Алый камень (ЛП)

Как я? Это настоящий вопрос?
— Хорошо. — Я отказываюсь от вежливой улыбки.
Он кивает.
Неловкость высасывает кислород из комнаты. Мое сердце бьется урывками, словно не знает, что делать.
— Ты только что с работы?
Я киваю.
— Чем занимаешься?
— Эм... — Я тереблю подол своей рубашки.
Он хихикает.
Я сужаю глаза, затем смотрю вниз.
— О. — Я смеюсь над своей голубой рубашкой с яблоком спереди.
— Прости. — Он засовывает руки поглубже в карманы. Это приближает его плечи к лицу. Он выглядит таким молодым, красивым и ... счастливым. — Я видел тебя в «Гениальном баре».
— Видел? — я прищуриваю один глаз.
Он смотрит вниз на свои ноги. Боже... кто этот человек? Он смущен? Застенчив? Я никогда не знала эту сторону Теодора Рида.
— Да. Я в городе уже несколько дней.
— Преследуешь меня?
Он поднимает взгляд.
— Просто... смотрю, как у тебя дела.
Я пытаюсь понять, что это значит, и в ответ медленно киваю.
— Ты выглядишь потрясающе.
Я улыбаюсь.
— Ты тоже.
Мы смотрим друг на друга в неловком молчании.
— Могу я предложить тебе чай или...
— Чай? — он хохочет. — Просто скажи это. Ты можешь предложить мне только чай или воду. Может, морковный сок?
Я качаю головой, сдерживая ухмылку.
— У меня закончилась морковь. Мне нужно сходить в супермаркет.
— Хорошо. Не хочу тебя задерживать. Я просто хотел поздороваться и узнать, как у тебя дела.
Теодор Рид, если ты снова выйдешь за эту дверь, я уверена, что умру прямо здесь, на этом самом месте. Мне все еще кажется, что это сон. Я так боюсь, что если я сдвинусь хоть на дюйм, то проснусь, а его уже не будет.
Я показываю в сторону кухни.
— Может быть, в холодильнике еще есть пиво Оскара. Я могу пойти проверить.
Тео качает головой.
— Все в порядке. Правда, я не хочу тебя задерживать. — Он поворачивается и крутит ручку двери.
— Ты скучаешь по мне? — спрашиваю я в безапелляционном отчаянии. Мне не нужно знать, любит ли он меня по-прежнему, только то, скучает ли он по мне. Это все, что имеет значение.
Он прижимается лбом к двери, медленно качая головой, из стороны в сторону. Мои чертовы ноги не двигаются. Может, это мое сердце колотится в горле. Может, это страх, что если я прикоснусь к нему, а он все равно уйдет, то душевная боль начнется снова.
— Так сильно, что я едва могу дышать, — шепчет он.
Слезы заливают мои глаза.
— Тогда, может быть, тебе стоит этого захотеть.
Он медленно поворачивается, глаза красные и стеклянные от эмоций.
— Захотеть чего?
— Ты... — Я моргаю, и слезы катятся по щепкам — ...ты сказал, что не хочешь меня задерживать. Но если ты скучаешь по мне хотя бы в той малой степени, в которой я скучаю по тебе... - мой голос дрожит, когда мои слова пытаются прорваться сквозь комок эмоций, застрявший в горле, — ...тогда, возможно, ты должен захотеть задержать меня.
Его лоб напрягается.
— Скарлет...
Скарлет...
Я закрываю глаза. Мое имя на его губах снова возвращает к жизни само мое существование. Когда его рука прижимается к моей щеке, я открываю глаза.
— Я не заслуживаю тебя.
Я кладу руку ему на грудь. Я никогда не чувствовала биения его сердца во сне.
— Ты действительно не заслуживаешь. — Я усмехаюсь сквозь слезы.
Он улыбается в ответ. Улыбка грустная и наполнена беспокойством.
— И все равно я могу тебя задержать?
Наклонившись вперед, я прижимаюсь ухом к его груди. Это такой прекрасный звук, такое совершенное чувство, такой незабываемый момент.
— Я всегда была твоей, Теодор Рид.
Меня зовут Скарлет Стоун, и я жива.
  
