Созданные для любви

— Ну, обычно я даю сестрам понять, что каждый вечер хожу на вечеринки, каждый день сплю до полудня, а потом только тем и занимаюсь, что хожу по магазинам, к парикмахеру или к маникюрше.
— Зачем ты создаешь о себе такое представление?
— Потому что таким образом я показываю, что не похожа на них, и предупреждаю, чтобы они не вздумали сравнивать себя со мной. Когда меня сравнивают с сестрами, сравнение всегда не в мою пользу.
— Но меня ни одна из них не привлекает.
Лиа не знала, смеяться или плакать, потому что если бы Джесса заинтересовала одна из ее сестер, у нее возникли бы совсем другие проблемы.
—Да, они тебя не привлекают, но каждая из них добилась в жизни куда большего, чем я. Кэролайн — компаньон в солидной юридической фирме. У Анетт пятеро детей. Не один, не два — пятеро, и хотя я иногда смеюсь, что она ведет себя как супермамочка, на самом деле она очень хорошая мать.
— А ты хотела бы иметь детей?
— Конечно! Но из меня, наверное, получилась бы ужасная мать.
Джесс медленно покачал головой и убежденно сказал:
—Нет, это не так.
—Ты пристрастен.
Джесс кивнул.
Он ее любит. Лиа чувствовала это по теплоте, исходящей от него, по его глазам, по нежности рук. Она слышала признание в любви в резких звуках, которые вырвались у него, когда он был в ней, — эти звуки выдали, что он хотел быть к ней еще ближе. Джесс настойчиво повторял, что они созданы друг для друга, и в глубине души Лиа в это верила. Но все же задавалась вопросом: может, все дело в очаровании места, Старз-Энд?
— Кэролайн сегодня услышала в Даунли легенду о несчастных влюбленных из Старз-Энд, — сказала Лиа. — Ты ее знаешь?
— Смотря какую легенду ты имеешь в виду.
— О замужней женщине и садовнике.
— Я ее знаю.
—Это было на самом деле? Джесс кивнул.
— И они действительно после того лета больше не виделись?
— Нет.
— И даже не переписывались, не разговаривали по телефону?
— Нет.
— Но говорят, что они любили друг друга.
— Да, очень.
— Тогда почему она уехала? Только потому, что так велел муж?
— Он ей не приказывал, она сама все решила.
— Она любила мужа?
— Этого я не знаю.
— Но садовника она любила? И он ее. Как это грустно. Ты его знал?
— В городе его все знали.
— Он до сих пор здесь живет?
— Нет, он умер довольно давно.
— От чего он умер?
— Его сердце просто перестало биться.
— Наверное, оно было разбито. — Лиа казалось, что ответ напрашивается сам собой, но она тут же спохватилась: — Не обращай внимания, я сказала глупость. Это не научное понятие.
Его сердце действительно было разбито. Та женщина забрала с собой кусочек его сердца, и рана так и не затянулась. Он пытался жить без этого кусочка, но не смог.
— Нам остается об этом только догадываться. Вероятно, у него была депрессия.
— Называй это как хочешь, но он никогда не оправился от раны.
— Но почему он за ней не поехал?
— Из гордости. А еще потому, что он ее любил. Она приняла решение, и он его уважал, Он боялся, что если вдруг объявится у нее на пороге, то только осложнит ей жизнь. Кроме того, он ничего не мог ей предложить, она была богата, а у него ничего не было.
Лиа отвела взгляд от его глаз и уставилась в чашку.
— А как бы ты поступил на его месте?
— Так же.
— И ты бы не попытался за нее бороться?
—При таких обстоятельствах — нет. Лиа снова посмотрела ему в глаза:
— Даже если бы ты был уверен, что встретил единственную женщину, предназначенную тебе судьбой?
— Даже если бы был уверен, — тихо сказал Джесс с той же серьезностью, которая поразила ее с самого начала. — Любовь — это одно, а жизнь — совсем другое, иногда они вступают в противоречие. — Глаза Джесса удерживали ее взгляд. — Но я не на его месте. Я получил образование, у меня есть кое-какие сбережения, я могу жить в любом месте, где захочу. Только я хочу жить здесь.
Лиа всегда это чувствовала и за это любила Джесса еще больше. Но это ничего не меняло. Проглотив ком в горле, она встала со скамейки, взяла чашку и, пройдя через пристройку, отнесла чашку на кухню. Когда она споласкивала чашку под краном, Джесс подошел к ней сзади и положил руки на кухонную стойку по обе стороны от нее.
