Созданные для любви

— Вероятно, она решила, что дети будут в школе.
— И это лишний раз доказывает, как она от нас далека. Дети будут болтаться без дела, занятия в школе уже кончатся, а то, что у них запланировано на лето, еще не начнется. Робби и близнецы выйдут на работу только в самом конце месяца, а Томасу и Нэту до начала смены в лагере будет нечем заняться, разве только озорничать. Трудно придумать более неподходящее время для моей поездки, чем эти две недели. Да и в любом случае я не хочу ехать.
— Твоя мать восхищается твоим вкусом, — справедливо заметил Жан-Поль.
Анетт только фыркнула.
—Иначе она не обратилась бы к тебе с этой просьбой, она же не просит Кэролайн или Лиа.
Анетт не хотелось в этом признаваться, но то, что мать попросила именно ее, действительно доставило ей некоторое удовлетворение. Из всех троих именно в ней лучше всего воплотилось творческое начало, чего так и не смогда достичь Джинни.
Жан-Поль молчал. Видя, что он не собирается снова приниматься за свои бумаги, Анетт легонько толкнула его в бок. Он снял очки, положил их на тумбочку и сказал:
—Думаю, тебе стоит обдумать возможность поездки.
—Это исключено.
—Напрасно. Мать просит тебя об одолжении. Да, я знаю, ты считаешь, что ничем ей не обязана, но она дала тебе жизнь. Если бы не она, у меня бы не было тебя, а наши дети никогда бы не появились на свет. Анетт, она твоя мать.
— Но я нужна здесь!
— Ну, мы все привыкли считать, что не можем без тебя обойтись, — вздохнул он, — но было бы неплохо проверить, сможем ли мы самостоятельно просуществовать две недели.
— Конечно, сможете!
— Ты так думаешь? Однако мы не узнаем точно, пока не попробуем.
— Но вторая половина июня — самое неудачное время для поездки!
— На самом деле, — медленно произнес Жан-Поль, — время не такое уж плохое. Роб и старшие девочки будут дома, так что они смогут присмотреть за младшими детьми, если спланируют свое время так, чтобы заниматься с ними по очереди.
Анетт приподнялась на локте и всмотрелась в лицо мужа.
—Ты серьезно?
Помолчав, тот задумчиво ответил:
— Да, серьезно.
— Жан-Поль, но это же моя мать! Ты знаешь, как я к ней отношусь.
— Да, знаю, но, признаться, никогда не понимал почему. Что она натворила такого ужасного?
Анетт придвинула подушку к спинке кровати.
— Дело не в том, что она сделала, а в том, чего не сделала. — Она откинулась на подушку, как будто в наказание за сомнения лишая Жан-Поля своей близости. — Как мать она была чем-то вроде робота, то есть выполняла все положенные действия, делала все правильно, но ее чувства в этом не участвовали. Помнишь, я рассказывала тебе про случай со спальней? Это прекрасный пример ее отношения к нам.
— Если честно, я не вижу в ее поступке ничего страшного.
— Жан-Поль, как ты не понимаешь, ведь она обращалась со мной как с пустым местом!
— Только потому, что сделала ремонт в твоей спальне в твое отсутствие?
— Нет, потому, что она не посчитала нужным узнать мое мнение. Она не поинтересовалась, чего бы я хотела, не спросила, хочу ли я вообще, чтобы в моей комнате что-то менялось. Нет, она сама решила, что и как сделать, и сделала. И она так поступила не только со мной — комнаты Кэролайн и Лиа она тоже отремонтировала в то лето, не поинтересовавшись их мнением. Она просто сделала все по своему усмотрению, не задумываясь о том, какие мы, отличаемся ли мы друг от друга. Мы вернулись домой и застали свои комнаты в обновленном виде. Все три комнаты выглядели безукоризненно, но почти не отличались одна от другой, ни одна не имела своей индивидуальности.
— Она хотела, чтобы у вас были красивые вещи.
— Да, и она делала то, что хотела, а не то, чего хотелось нам. По мне, она зря старалась, на самом деле она никогда по-настоящему не интересовалась нами и нашей жизнью. И сама не открывалась перед нами, какая-то часть ее всегда была от нас скрыта. Детьми мы постоянно чувствовали, что недостаточно хороши для нее. В том, что она нами не интересуется, мы винили самих себя, нам все время казалось, что мы что-то делаем не так.
