Проект «Геката» (СИ)
— Ну что? — спросил минуту спустя ухмыляющийся Линкен, вваливаясь в «кочегарку». — Не взорвался? А что с платформой?
— Порвал когтями, — ответил Гедимин, глядя на остывающую гладкую поверхность.
— Это ты зря, — осуждающе покачал головой Линкен. — Ты сармат. Удержать равновесие не так уж сложно.
— Здесь нужно кресло, — Гедимин указал на щит управления. — Все люди сидят у пультов. На кой мне-то стоять?!
Линкен мигнул.
— Точно. Я не подумал, — признал он. — Завтра достанем кресло. А что с реактором? Держится?
— Пока да, — Гедимин, поднимаясь на ноги, взглянул на монитор. — Не стал глушить. Стержни опущены на десять сантиметров, вот здесь, в центре, — на двадцать. Но в целом — работать можно. Далеко мы… улетели?
— Улетели? — пилот невесело хмыкнул. — Мы едва стартовали, атомщик. Я включил антиграв и немного проехал по прямой. Нам теперь надо отработать развороты и резкое торможение. Я думаю, как лучше смоделировать обстрел. Есть идея закрепить понемногу взрывчатки по всему корпусу и взрывать в произвольном порядке.
Гедимин посмотрел на монитор, опустил центральные стержни ещё на сантиметр — омикрон-излучение многообещающе «мерцало», и это следовало пресечь, не дожидаясь вспышки — и тяжело вздохнул.
— Смоделируй сразу попадание ракеты в реактор. Я испарился, и дальше ты летишь без меня.
— Тихо, тихо, — Линкен неуклюже похлопал его по спине. — Не надо расстраиваться. Ну хорошо, пока не будет взрывчатки. Я придумаю что-нибудь получше. Ну что, ещё один прогон?
— Давай, — без особой радости сказал Гедимин, становясь к щиту управления. — Что теперь — развороты?
15 октября 37 года. Луна, кратер Кей, малый полигон
Если бы в реакторном отсеке был воздух, Гедимин услышал бы треск переборок — а так ему оставалось только в полной тишине следить за ползущими по стенам трещинами. Линкен, как водится, перестарался со взрывчаткой, и один из зарядов раздробил оба слоя рилкара и выгнул внутрь ипроновую фольгу. Металл выдержал, и Гедимин, привычно выводя реактор из надкритического состояния, следил за ним вполглаза и радовался, что на их «корабле» есть что-то прочное.
— Лиск! — крикнул он, отслеживая выбросы нейтронов. — Хватит скакать! Переборка пробита, я уже сдох!
— Мать моя пробирка, — донёсся из рубки сокрушённый вздох. — Переборка? Опять слишком сильный заряд?
Реактор «успокоился» ещё до того, как Линкен вошёл в отсек, — достаточно было прекращения тряски. Демпферы гасили большую часть толчков, но того, что оставалось, хватало, чтобы встряхнуть стержни, и Гедимин пока не знал, что с этим делать.
— Tzahasu, — выдохнул Линкен, рассматривая «пробитую» переборку. — Будем считать, что в тебя попали ракетой. Турели так не бьют.
Гедимин убедился, что нейтроны рассеялись, и подошёл к повреждённой стене.
— Нужен ремонт… А вообще — почему ты не позвал своих, с полигона? Там много турелей, бластеров, пусть тащат всё сюда. Они потренируются, и мы отработаем обстрел.
Линкен покачал головой.
— Я об этом думал, атомщик. Нет. Моя взрывчатка пробьёт только переборку. А если кто-то из них тебя ранит… — не договорив, он стиснул зубы и опустил голову. — Работы не будет, атомщик. Пусть палят на полигоне. Подальше от тебя.
17 октября 37 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»
Гедимин и Линкен входили в столовую вдвоём; с полигона они вернулись последними, и почти все места за их столом уже были заняты. Взяв на раздаче контейнер перцовой жжёнки, Гедимин тяжело опустился в кресло. Его взгляд, как и мысли, был далеко отсюда.
— Энцелад, приём! — сердитый тычок в плечо вывел сармата из задумчивости. К нему, перегнувшись через стол, придвинулся Константин.
— Проверь смарт, — сказал он. — Я сбросил вам всем прыжковую карту.
