Пираты морских глубин

Мы схватились за весла и все четверо принялись с криком ударять по воде; сейчас же весь лес водорослей прямо ходуном заходил. Чтобы лучше видеть мы подождали, пока не прояснится вода, и тут оказалось, что все дно было сплошь усеяно вращающимися глазами…»
— Какая мерзость! — вскричал один из мужчин. — Посмотрите-ка, их тут несколько дюжин!
И вот чудовища начали подниматься со дна. М-р Физон так описывал мне это неожиданное нашествие. Ему показалось, что вся история длилась очень долго, хотя на самом деле она произошла, вероятно, в каких-нибудь несколько секунд. Глаза, кругом глаза, — рассказывал он, а затем принялся говорить о щупальцах, неожиданно вынырнувших со всех сторон из раздавшихся зарослей. Они все больше и больше умножались, пока все дно не покрылось их сплоченными телами, а длинные, темные щупальцы отовсюду торчали у валунов и тянулись кверху.
Одна тварь смело приблизилась к лодке, уцепилась за нее своими тремя сосцами-щупальцами, а другими четырьмя потянулась через ее край, как будто хотела опрокинуть лодку или влезть в нее. Схватив багор, м-р Физон принялся яростно колотить им по мягким щупальцам и тем заставил чудовище отпустить лодку. Вдруг он почувствовал такой сильный удар в спину, что едва не свалился за борт; оказалось, что работник с другой стороны отражал своим веслом такое же нападение. Щупальцы отпустили обе стороны лодки и почти одновременно шлепнулись обратно в воду.
— Лучше нам убраться отсюда, — сказал м-р Физон, весь дрожа. Он пошел к рулю, а матрос и работник, вооружившись багром, встал на носу лодки, чтобы колотить по каждому приблизившемуся щупальцу. Кажется, больше никто не проронил ни одного слова. Молчаливые, испуганные, с бледными взволнованными лицами, они пробовали теперь всячески избежать опасности, которой так неосторожно себя подвергли.
Но едва только весла упали в воду, как тонкие, длинные, змеевидные канаты уже обвились вокруг них и руля; с обеих сторон в лодку опять поползли, извиваясь, усаженные присосками щупальцы. Крепче ухватились и взялись за весла гребцы, но это было одно и то же, как если бы лодку захотели продвинуть через целый лес пловучих водорослей.
— Помогите! — заорал лодочник. М-р Физон и боцман бросились к нему и вместе принялись дергать за руль. Тут подскочил и Эвен с багром, принявшись колотить с проклятьями по прицепившейся к лодке массе щупальцев. В то же время гребцы изо всех сил старались вырвать свои весла. Лодочник передал свое весло м-ру Физону, а сам вынул большой складной нож и перегнувшись через край лодки начал рубить по обвившимся вокруг руля щупальцам. Едва удерживая равновесие в сильно раскачавшейся лодке, стиснув зубы, со вспухшими на руках от напряжения жилами, м-р Физон неожиданно взглянул на море. И тут, на расстоянии не более пятидесяти метров, подгоняемая катящимися волнами прилива, прямо на них шла большая лодка с тремя женщинами и ребенком. Лодочник греб, а маленький человек в белом костюме стоял у кормы и махал им соломенной шляпой с розовыми бантами.
Одно мгновение м-р Физон подумал крикнуть их на помощь, но затем вспомнил о ребенке и, бросив тотчас же весло, он в отчаянии поднял руки и закричал, чтобы ради всего святого они подальше убирались отсюда. В этом было много геройства, но о нем м-р Физон в этот момент совсем не думал, что говорит в его пользу. Брошенное им весло разом скрылось под водой и вскоре выплыло уже в отдалении.
В тот же миг м-р Физон почувствовал, как лодка сильно качнулась, а хриплое восклицание и затем продолжительный крик ужаса, изданный боцманом Хиллем, заставил его окончательно забыть о другой лодке. Повернувшись, он увидел Хилля барахтающимся на своей скамейке с искаженным лицом. Его правая рука была глубоко затянута под лодку. Он испускал ряд коротких, резких криков: О-о-ох! Очевидно, полосуя ножом щупальцы, его рука была захвачена одной из этих тварей. Так, по крайней мере, думал м-р Физон, но, конечно, теперь очень трудно решить, что произошло на самом деле. Лодка так накренилась, что своим бортом едва не зачерпнула воды. Оба работника своими веслами и багром колотили в воде по обеим сторонам Хилля. Инстинктивно м-р Физон принял такое положение, чтобы привести как-нибудь лодку в равновесие.
