Разрушенная любовь (ЛП)

— Я также позвоню Нэнси и скажу, что ты собираешься помочь. Может быть, в скором времени ты сможешь начать ходить на тренировки. Хотя бы просто присутствовать.
— Конечно, — сказала я, хотя на самом деле хотелось ответить «нет».
Когда она уехала, я почувствовала себя так, словно душила внутри себя девушку, которая была там все это время, но ее игнорировали. Новая версия меня хотела прорваться, но чем чаще я показывала старую себя, тем больше она замолкала.
Я была на распутье. Я могла бы подавить новое "‎я"‎ и вернуться к тому, кем они хотели меня видеть, или могла бы позволить ей выйти. Проблема была в том, что эта девушка была злой, сильной, яростной и не собиралась никого успокаивать.
Я боялась ее.
Глава 12
Джеймерсон
Неделя прошла в напряженной обстановке. Ссор с родителями было больше, чем за всю мою жизнь. В тот момент, когда я осознала эту новую, вспыльчивую девушку внутри меня, она не захотела оставаться на заднем плане и молчать.
У моей сестры всегда был сильный характер. Упрямая и задорная. Мне нравилось, что она смелая и целеустремленная. Иногда это доставляло неприятности, но в целом я любила ее еще больше за это. Но я начала наблюдать за тем, как реагирует моя семья на нее. Они смеялись и наслаждались ее пылким характером. Однако стоило мне сказать что-то смелое, как они смотрели на меня так, будто у меня выросло четыре головы, и обменивались многозначительными взглядами, тайно выражая недовольство или страх из-за моих действий.
Раздражение дома распространилось и на школу, преследуя меня всю неделю. Я сидела на уроках нервная и нетерпеливая, глядя в окно. Все казалось бессмысленным и глупым. Мои колени подпрыгивали, словно я ждала момента, чтобы вырваться из комнаты, улететь далеко отсюда. К следующей пятнице мне хотелось взорваться изнутри. Единственное, что меня спасало — встречи со Стиви в течение недели. Это были те немногие моменты, когда я смеялась или чувствовала себя расслабленной. Хантер пропустил сеансы на этой неделе, и мне было любопытно, что с ним случилось, но я не стала спрашивать.
Тренер Нэнси и Саванна с самого утра забросали меня идеями для сбора. Я согласилась. На что? Понятия не имела. Мне было все равно.
— Мисс Холлоуэй, — позвал меня мистер Кизнер, низенький, коренастый и чопорный учитель математики. Сегодня его ярко-желтая рубашка делала его круглый живот похожим на банку с горчицей. — Я хотел бы, чтобы вы обратили внимание на меня.
Я откинулась на спинку стула, глядя на доску. Он продолжил свой урок. В этом предмете я тоже была впереди. Обо всем, о чем он говорил, я уже знала. Мне хотелось стукнуться головой об парту, в надежде, что мучение от урока хоть немного ослабнет.
Я не была от природы умной, просто много трудилась. Но зачем я так усердно училась? Я даже не задумывалась о колледжах, кроме тех, в которые родители хотели, чтобы я подала документы, или о том, куда может поступить Колтон.
«Господи, Джейм, кто так делает?» — подумала я.
Какая же я была идиоткой. Планировать поступить в колледж из-за парня? Мне даже было все равно, в какой именно. Это жалко.
Я с отвращением к себе покачала головой. Я была честна с Колтоном той ночью, когда рассказала ему о своих мечтах путешествовать по миру, посещать музеи и впитывать жизнь в разных местах. Париж. Лондон. Флоренция. Брюгге. Все звучало потрясающе. Я читала в одной из брошюр колледжа, что у них есть программа обучения за рубежом. Эта мысль одновременно волновала и пугала меня. Такая свобода? Чтобы родители были далеко от меня, чтобы я могла делать все, что захочу, в любое время в другой стране? Я словно слышала шепот бабушки Пенни, которая советовала мне сделать это. Жить своей жизнью.
Если бы Колтон был жив, я бы отогнала эту мысль. Я бы последовала за ним в колледж, не осмеливаясь выйти за рамки этого мира. Но его больше не было. Моя привязь оборвалась, и это меня до смерти пугало. Но впервые страх был также немного волнующим.