Наручный передатчик несколько раз мигнул и зажёг предупреждающий светодиод — сообщение было объёмным, с пометкой «очень важно». Гедимин открыл его, и оно само вывелось на голограмму, повиснув над столом светящейся бело-красной сферой. Большую её часть занимала полупрозрачная белая дымка; в центре горел яркий жёлтый шарик, по своим орбитам двигались мелкие красные бусины планет, от Меркурия до отдалённой Седны — едва различимой точки, пересекающей алую взвесь астероидов. Гедимин тронул голограмму пальцем, пересёк невидимые лучи, поднимающиеся от экрана, и смарт немедленно отреагировал, «приблизив» участок пространства. Сармат увидел повисший в белесой дымке красный булыжник неправильной формы — один из астероидов между Марсом и Юпитером. «Дактиль» — прочитал Гедимин название. «Ага, это спутник астероида Ида. Вот он сам. Ида, семейство Корониды, Главный пояс…» Сармат тронул пальцем голографический булыжник. Карта мигнула. На экран выпали строчки кода — несколько наборов координат.
— Два для посадки, два — для точек на орбите, — пояснил Константин. — С астероидами я не напрягался, планеты расписаны подробнее. Попробуй навести на Ураниум.
Гедимин, ничего не ответив, снова тронул пальцем астероид Дактиль. Коды, выброшенные на экран, были уже другими, — кусок камня за прошедшие секунды сместился относительно точки отсчёта, и искать его следовало в другом месте. Сармат, одобрительно хмыкнув, приблизил Землю.
— Ураниум-Сити? Навёл… Уран и торий! Ты что, для каждого барака рассчитал координаты? И все города Солнечной Системы вот так же расписаны? Вот это была работа… — он с уважением взглянул на Константина. Тот, довольный произведённым впечатлением, скупо улыбнулся.
— Не всем же глушить реакторы вручную, Гедимин. Кто-то должен выполнять нудную методичную работу. Спасибо экспедициям Исгельта — без них у меня мало что вышло бы.
Хольгер тяжело вздохнул.
— Ты молодец, Константин. Отличная карта. А теперь давай то же самое, но для галактики Вендана…
Константин невесело усмехнулся, протягивая ему руку.
— Дай мне точку отсчёта, химик, и я скручу эту галактику тройной спиралью. У нас вообще есть хоть какая-то карта Венданы?
— У нас есть несколько тысяч снимков звёзд, — отозвался Хольгер. — И несколько десятков относятся к одной области, а две — к одной галактике. Остальные разбросаны на немыслимые расстояния. Я не знаю, что такое Вендана, но называть её галактикой — явное преуменьшение. Вселенная Вендана?
Гедимин мигнул.
— Если нет обычной карты, не будет и прыжковой, — сказал он. — Маркус, как обычно, бредит, а отвечать нам. Нам точно не нужен другой координа…
Его пнули сразу с трёх сторон, и он сердито сощурился — кто-то из пинавших перестарался и серьёзно придавил ему костяшку пальца на ноге. Рука, не принадлежащая никому из этих троих, легла сармату на плечо и задержалась на секунду. Затем Ассархаддон вышел из-за его спины и сел на поспешно придвинутый стул.
— Стивен, вы уже отослали донос? — спросил он у охранника. Тот, дёрнувшись всем телом, убрал руку с запястья и вытянул вдоль туловища.
— Отсылайте, отсылайте, я почитаю, как вы это распишете, — устало посмотрел на него Ассархаддон и повернулся к Гедимину. — Когда вы уже научитесь осторожности? Маркус не слишком рационален и на такие слова может серьёзно обидеться.
Гедимин сердито дёрнул плечом, стряхивая руку Хольгера. «Вы удрали с Земли, чтобы бояться? Так боялись бы макак в экзоскелетах! Хоть не пришлось бы лезть на Луну и строить огромную базу. Этого добра на Земле хватало…»
— Скажи Маркусу, что его задание невозможно выполнить, — сказал он. — Даже если он расстреляет всю «Гекату» вместе с тобой. Мы ничего не зна…
Ассархаддон поднял руку, призывая к молчанию.
— Гедимин, успокойтесь. Обойдёмся без расстрелов, — он на секунду прижал ладонь к лицевому щитку; его глаза, из жёлтых ставшие карими, заметно сузились, он выглядел усталым и подавленным. — Прыжковая карта Венданы отменяется. Достаточно будет координат, по которым прыгнувший корабль не сгорит и не разобьётся. Полный вакуум, значительное расстояние до любых источников излучения и гравитационных волн. Этого хватит для флота. С Маркусом я договорюсь.