Созданные для любви

— Лиа, забудь ты на время о пончиках, нам нужно поговорить.
Чувствуя, что сестры не оставят ее в покое, пока не добьются ответа, Лиа бросила стряпню и, глядя на кухонные шкафы, сказала:
— Ничего особенного не происходит. Мы встретились, разговорились. Он оказался интересным человеком. Но он садовник. Он живет в Старз-Энд, а я — в Вашингтоне. Он носит джинсы, а я ношу шелка.
—Сейчас ты тоже не ходишь в шелках, — заметила Кэролайн. Лиа вытерла руку о джинсы.
— Что ж, во-первых, это такое место, а во-вторых, я готовлю, вернее, пытаюсь готовить. Честное слово, вы поднимаете шум на пустом месте. Мы с Джессом не подходим друг другу по многим пунктам. Не хотите говорить о джинсах и шелках — не надо, возьмем пиво и шампанское, тушеное мясо и оладьи в коньяке. Он путешествует зимой, я — летом. Одним словом, я не могу здесь остаться, я уезжаю.
— Куда ты уезжаешь? — спросила Кэролайн.
Вопрос застал Лиа врасплох. Сочиняя на ходу, она ответила:
—Думаю, — в Монтану, мы еще не определились окончательно. Но если даже не в Монтану, то куда-нибудь еще, а потом я вернусь в Вашингтон заниматься благотворительностью, а Джесс останется здесь косить лужайки. Мы с ним не похожи, как черное и белое, как премьера и повторный показ…
—Повторный показ чего? — спросила Анетт.
Лиа и сама не знала. Она никогда не видела, чтобы Джесс смотрел телевизор. Когда они бывали вместе, он был всецело поглощен только ею. Но словосочетание «повторный показ» ей понравилось.
— Странно, — заметила Кэролайн, — у меня Джесс скорее ассоциируется с передачами ПБС  [6]. Мне он показался толковым, по-моему, у него светлая голова. Ты говорила, что он занимался самообразованием, и называла его садоводом. Для этого надо иметь мозги.
— Он умный, — сказала Анетт. — И хорош собой.
— И вежлив, — добавила Кэролайн.
— Все это у него есть… — Лиа замолчала, не договорив.
— И не только это, — завершила ее мысль Анетт.
Лиа поморщилась. Достала из ящика стола тесемку, перевязала ею волосы, собрав их в хвост. Распущенные волосы выглядят, может, и неплохо, когда гуляешь по берегу океана, но на кухне они явно неуместны. Лиа мечтала порой о короткой стрижке, но тут же вспоминала слова Джин-ни: «Подумать только, что мы прятали такую красоту». Словно распущенные волосы дочери напоминали Джинни обо всем, от чего сама она отреклась.
У Лиа выступили слезы. Она прижала руку ко лбу и, не поворачиваясь к сестрам, сказала:
—Ну почему в жизни все так сложно?
—Иногда жизнь только кажется сложной, — возразила Кэролайн. — Стоит только разобраться и привести мысли в порядок, и сложное становится простым.
—Ох, не знаю, — выдохнула Лиа. — Я с прошлого понедельника пытаюсь во всем разобраться и навести порядок в мыслях. Впрочем, нет, беру свои слова обратно. Я с прошлого понедельника пытаюсь делать вид, будто ничего особенного не происходит, а сама тем временем увязаю все глубже и глубже.
— В любви? — спросила Анетт.
Лиа вздохнула:
—Наверное.
—И в сексе? — спросила Кэролайн. «Ничего себе вопросик!» — подумала Лиа и кивнула:
—О да! — Невероятно! Куда же мы смотрели все это время? — ужаснулась Анетт.
—Вы спали или ходили по магазинам.
—Ты занималась этим, пока мы ходили по магазинам? — удивилась Кэролайн.
Лиа искоса взглянула на сестру и сказала медленно, выговаривая каждое слово:
—Пока вы ходили по магазинам, мы разговаривали. Гуляли над обрывом. Я наблюдала, как он работает. — Лиа сменила тон и добавила, волнуясь: — Помните, как мама
описывала отношения с Уиллом? У меня такие же с Джессом. Это самое удивительное из всего, что когда-либо со мной происходило, и вместе с тем самое пугающее. Сначала мама и Уилл, потом я и Джесс… В этом есть что-то зловещее.
— А он что говорит? — Ответ на этот вопрос очень ин тересовал Кэролайн.
— Джесс говорит, что это судьба. Он романтик.