 
— Может, все дело в особенностях ее характера? Не каждая женщина способна быть такой сердечной, как ты, и не каждая так глубоко привязана к своей семье.
— Но постоянное ощущение, что ты не можешь угодить родной матери, сказалось на всех нас. Кэролайн одержима идеей стать лучшим адвокатом в мире, и, возможно, она им станет, даже если при этом превратится в холодное и бесчувственное подобие женщины. Лиа одержима желанием быть любимой, и ее любят — одну ночь кто-нибудь один, другую — другой.
— А ты одержима идеей стать лучшей матерью на свете.
— Я не одержима, это слишком резкое слово.
— Но точное. Ты всецело охвачена этим стремлением.
— Может быть, — нехотя согласилась Анетт, — но что в этом плохого?
— Ничего. Вот только ты боишься оставить нас даже на пару недель.
— Я не боюсь!
— А по-моему, боишься.
Не будь Анетт так уверена в любви Жан-Поля, она бы обиделась, но, помимо всего прочего, они с мужем были лучшими друзьями.
— Объясни, что ты имеешь в виду.
Жан-Поль ответил не сразу. Он молчал, наверное, с минуту, потом очень мягко сказал:
—Мы — твоя жизнь. Ты всецело посвятила себя семье. В этой семье любовь воплощает в себе все, чем ты была обделена в детстве. Ты боишься это потерять.
Анетт замотала головой, но Жан-Поль продолжал:
—Ты боишься, что если тебя не будет рядом, чтобы подать носовой платок всякий раз, как только кто-то чихнет, то ты сразу станешь плохой матерью, как Вирджиния. Ты боишься, что любовь исчезнет.
Анетт фыркнула:
— Я не настолько безнадежна.
— Но ты боишься. Ты боишься, что, если не будешь принимать самое глубокое участие в жизни детей, они обидятся и отдалятся от тебя, как ты в свое время отдалилась от матери.
— Каждая женщина побаивается дня, когда ее дети разлетятся из гнезда.
— Но тебе-то бояться нечего. — Жан-Поль заговорил более настойчиво: — Твои дети тебя любят, они знают, как сильно ты их любишь, видят, как много ты для них делаешь. У них совсем другое детство и другие отношения с матерью, чем были когда-то у тебя с Вирджинией. Они к тебе привязаны, если ты уедешь, они будут по тебе скучать.
— В этом ты прав, вот почему я не хочу исполнять желание матери.
Жан-Поль понизил голос:
— Но детям будет полезно узнать, что они могут по тебе скучать и при этом справляться без тебя. Это один из необходимых уроков взросления. Пусть они поживут без тебя, а потом обрадуются твоему возвращению.
— Но зачем им оставаться без меня, когда этого можно избежать?
— Тебе нужно поехать. Иногда ты слишком опекаешь детей, ты должна дать им чуть больше самостоятельности.
— А как насчет тебя? — спросила Анетт с сомнением в голосе. — Тебе тоже нужна самостоятельность?
Жан-Поль улыбнулся.
—О, я прекрасно себя чувствую, когда ты рядом. — Его улыбка стала грустной. — А вот тебе самой неплохо было бы немного вздохнуть.
— Я дышу, когда я здесь, со своей семьей.
— Но тебе нужно ощутить себя как индивидуальность, время от времени это необходимо каждому человеку. Мне такую возможность предоставляет работа, но у тебя и работа, и дом — все в одном месте, неотделимо одно от другого, а чтобы увидеть вещи в истинном свете, нужно взглянуть на них со стороны. Кроме того, есть еще твоя мать. Она действительно стареет, ты права. Дожить до семидесяти лет — само по себе подарок судьбы, мы не знаем, сколько ей еще осталось.
— Это ее слова, — пробурчала Анетт, — она пытается вызвать к себе сочувствие.
—Тебе нужно с ней помириться.
—Но у нас и так мир.
Жан-Поль посмотрел ей в глаза долгим взглядом, покачал головой и ничего не сказал. Анетт неохотно пошла на уступку:
—Ну хорошо, не то чтобы совсем мир, но мы и не ссорились.
Однако у нее в уме все вертелись последние строчки из письма матери: «В прошлом мы были не очень близки, но это не значит, что мы не можем найти общий язык. Было бы замечательно провести какое-то время вместе и поговорить».