Эпилог
 
Теодор
— Ты нервничаешь? — спрашивает Скарлет, когда я беру свои выцветшие джинсы и надеваю их.
— Конечно, нет. — Я чертовски напуган.
Она спрыгивает с табурета и подходит ко мне. Мой член становится твердым менее чем за три секунды. Не самое подходящее время для эрекции. Ее палец проводит по моей груди, по прессу, останавливается на поясе трусов.
 
— Я не ревную, — шепчет она, глядя на меня сквозь густые ресницы.
— Ты и не должна ревновать. — Я остаюсь совершенно неподвижным.
Почему она водит пальцем по моему поясу? Я смотрю на часы на стене рядом с дверью.
Четыре минуты. У меня есть четыре минуты. Мне нужно больше, чтобы как следует трахнуть ее.
— Просто помни... — она оттягивает пояс вниз на дюйм, ее рука полностью игнорирует пульсирующую головку моего члена — ...когда лифчики и трусики падают на сцену... — ее палец прослеживает надпись — …ты принадлежишь мне.
Я закрываю глаза. Ради всего святого... этой женщине нравится мучить меня. Но мне нравится, когда она восхищается моей татуировкой.
Я не заслуживаю Скарлет...
Но она все равно моя.
Скарлет - красным. Остальное - черным.
— А теперь заканчивай одеваться и иди, стань рок-звездой.
Я смотрю в потолок и качаю головой.
— Конечно, Скар... Но сейчас я не способен застегнуть свои чертовы штаны, но уверен, что более восемнадцати тысяч фанатов в этом полностью заполненном зале не заметят этого.
Она прижимается поцелуем к моей груди, а затем впивается зубами в напряженные мышцы.
Я стону.
— Не помогает.
— Сколько у тебя времени? — она целует меня в грудь.
— Мало. — Я в печали склоняю голову вперед. Я провожу пальцами по ее длинным локонам, готовый протестовать.
— Как. Долго? — Она освобождает мой член, вставая на колени.
Гребаный ад!
— Две минуты, — стону я.
Она проводит языком по твердой вене, затем обводит головку, в ее глазах сверкают лукавые намерения.
— Мне нужна только одна.
— ЧЕЕЕЕРТ…. — Я хватаюсь одной рукой за стену рядом со мной, а другой рукой сжимаю в кулак ее волосы, пока она в очередной раз доказывает: «НИКАКОГО. РВОТНОГО. РЕФЛЕКСА»
***
Три года назад, когда я вышел за дверь Скарлет, я и представить себе не мог, что смогу преодолеть чувства предательства, горя и ненависти ко всему и всем в моей жизни. Я предпринял жалкую попытку построить дом на своем участке, потому что строительство для себя не давало мне никакой мотивации.
Вместо этого я обратился к своей первой любви - музыке. Мой старый менеджер однажды сказал мне, что в музыкальной индустрии нет ничего более волшебного, чем разбитое сердце. Поэтому я писал, писал и писал. Через тринадцать песен я почувствовал себя намного лучше. Я собрал свои вещи и поехал обратно в Саванну, чтобы забрать девушку.
Я ждал неделю, чтобы попросить ее выйти за меня замуж, не спрашивая разрешения Оскара. Просить его казалось плохим предзнаменованием. Она указала на мою гитару и потрепанные стопки бумаги с нацарапанными текстами всех моих песен и сказала: «Я хочу выйти замуж за рок-звезду. И когда ты станешь рок-звездой, я выйду за тебя замуж.
Семь месяцев спустя я подписал контракт на запись и получил свое долгожданное «да» от Скарлет.
Моя жена победила рак. Она мой герой, мой друг, моя возлюбленная. Скарлет - причина, по которой я живу своей мечтой. Я киваю команде, пока иду к сцене с гитарой в одной руке и ее рукой в другой. Мы останавливаемся у подножия лестницы за кулисами, оба ухмыляемся под громовой рев восемнадцати тысячной толпы фанатов, скандирующих мое имя.
— Расскажи мне историю, Тео. — Она говорит то же самое перед каждым концертом.
Я целую ее долго и крепко, пока не понимаю, что она задыхается.
— Я спою тебе песню, Скарлет.
— Пусть это будет песня о любви. — Она отпускает мою руку.
Я делаю несколько шагов по направлению к сцене. Адреналин начинает бурлить в моих венах.
— Это твоя песня. Они все твои. — Я подмигиваю и занимаю свое место в центре сцены Мэдисон Сквер Гарден. Сегодня вечером я исполню все песни с моего дебютного альбома «Песни Скарлет».