы всё сделали, — сказал один из них. — В реактор нас не пускают. Можно с вами наверх?
Гедимин пожал плечами.
— Вам полезнее было бы перечитать инструкцию. Ладно, идите, но от меня ни на шаг.
Транспортный туннель поднял их недалеко; дальше пришлось перебираться с яруса на ярус с помощью Вертикали, и кое-где Гедимин, оглядевшись, открывал люки лучевым резаком. Утечки воздуха через разрушенные ярусы ликвидировали ещё вчера, а небольшая тяга с этажа на этаж, по мнению ремонтника, только способствовала быстрейшей передаче кислорода от станций к обитателям базы.
— М-мать моя пробирка! — потрясённо выдохнул один из курсантов, выбравшись из последнего люка. Здесь обрывалась и Вертикаль. Прямо над головой Гедимина зиял пролом в потолке. Выбитая крышка люка валялась среди обломков обрушенного свода. Опасных трещин не было — ликвидаторы поработали над ними, заделав то, что заделывалось, и обвалив всё остальное. Над проломом виднелась плотная белесая плёнка защитного поля, но Гедимин разглядел между ней и полом следующего яруса узкий коридор, по которому можно было проползти. Жестом приказав закрыть респираторы и подключить внутренний кислород, сармат ухватился когтями за края пролома и подтянулся, выползая на верхний ярус.
Ползти пришлось недалеко; как и предполагал сармат, это был ремонтный коридор, ведущий в большой пузырь с установленными шлюзовыми камерами. Группа ликвидаторов в тяжёлых экзоскелетах повернулась к пришельцу, удивлённо мигая.
— Посторонние на разрушенном ярусе! — немедленно объявил один из них, и Гедимин недовольно сощурился.
— Подожди ты, — сказал он. — Я — ремонтник. А ты бы лучше правильно закрыл ремонтную перчатку. В таком положении резак включается от встряски.
— Гедимин Кет! — раздался в наушниках громкий голос Ассархаддона. Говорил он по-прежнему спокойно, но настройки звука подкрутил, и у Гедимина зазвенело в ушах.
— Мы пришли помочь, — отозвался ремонтник. — Такие серьёзные разрушения…
— Если вас до сих пор не мобилизовали, значит, на то были причины, — отрезал Ассархаддон. — Сейчас не время любопытствовать. Возвращайтесь вниз и забирайте с собой курсантов. Мы не можем рисковать единственным физиком-ядерщиком!
По ту сторону шлюза сверкнуло что-то красное — охранник в тяжёлом экзоскелете приземлился, зацепив при развороте защитное поле краем «лучевого крыла». Встав напротив прозрачного экрана, он жестами повторил Гедимину приказ Ассархаддона, добавив, что при неповиновении его отряд выдворит пришельцев силой. Ликвидатор, так и не закрывший ремонтную перчатку правильно, злорадно фыркнул.
— Да ходи ты без руки, вот проблема-то… — вздохнул Гедимин, разворачиваясь к выходу. — Посмотрели? Ползём обратно.
Курсанты не возражали — пока Гедимин пререкался с куратором, они успели посмотреть в прозрачные проёмы и оценить масштаб разрушений. До самого транспортного туннеля они не издали ни звука, только потрясённо переглядывались. Гедимин тоже молчал и сердито щурился, вспоминая ликвидатора. «Как только с такими мастерами база функционирует без аварий…»