 
Листья на земле после выходных дождей стали мокрыми, и я смотрела на них, создавая абстрактное искусство в увядающей листве.
— Мисс Холлоуэй! — гнусавый голос Кизнера со звоном ударился о стекло и отразился мне в лицо. Я резко выпрямилась. — Я не буду повторять дважды.
— Хорошо, — пробормотала я и снова повернула голову к окну.
— Простите? — на его щеках образовались два красных пятна.
Я заставила себя посмотреть на него, но не ответила.
— Что ж, мисс Холлоуэй, если вы уверены, что сдадите этот экзамен, который составляет половину вашей оценки, тогда, пожалуйста… — он махнул рукой к двери, его тон был ехидным. — Вперед. Найдите что-нибудь, что привлечет ваше внимание больше. Не хочу вас утомлять. Я здесь, чтобы учить тех студентов, которые хотят учиться.
Мои ноги зудели от желания пошевелиться, встать и уйти, ответить на его блеф, но открытое неуважение к учителю было чертой, которую я никогда не думала переступить. Даже с мистером Кизнером. Впрочем, в последнее время мне хотелось делать много вещей, которые я никогда не могла себе представить.
Но я осталась сидеть на месте.
Самодовольная улыбка тронула уголки его губ.
— Итак, как я уже говорил, прежде чем меня грубо прервали, — высокомерно заявил круглый мужчина.
Мне захотелось врезать ему.
Когда прозвенел звонок на обед, я смешалась с толпой. Я чувствовала, что Кизнер хочет поговорить со мной, но мне не хотелось оставаться с ним наедине. Я могла сказать или сделать что-нибудь плохое.
Пройдет совсем немного времени, прежде чем кто-то выведет меня из себя.
***
— Боже мой, вы слышали, что Обри закадрила десятиклассника на вечеринке в субботу? — Хлоя наклонилась над столом, шепча заговорщическим тоном. Она бросила взгляд через плечо на девочку, о которой шла речь, сидевшую за соседним столиком. — Она же выпускница! Да, он в футбольной команде, но он же, типа, ребенок. Запасной игрок. Это так мерзко.
— Согласна, очень мерзко, — Саванна позволила своему шепоту пронестись по воздуху.
Я посмотрела на Обри. Ее взгляд метнулся к нашему столику, затем опустился вниз, щеки покраснели. Она знала, что о ней говорят. Я никогда не любила сплетничать, даже когда встречалась с Колтоном, отключалась от них, игнорируя их болтовню. Сидя здесь, наблюдая, как глаза девушки наполнились слезами, я поняла, что мое молчание было таким же плохим. Я позволяла им быть жестокими, потому что боялась встать и что-то сказать.
Теперь их жестокость была подобна раскаленной кочерге. Я зарычала, покачала головой и отодвинула поднос.
— Все нормально? — Саванна вопросительно подняла брови.
— Я не очень голодна. Меня внезапно затошнило, — поэтому я не хочу здесь находиться.
— Ну, пожалуйста, начинай уже ест нормально, то я себя толстой чувствовать начинаю, — она рассмеялась, обхватив мое запястье пальцами. — Серьезно, больничная еда, наверное, лучшая диета!
Бешеная ярость наполнила мою грудь, и я вскочила, игнорируя резкую боль в мышцах.
— Да, Саванна, — мой голос дрожал от презрения. — Я также рекомендую тебе пережить смерть парня, месяц комы и пройти через самые ужасные боли, чтобы снова ходить. Это творит чудеса с фигурой.
За столом воцарилась тишина, все уставились на меня.
— Черт возьми, Джейм, я же просто тебя дразнила, — брови Саванны нахмурились. — Что на тебя сегодня нашло?
— Дразнила, да. Конечно, — я резко развернулась и вышла из столовой, нуждаясь в воздухе. Ноющая боль в ноге привлекла внимание и разожгла еще большее раздражение. Я распахнула двери и пошла по коридору, прорвавшись через задний ход к футбольному полю, жадно глотая воздух.
Почему я так отреагировала? С тех пор, как я вышла из комы, мне почти казалось, что меня поместили не в то тело. Девушка снаружи не совпадала с девушкой внутри. Я была потеряна, не принадлежала ни к чему и никому.