Откуда взялся этот Клемент?

Пока я удаляюсь по дорожке, пара стоит на пороге и машет мне вслед. Нисколько не сомневаюсь, что старик цедит сквозь натянутую улыбочку: «Давай, вали уже».
Бреду назад к машине, стараясь выкинуть из головы образ раскрасневшегося от секса лица Стэнли. Проезжая мимо домика под номером двенадцать, заставляю себя смотреть только вперед.
«Отвернись, Бет. Не думай о происходящем там сейчас».
Ну что ж, я убедилась, что мама в безопасности, а это единственное, что меня по-настоящему заботит. Так что Грейндж-Парк я покидаю совершенно успокоенной.
Я снова проезжаю фермерские ворота, но на этот раз, к моему облегчению, обходится без галлюцинаций. Помнится, врач матери как-то сказал, что первый шаг в борьбе со стрессом и паническими атаками заключается в принятии факта их существования: нельзя решить проблему, не признав ее наличия.
Наверное, именно это я сейчас и проделываю, а недавнее незначительное происшествие послужило предостережением — сигналом, что мне грозит вступить на дорожку матери, если я вовремя не приму меры.
Что ж, тогда стоит заняться объектом моей галлюцинации — Клементом. Ослабляет ли он мое нервное напряжение или же, наоборот, обостряет? Было бы мне сейчас лучше, не ввались он в мою жизнь?
Вопрос и вправду интересный: а что со мной стало бы без него?
Нервничала бы я меньше, проведи вчерашний день в магазине, ломая голову, где же самостоятельно раздобыть деньги для Стерлинга? Очень сомневаюсь.
Расхаживала бы сейчас туда-сюда по пустому дому, все так же пытаясь придумать способ расплатиться?
Скорее всего.
И в любом случае я была бы одна.
При всех недостатках и бредовых идеях Клемента, он все-таки меня поддерживает. Пожалуй, стоит платить ему той же монетой. По крайней мере, до завершения запланированной на вечер вылазки.
Вскоре я въезжаю в город, и поля и лесополосы сменяются кирпичом и бетоном.
На стоянке супермаркета пять минут уходит на поиск свободного места. Наконец, с корзинкой в руке я направляюсь к секции готовых блюд. Увы, теперь, когда я снова холостячка, мне предстоит наведываться в этот отдел гораздо чаще.
Несколько утешает богатый выбор, здесь еда буквально со всего мира. Впрочем, как я подозреваю, в плане пищи Клемент придерживается традиционных взглядов. Руководствуясь данным соображением, выбираю картофель с тушеной бараниной и клецками с травами.
Затем беру молоко и хлеб и после некоторых раздумий над продуктовым заказом Клемента иду на компромисс, нагружая корзинку упаковкой яиц на завтрак.
Наконец, нахожу мыло. Можно купить один кусок или упаковку из четырех. Подумав, я выбираю один.
А ведь до этого самого момента я и не задумывалась, что произойдет с Клементом по окончании нашей эпопеи. Даже забавно, как порой невиннейшие решения направляют ход мыслей в совершенно неожиданном направлении.
Я предпочла бы попросту отмахнуться от этого вопроса, однако он не оставляет меня ни в очереди в кассу, ни по дороге домой.
На пороге своего жилища я оказываюсь в самом начале второго. Судя по ору из гостиной, Клемент в конце концов научился регулировать громкость.
Выгрузив покупки, заглядываю в комнату.
— Вам хорошо слышно? — кричу я через шум.
— Чего? — вопит в ответ Клемент.
Хватаю пульт и безжалостно убавляю громкость. К моему удовольствию, следов покушения Клемента на еду и напитки не наблюдается.
— Так-то лучше. Как футбол?
— Ужас!
— Вот как? И почему же?
— Потому что это какая-то орава чертовых иностранцев, каждые пять минут устраивающих спектакль с падением.
— А, так вы открыли для себя все прелести современного футбола и Премьер-лиги в частности.
— Да-да, еще и это. Что с Первым дивизионом случилось-то?
— Ничего не случилось, его просто переименовали в Премьер-лигу.
— По мне, так все это бредни, — ворчит Клемент. — А футбол взяли и убили!
— Не берите в голову. Я купила всякого вкусного на обед. Надеюсь, вы любите картошку с тушеным мясом и клецками.
