Фатальная ошибка

— Сформулируем иначе: что́ мы знаем об этом парне, присосавшемся к Эшли, помимо тех скудных сведений, которые она сообщила нам?
Салли по-прежнему сидела в обнимку со стаканом виски и, учитывая выпитое ею количество, должна была бы уже прилично набраться, но сильное волнение перебивало действие алкоголя. Она обратилась к бывшему мужу:
— Скотт, из нас только ты один, не считая Эшли, видел его. Наверное, какое-то мнение о нем ты составил — почувствовал, что он за птица. Может быть, с этого нам и начать?
Скотт ответил не сразу. Он привык вести научные семинары в аудитории, и неожиданная просьба высказать свое мнение несколько смутила его.
— Он производит впечатление человека не нашего круга, — произнес он задумчиво.
— А именно? — спросила Салли.
— Ну, это привлекательный, хорошо сложенный молодой человек, похоже, неглупый, но вместе с тем грубоватый. Из тех парней, что гоняют на мотоциклах, занимаются физической работой на каком-нибудь производстве, по вечерам заканчивают среднее образование с целью поступить в университет. Мне показалось, что он происходит скорее из неимущих слоев. Он не такой, как большинство студентов моего колледжа, например, или учеников частной школы, где работает Хоуп. И нисколько не похож на тех мальчиков, с какими Эшли обычно заводит знакомство, полагая, что это любовь до гроба, и спустя месяц порывает. Ее друзья, как правило, артистические натуры, длинноволосые, нервные, со впалой грудью. О’Коннел же, судя по всему, крутой парень с уличными ухватками. Возможно, тебе встречались такие в твоей практике, но мне кажется, что ты имеешь дело с публикой более высокого класса.
— А О’Коннел, значит…
— Классом пониже. Но в этом, может быть, его преимущество.
— И какого черта, спрашивается, Эшли связалась с ним? — воскликнула Салли, помолчав.
— По ошибке, — бросила Хоуп.
Она сидела, положив руку на спину Потеряшки и соблюдая внешнее спокойствие, но внутренне кипела. Сначала она не была уверена, что имеет право участвовать в разговоре, но потом решила, что еще как имеет. Она не могла понять, почему Салли держится так отстраненно, как будто все происходящее, включая потерю их средств, ее не касается.
— Всем нам случается делать неправильный выбор, и очень часто. Выбор, о котором мы впоследствии жалеем. Но разница в том, что мы продолжаем жить, а этот парень не дает Эшли такой возможности. — Она посмотрела на Скотта, затем на Салли. — Может быть, у тебя такой ошибкой был Скотт. А может быть, я. А может, у тебя был еще кто-нибудь, кого ты держала в секрете от нас все эти годы. Но это не мешает тебе вести нормальный образ жизни. А О’Коннел живет совсем в другом мире.
— Ну хорошо, — неуверенно произнесла Салли после неловкой паузы. — Так что же нам делать?
— Для начала Эшли должна убраться оттуда ко всем чертям! — бросил Скотт.
— Но она же учится в Бостоне. Там вся ее жизнь. Ты что, считаешь, что мы должны привезти ее домой, как какую-нибудь девчушку, которая впервые ночевала не дома, а в юношеском лагере и ужас как испугалась незнакомого окружения?
— Да, именно так.
— Вы думаете, она согласится? — вмешалась Хоуп.
— Имеем ли мы право так поступать? — горячо вопросила Салли. — Она больше не маленькая девочка.
— Я знаю! — раздраженно ответил Скотт. — Но давайте подойдем к этому разумно…
— А что тут разумного? — перебила его Хоуп. — Справедливо ли будет, если Эшли станет прятаться дома при первых же признаках какой-то опасности? Она имеет полное право жить там, где хочет, и так, как хочет. А этот О’Коннел не имеет никакого права выживать ее из Бостона.
— Да, конечно. Но мы говорим сейчас не о правах, а о реальности.
— А реальность в том, — вмешалась Салли, — что нам придется прислушаться к мнению Эшли. Мы же не знаем, чего она хочет.
— Она моя дочь, и я полагаю, что, если я попрошу ее сделать что-то, она сделает это, — сердито заявил Скотт.
— Ты ее отец, а не владелец, — отозвалась Салли.
Все обескураженно замолчали.
— Нужно выяснить, чего хочет Эшли.