 
— Лиа, я повидал мир, бывал в самых разных местах, но чем больше я видел, тем яснее понимал, что больше всего люблю это место. Это не упрямство, а убеждение, основанное на опыте. При желании я мог бы поселиться в Вашингтоне, поступить на работу в ботанический сад, у меня есть там связи — один парень, с которым мы вместе учились. Но я не хочу. Я не буду там счастлив. А если я не буду счастлив, я не смогу сделать счастливой тебя.
«Но там мой Дом!» — хотелось крикнуть Лиа. Она закрыла глаза и прислонилась к нему спиной. Джесс такой сильный, такой надежный. Он обнял ее еще до того, как она успела об этом попросить, и ей внезапно расхотелось думать о будущем. Джесс прикасался к ней, снимал с нее одежду, исследовал ее тело руками, губами, и под его прикосновениями оно превращалось в нечто, предназначенное ему одному.
Они занимались любовью в кухне, потом он отнес Лиа на кровать, и они снова занимались любовью, потому что только через страсть Лиа могла выразить свои чувства к нему.
Когда Лиа проснулась, Джесс стоял у окна. Его нагое тело, четкое вырисовывавшееся на фоне светлеющего неба, поражало своей мужественностью, ни один художник не смог бы создать столь мужественный образ. Лиа не могла с ним расстаться, это было так же невозможно, как перестать дышать. Встав с кровати, она подошла к нему, положила ладони ему на грудь и прижалась щекой к его теплой спине.
Они вместе приняли душ, оделись и пошли к хозяйскому дому. Лиа оставила сестрам записку, что отправилась прогуляться. Потом Джесс показал ей цветущий луг. Это было особенное место: красочный ковер из люпинов, цветущего чертополоха и «индейского одеяла» в обрамлении из яркой июньской зелени леса.
—Калейдоскоп богов, — сказал Джесс, явно настроенный на лирический лад, выдающий его любовь к этой земле. Он лег на траву. — Изменится время года, да даже просто погода изменится, и поменяются все краски.
Лиа легла рядом с ним среди цветов. На листьях блестела роса, понемногу начинало пригревать солнце, пахло травами и медом. Она смотрела на Джесса, и это зрелище захватывало даже больше, чем красота природы. Она перевернулась на бок и провела пальцем вдоль лучиков морщинок, разбегающихся от его глаз. С годами морщин будет больше, это естественно, но Лиа знала, что лицо Джесса станет еще более выразительным.
Несколько часов спустя она снова вернулась к этой мысли, когда разглядывала лица местных жителей, завтракавших в ресторане «У Джулии». Хозяйка села за стол рядом с Лиа на место, которое незадолго до этого освободил Джесс.
— Куда он ушел?
— В хозяйственный магазин, узнать цены на разбрызгиватели для шлангов.
Джулия вздохнула.
— Как же мне нравится Джесс! — Она отломила кусочек от пончика с начинкой из лесных ягод и отправила в рот. — Не много мне доводилось встречать таких чутких мужчин, как он. Иногда я даже думаю, что с моей стороны большая глупость — упустить такого парня, не попытаться его заарканить. Но у меня есть Хоуэлл, да и Джесс в мою сторону даже не смотрит. Зато вы ему нравитесь.
— Вы так думаете?
Иногда Лиа спрашивала себя, насколько заметны их отношения окружающим.
Джулия довольно улыбнулась:
—Еще бы. Я видела, он с вас глаз не сводит, Джесс никогда еще ни на кого так не смотрел. Между прочим, не я одна это заметила, за последние сорок минут три разных человека показывали мне на вас.
—О Господи… — смутилась Лиа.
Джулия усмехнулась:
— Не волнуйтесь, вы двое отлично смотритесь вместе, и, конечно, всем это интересно. Я имею в виду, что в этом есть что-то символичное… после того, что случилось с вашей матерью.
— Символичное?
— Ну да, наверное, вам передались от матери какие-то гены, и вы обе реагируете одинаково, когда оказываетесь в наших диких местах. Хотя, с другой стороны, может быть, дело не только в этом. Мужчины-интеллектуалы — порядочные зануды, а мужчины, которые работают руками, порой намного привлекательнее, если вы понимаете, что я имею в виду. Лиа, вы меня слышите?