— О, замечательно. Умираю с голоду.
— Прекрасно, через десять минут все будет готово.
 
— Десять минут? Да как ты сварганишь такое блюдо за десять минут?
— Хм, я и не буду готовить. Его только и нужно, что разогреть в микроволновке.
— В микро-чём?
— Что, опять? — исторгаю я стон. — Разве вы уже не спрашивали, что это за блестящий серебристый ящик на кухне?
— Та штуковина? Я думал, это телевизор.
— Вовсе нет. Это печка. Ну, что-то вроде.
— И она может приготовить картошку с мясом и остальным за десять минут?
— Вообще-то, даже быстрее.
— Можно посмотреть?
— Вы вправду хотите посмотреть, как еда разогревается в микроволновке?
— Я только что смотрел, как «Вест Бромвич» играет с «Уотфордом». Скучнее этого точно ничего быть не может.
— Тут вы, пожалуй, правы.
Клемент следует за мной на кухню, и я достаю из холодильника упаковки с обедом и ставлю в микроволновку.
Вскорости по кухне разносится запах баранины. Я мою руки и вспоминаю:
— Кстати, Клемент, я купила вам подарок.
Вытираю руки, достаю из буфета мыло и вручаю ему.
— Как заказывали.
Он распечатывает упаковку и глубоко вдыхает аромат.
— Ах, вот как должен пахнуть мужчина, пупсик.
— Да уж, не то что моя гостевая спальня.
Микроволновка пищит, и я заменяю поднос на новый и опять устанавливаю таймер. И хотя мне представляется, что Клементу совершенно плевать на унылый пластиковый поднос, все же перекладываю его порцию на тарелку.
К моему удивлению, он дожидается, пока не разогреется и моя упаковка, так что принимаемся за еду мы одновременно.
— После обеда сборы? — спрашивает Клемент.
— Да, я просмотрела маршрут, на дорогу уйдет около полутора часов, так что выезжать нужно примерно в полшестого.
— Хочешь, я поведу?
— Ни в коем случае!
Он хмуро смотрит на меня, затем подцепляет вилкой клецку.
— Ну и пожалуйста.
— Но вы могли бы помочь мне кое в чем другом.
— Валяй, — бурчит Клемент.
— В супермаркете мне кое-что пришло на ум. В общем, я задумалась, когда все закончится, куда вы денетесь?
— А уж это как получится.
— В смысле?
— В зависимости от того, хорошо или плохо закончится.
— Не хотите подробнее объяснить?
— По правде говоря, не очень.
— Когда вы только появились, то сказали, что в случае неудачи окажетесь в каком-то жутком месте.
Он медленно пережевывает, как будто размышляя над ответом.
— Тебя это не касается, пупсик. Не бери в голову.
— Вообще-то, касается. Хм… Мне хочется, чтобы у вас все было хорошо.
— Берегись, пупсик! В следующий миг ты еще скажешь, будто тебя это по-настоящему волнует.
— Но меня действительно волнует, Клемент!
— Тогда половина моей работы сделана.
— Как это? Я не понимаю.
Какое-то время он сосредоточенно гоняет последнюю клецку вилкой по тарелке, затем разрезает ее и отправляет одну половинку в рот. Пояснений, однако, не следует.
Я выжидаю еще несколько секунд, затем подгоняю:
— Ну так?
— А что на сладкое?
— Да подождите вы со своим сладким. Вы на мой вопрос отвечать собираетесь? Что вы имели в виду, когда сказали, что половина работы сделана?
Он поглощает вторую половинку клецки. Похоже, ответа мне все-таки не дождаться, так что я перехожу к другому вопросу:
— Ладно. Тогда куда вы отправитесь, если у нас все получится и мы разрешим проблему со Стерлингом?
Клемент кладет вилку в опустевшую тарелку.
— Честно, пупсик? Понятия не имею, — вздыхает он. — Все в руках Божьих.
Затем встает и относит тарелку в раковину.
— И вас это не беспокоит?
— А какой смысл беспокоиться о том, чего я не могу изменить? Я делаю все, что в моих силах, чтобы помочь тебе, а уж дальше — что будет, то будет.
— Какой философский подход.
Клемент споласкивает тарелку под краном и ставит в сушилку.