 
— Ах, опять эта политкорректность, нерешительность и, фактически, безответственность! — возмутился Скотт. — Я считаю, мы должны действовать более активно, по крайней мере до тех пор, пока не разберемся в ситуации.
Опять повисла пауза.
— Я согласна со Скоттом, — сказала Хоуп.
Салли удивленно повернулась к ней:
— Я думаю, мы должны, так сказать, упреждать события. Не зарываясь, конечно.
— И что же вы оба предлагаете?
— Я считаю, — задумчиво произнес Скотт, — что надо раздобыть информацию об О’Коннеле и при этом спрятать Эшли так, чтобы он не мог ее достать. То есть сделать то, что в наших силах. Кому-то из нас, наверное, надо будет начать следить за ним.
Салли подняла руку:
— Надо нанять профессионала. Я знаю одного-двух частных детективов, которые постоянно занимаются такими делами. И берут умеренную плату, кстати.
— Ладно, — согласился Скотт. — Найми кого-нибудь, и посмотрим, что они откопают. А тем временем надо избавить Эшли от О’Коннела.
— Что, привезти ее домой? Но это значит проявить трусость, она же не маленький ребенок.
— Это значит также поступить разумно. Может быть, сейчас ей как раз и нужно, чтобы кто-нибудь позаботился о ней.
Бывшие муж и жена раздраженно уставились друг на друга, вспоминая, по-видимому, какой-то момент из прошлого.
— Моя мать, — вмешалась Хоуп.
— Что «твоя мать»?
— Эшли всегда легко находила с ней общий язык. Она живет в поселке, где на чужака, пристающего к людям с расспросами, сразу обратят внимание. О’Коннелу будет непросто подобраться к Эшли. Это не очень далеко отсюда, но достаточно далеко, так что вряд ли он сможет разыскать ее.
— А как же ее занятия?.. — опять начала Салли.
— Если даже она пропустит один семестр, то потом нагонит, — категорично заявила Хоуп.
— Я согласен, — сказал Скотт. — Итак, план действий у нас есть. Теперь надо посвятить в него Эшли.
Майкл О’Коннел слушал по своему айподу «Роллинг стоунз», слегка приплясывая под слова Мика Джаггера «Твоя любовь — лишь сладкая отрава…». Он отбивал такт на тротуаре, не замечая удивленных взглядов редких прохожих. Приближалась полночь, но музыка, казалось, освещала дорогу перед ним; он даже мысли свои подстраивал в такт музыке, соразмеряя с ее ритмом шаги, которые он предпримет в отношении Эшли. Он хотел придумать что-нибудь неожиданное, что-нибудь такое, что показало бы ей, насколько полно он вошел в ее жизнь.
Она, похоже, еще не понимала этого. Пока еще нет.
Он стоял под окнами ее квартиры, пока свет в окнах не погас. Она легла спать. «Эшли даже не догадывается, как легко видеть в темноте», — думал он. Освещена всегда лишь небольшая часть улицы, и гораздо важнее уметь ориентироваться по темным силуэтам и едва заметным движениям.
Настоящие хищники охотятся по ночам.
Песня кончилась, О’Коннел тоже остановился. На противоположной стороне улицы был небольшой кинотеатр, показывавший фильмы арт-хауса. Сейчас там шла французская картина «Осиное гнездо». Спрятавшись в тени, он стал наблюдать за людьми, выходившими из кинотеатра. Как он и ожидал, в основном это были молодые парочки. Они, казалось, были в бодром, приподнятом настроении, на их лицах не было того торжественного выражения «Мы только что видели нечто значительное», которое он часто замечал у людей, посмотревших какой-нибудь из презираемых им претенциозных, вычурных фильмов. О’Коннел обратил внимание на парня и девушку: они держались за руки и смеялись.
Он сразу почувствовал раздражение, его сердце стало биться быстрее. Он внимательно рассмотрел молодых людей в свете неоновой рекламы, пока они проходили мимо. Он слегка сжал зубы и ощутил кислый привкус на языке.
Парочка не представляла собой ничего особенного и вместе с тем была невыносима. Девушка прильнула к парню, стараясь приноровиться к его шагам. Публичный интим. Впившись в парочку взглядом, О’Коннел пошел по другой стороне улицы. В нем нарастал безотчетный, неуправляемый гнев.