Падение империи. Раскол престола (СИ)

— Мой император, — раздался голос Арона, — вы спите?
— Нет, мой друг, это просто воспоминания…
— Мой император, мне приятно, что вы считаете меня своим другом, но…
— Арон, мы знаем друг друга с детства. Если бы не один случай, тебе бы пришлось носить сейчас герцогскую цепь, а не этот наряд…
— Вы сохранили мне жизнь, но…
— Проходи, Арон, — поднялся из кресла император, взяв лежащий на столе свиток, раскрыл его и пробежался по строкам, а после бросил в камин в жертву всепожирающему племени, — скажи, я плохой император?
— Вы, наш император…
— Когда-то я спросил у своего сына: А разве можно что-то требовать у императора? — усмехнулся себе под нос Дарий. — И знаешь, что он ответил?
— Я не присутствовал.
— Он сказал: Империи не нужен Император смотрящий на ней со скукой. — Улыбнулся император. — Правильно говорят, юнцы бывают мудрее седых мудрецов. Эшарион всегда был таким… Жаль что я так и не смог его понять.
— О чём вы говорите, мой император.
— Я поступил глупо по отношению к нему, возжелав в минуты слабости передать трон как мне казалось более достойному… А он просто отказался от него. — Устало опираясь на стол, император опустился в кресло. — Как когда-то отказался подчиниться моему приказу. Сколько же я сделал ошибок…
— Вам нужен отдых, мой император, возможно летний дворец улучшит ваше здоровье…
— Да, море и солнце. Возможно, что мне это поможет лучше зелий, что немного унимают эту боль…
  
Глава 8. Дорога
 
Ночлег прошёл спокойно, только ближе к рассвету к ручью вышло стадо фархаров. Сильнее всего эти звери выделялись своим скелетом, а точнее шипами на спине, изгибающимися вперёд, а так же два рога, что закрывали енотоподобную голову. При всём при этом они напоминали больше яков из-за своих размеров и копыт, были всеядными, но никогда не охотились. Их шерсть ценилась магами-артефакторами, но она росла у них только на брюхе и была длинной и часто они теряли её во время весенней линьки… Один килограмм шерсти продавался по одинаковому весу золота. При этом их мясо не было пригодным в пищу, поэтому на них не охотились.
Позавтракав остатками от вчерашнего ужина, наш караван двинулся дальше. Всего в отряде Мираса было семнадцать воинов, трое из которых были женщинами, что было совершенно нормально среди северян…
— Эйруэн, — поравнялась с матерью и баронессой Хильда Фаренх, — как тебе дворец за эти годы?
— Прекрасная клетка, — откровенно ответила ей четвёртая императрица, — однако единственный выход из бесконечной череды кровавых битв между нами и Империей.
— Ты говоришь — "нами", но твой сын не носит косичек, он вообще северянин или трусливый имперский мальчик?
— Простите, Хильда, но что значит этот трусливый имперский мальчик? — вмешалась в диалог Ноа, немного охладив атмосферу. 
— Мы все прекрасно знаем что магический дар растёт не только от тренировок, но и от того насколько сильный маг трахает тебя в постели. — Откровенно улыбнулась она, видя залившееся румянцем лицо баронессы. — Это же касается ритуала трёх ночей. Тебе его невозможно пройти, твоим первым мужчиной будет твой будущий муж.
— А этот ритуал…
— В Империи его не проводят, но он ознаменовывает то, что ребёнок стал взрослым. Он всегда проводится внутри семьи.
— Внутри семьи?
— Я тебе позже объясню, Ноа. — Проговорила Эйруэн.
— А знаешь, Ноа, меня больше всего поразило лицемерие, царящее среди аристократов Империи. — Улыбнулась Хильда, кивнув моей матери. — Ты же девственница?
— Да… — тихо ответила ей девушка.
— Это нормально, ты девушка, но пока ещё ребёнок. А вот ваши девушки чуть старше тебя с удовольствием уединяются с такими же мальчиками в тёмных уголках дворца, даже принцы делают это… Только знаешь что самое лицемерное во всём этом? Потом эти аристократки, найдя себе нормального партнёра в мужья, восстановят свою девственность за один золотой и войдут в храм духов в чистом белом платье девственно чистой невесты. 
— Всё это связано с растущим магическим даром… — пробормотала в ответ Ноа.
 