— Как Уилл. — Угу.
— А ты как мать.
— Нет!
— По образу жизни ты похожа на нее больше, чем мы с Анетт, — сказала Кэролайн.
 
— Это только кажется на первый взгляд. — Лиа повернулась к сестрам и взволнованно заговорила, стремясь раз и навсегда покончить с непониманием: — Может, внешне мой стиль жизни и ее похожи, но этим сходство и ограничивается. Мама очень заботилась о том, чтобы сохранить положение в обществе, ей нравилось получать приглашения, нравился ее светский кружок. Она придерживалась условностей. Я — нет.
— Лиа, подумай, как ты живешь! — сказала Анетт.
— Я и думаю. Я не стараюсь произвести на людей впечатление. Если я одеваюсь модно, то только потому, что так было всегда. Хожу по магазинам, потому что делала это всегда. То же самое относится к прическе и маникюру и даже к собраниям всяческих обществ. Это то, чем я привыкла заниматься.
— Но не то, что ты хотела бы делать? — догадалась Кэролайн.
— Это то, чем я занимаюсь. — Лиа не знала, что еще сказать. Ее вашингтонская жизнь была ей знакома и привычна, она знала, чего ожидать, в ее жизни не бывало никаких сюрпризов, она знала, как себя вести.
— Ох, Лиа… — покачала головой Анетт.
— Такую жизнь выбрала для меня мама. — Лиа попыталась навести порядок в собственных мыслях. — Просто я однажды проснулась и зажила такой жизнью.
—А что бы ты предпочла?
Лиа скрестила руки на груди.
—Мне нравится печь. Когда я этим занимаюсь, то чувствую, что делаю что-то нужное, а когда дело сделано, я вижу результат.
— Ну так пеки, в чем же дело? — предложила Кэролайн. — Открой свою фирму по обслуживанию банкетов или ресторан.
Лиа вздохнула:
— Легко сказать, но сделать куда труднее. Я не дипломированный повар, а любитель. И я не хочу садиться за парту, чтобы стать профессионалом, тогда пропадет весь интерес. Я всегда была не в ладах с учебой. Кроме того, в Вашингтоне полным-полно ресторанов и фирм по обслуживанию банкетов.
— Так уезжай из Вашингтона, — предложила Анетт.
— Но мне там нравится! — возразила Лиа, и она не сильно погрешила против правды. По части культурной жизни Вашингтону почти нет равных, к тому же в городе есть поистине прекрасные уголки. Конечно, без толчеи, влажной духоты и скуки она могла бы обойтись.
— Ты любишь Вашингтон и любишь Джесса, значит, от чего-то одного придется отказаться, — рассудила Кэролайн.
— Вот именно! — воскликнула Лиа. То, что ей нужно что-то менять в своей жизни, не было для нее новостью, они не раз и подолгу обсуждали эту тему с Элин, но ей и в голову не приходило, что потребуется полный переворот.
— Останься здесь, открой пекарню, — предложила Кэролайн.
— Ты шутишь?
— Нет.
— Я не могу здесь остаться.
— Почему?
— Я только что все объяснила: мне нравится Вашингтон, и у меня там есть определенные обязанности. Кроме того, теперь, когда мама умерла, мы продадим Старз-Энд.
Кэролайн посмотрела на Анетт.
—Разве мы так решили? Не припоминаю, чтобы мы вообще обсуждали этот вопрос.
—Возможно, стоит обсудить, — сказала Анетт.
Но Лиа почувствовала себя неуютно. Решение судьбы поместья повлечет за собой другие изменения.
— Нет, только не сейчас. По-моему, нам не стоит даже
думать об этом, пока мама не похоронена.
Она повернулась лицом к кухонному столу и взялась за контейнер с мукой.
— Чего ты боишься? — тихо спросила Кэролайн. Лиа оглянулась:
— Ты ко мне обращаешься?
— Лиа, не притворяйся.
Мука снова была забыта. Лиа опять повернулась к сестрам, но отнюдь не собиралась сдавать позиции.
— Ничего я не боюсь. — «Кроме перемен. Кроме неудач».
— Ты говорила, что любишь Джесса.
— А ты говорила, что любишь Бена.
— Ну так я начинаю кое-что переосмысливать. Может быть, и тебе стоит последовать моему примеру?
— Что ты переосмысливаешь? — спросила Анетт.
Лиа тоже хотела бы это узнать, но Кэролайн не дала отвлечь себя от темы.