 
Но вот Хилль, грубый и крепкий мужчина, сделал невероятное напряжение и почти выпрямился. Свою руку он прямо вытащил из воды вместе с висевшей на ней густой массой коричневых нитей. Глаза одной из прицепившихся тварей на мгновение показались из воды; это был прямой расширенный взгляд ужасных круглых глаз. Лодка накренялась все больше и больше, зеленовато-коричневая вода начала уже переливаться через край. Хилль соскользнул со скамейки и наполовину высунулся за борт, висящая на его руке масса щупальцев шлепнулась обратно в поду. Вдруг он перевернулся и своими сапогами ударился о колено м-ра Физона. Тог поспешил удержать его, но в следующее мгновение новые щупальцы обвились вокруг его горла и туловища. Произошла короткая, отчаянная борьба, лодка почти опрокинулась, и Хилль очутился за бортом. Лодка тотчас же выпрямилась и так качнулась в другую сторону, что едва не выбросила м-ра Физона через другой борт. В этот промежуток борьба в воде уже прекратилась.
Стараясь вновь найти равновесие, он заметил, что приливом их снова отнесло к тинистым обломкам скал, всего в каких-нибудь четырех шагах от них. Большая глыба ритмично выглядывала из-под прибывавшей воды и снова исчезала. В одно мгновение м-р Физон выхватил у ванна весло и, опершись на него, одним взмахом выпрыгнул из лодки. Он почувствовал, как разъезжались на скользком камне его ноги, но с отчаянным напряжением он прыгнул на следующую глыбу, споткнулся, упал на колени, вновь поднялся…
— Держись! — закричал кто-то, а затем на него навалилось большое коричневое тело. Это работник столкнул м-ра Физон плашмя в стоячую лужу, и, падая, он услышал чьи-то булькающие, заглушенные крики. Сначала он думал, что они исходили от Хилля, но затем удивился, почему голос Хилля прозвучал так резко. Кто-то перескочил через него, шумящая волна окатила его и пробежала дальше. Промокший, он снова поднялся и, не глядя в сторону моря, помчался к берегу; перед ним, по разбросанным низким обломкам скал, бежали работник и лодочник, один впереди другого, шагов на двенадцать.
Наконец, он рискнул оглянуться через плечо и увидел, что его никто уже не преследует. Тогда он совсем повернулся к морю. Когда головоногие поднялись со дна, он был ошеломлен и слишком лихорадочно действовал, чтобы успеть хорошенько запомнить их. Теперь ему чудилось, будто он вырвался из какого-то кошмарного сна.
Вот оно небо, безоблачное, сверкающее от заходящего солнца.
Вот освещенное его спокойным светом море воздушная, молочная пена прилива и длинные низкие ряды скал, в десяти шагах от берега, вздымаясь и опускаясь, плыла пустая лодка. Все напряжение иступленной борьбы, эти чудовищные твари и ужасный конец Хилля — все это бесследно исчезло, как будто никогда и не было.
Сердце м-ра Физона сильно колотилось, дыхание спиралось. Чего-то он не находил!
Несколько секунд он никак не мог сообразить, что бы это могло быть. Солнце, небо, море, скалы… что бы это было? И, наконец, он вспомнил о другой лодке. Она исчезла. Неужели она только ему померещилась? — спрашивал он себя. Он обернулся и увидел матроса и работника, стоявших под высокими, светло-красными утесами. Может быть, не поздно еще попытаться спасти Хилля. Но тут внезапно силы покинули его; он слаб, он был беспомощен и разбит… Повернувшись к берегу, спотыкаясь и шлепая по воде, он двинулся к своим товарищам.
И еще раз он взглянул назад. Там плыли теперь уже две лодки, одна далеко в море, жалко опрокинутая килем вверх.
Таково было появление Naploteuthis`а у берега Девоншира, самый значительный выход этих тварей на добычу. Рассказ м-ра Физона, совпадавший со всевозможными несчастиями на купаньях, в лодках, с исчезновением в тот год рыбы на побережье Корнуэла ясно показывает, что именно эта стая глубоководных хищников медленно опустошала всю береговую линию во время прилива и отлива. Насколько мне известно, их нашествие в эти места было объяснено их голодом, но я лично склоняюсь к другой теории, предложенной Ганслеем. Он держится того мнения, что какой-нибудь затонувший корабль случайно попал в целое гнездо этих существ, которые, ознакомившись со вкусом человеческого мяса, покинули свои обычные места и отправились за ним в дальнейшие поиски. Вероятно, они сперва подстерегали суда и, следуя за ними, добрались до нашего берега. Я не буду приводить здесь убедительных и ясных доводов Ганслея, в пользу его предположения.