— Да, мне это известно, но северяне поступают, как желают. Если хочешь — ляжешь с мужчиной ради удовольствий, хочешь — ради сильного магического дара, но в брак ты вступишь уже взрослой девушкой, а не девочкой за империал. Какой смысл в семье, если она начинается со лжи? Хотя возможно, имперцы с годами изменятся, вот Дарий же смог провести полноценный брачный ритуал северян. А какая проблема в твоём сыне?
— Он вообще никого не подпускает к себе. — Вздохнула Эйруэн.
— Драконья кровь… — задумчиво проговорила женщина, обернувшись ко мне, — а ты что скажешь, Эшарион?
— Ничего. А я удивлён, что с нами путешествует кто-то из королевской семьи Фаренх.
— Меня ничего не держит дома. Муж погиб на охоте, а свой дом я отдала дочери, когда сгорел её собственный, мои взрослые сыновья служат в армии, но пока не готовы к браку. Быть северянином — значит быть свободным, но не забывать свой долг перед семьёй и родной землёй. 
Сидя на козлах, я неспешно правил повозкой Малграфа, который что-то искал по сундукам и не мог найти. Пейзаж менялась неспешно, было откровенно скучно, тем более что вокруг не было никого разумного. Услышав тихий стук, я сначала не понял, откуда он и даже остановил повозку, прислушавшись, перевёл взгляд на сундук… 
— Что-то случилось? — подъехал к нам Мирас.
— Забыли о пассажире. — Проговорил, перебравшись внутрь фургона бросив колкий взгляд на Малграфа, который его не заметил, продолжая рыться в своём сундуке.
Открыв сундук альты, почувствовал острый запах мочи и получил полный обиды взгляд зелёных глаз, после чего девушка проворно выскочила из сундука, сбив меня с ног, побежала и спряталась за густым и раскидистым кустом, откуда через несколько секунд послышались отборные проклятья на языке альтов, заставившие смутится, всех кто её понял.
— Эшарион, откуда у тебя чистокровный альт? — недовольно посмотрела на меня Эйруэн, успев рассмотреть девушку.
— Её продали в бордель в рабском ошейнике, мне удалось её освободить и какое-то время пришлось прятать её в подземельях дворца. — Ответил битую о сундук голову. — Малграф, она вроде нормальная?
— Поела она спокойно, а после поблагодарила. Только вот одежды у меня на неё не было. Да, она её и просит… — постучал он пальцем по виску.
— Эшарион, ты ей ближе всего по росту, — заметила Эйруэн.
Мрачно пробормотав ругательства себе под нос, спрыгнул с повозки, забравшись в свой сундук на другой повозке, нашёл простые штаны и рубашку, после чего протянул их Хильде, которая отнесла их девушке, которая быстро переоделась за кустом и неспешно вышла, нисколько не обращая внимания на свои босые ноги и уверенно проговорила:
— Простите, что вам приходится терпеть меня. 
— Как тебя зовут? 
— Аэлис, императрица Эйруэн. — Ответила ей альта. 
— Мы движемся в Драконью долину, Аэлис, если получится, мы передадим тебя твоему народу. 
— Благодарю вас и клянусь бессмертными душами предков, что не желаю вам зла. — Поклонилась альта.
— Малграф, ты следишь за ней. — Добавила Эйруэн, бросив на боевого мага не самый приятный взгляд.
Нехотя кивнув, Малграф подозвал к себе девушку, обладающую светлыми волосами и миловидными чертами лица, а после, усадив в повозке, достал кое-что из своих припасов и принялся её кормить…
Снова сев за поводья, направил повозку дальше, время от времени ловя на себе взгляды членов отряда, что продолжалось до самой остановки на обед. Солнце как раз было в зените и было просто жарко, поэтому мы остановились в тенёчке под раскидистым старым дубом. 
— Принц, а ты знаешь, как быть главным по котлу? — Поддел меня Фуран Бешеный бык, светловолосый воин с десятком мелких косичек в волосах, заплетённых по-разному, — или твои ручки слишком нежные, чтобы готовить?
— Фуран. — Одёрнул его Мирас.
— Командир, ты мой друг и я тебя уважаю. Я и пошёл за тобой из уважения, но за имперцем не пойду. А сейчас мне хочется увидеть, на что способен наш принц, если он северянин. Пока я только вижу молокососа, не способного ложечку без мамочки поднести ко рту.