Н 8 (СИ)
Настроение у всех было приподнятое, праздничное, и у меня, конечно, тоже. Испытав душевую кабинку, я оделся и чуть ли не бегом направился на улицу, на ходу доставая телефон, чтобы вызвать такси, но ощутил чужое внимание, сбавил скорость, напрягся. Никого в коридоре не было, но явственно ощущалось присутствие кого-то еще.
От усталости воображение расшалилось? Или интуиция? Я двинулся медленнее, прислушиваясь к каждому шороху. Толкнул дверь на улицу, не спеша выходить. Высунул голову и увидел Тирликаса. Почему-то я был уверен, что он не черным небом любуется, а ждет меня.
— Саня, тебя подвезти? — спросил он.
— Куда ж я денусь, — проворчал я, мысленно собрал свое хорошее настроение и упаковал в коробку — вдруг вести окажутся не настолько плохими, и получится его распечатать, поделиться им с Риной.
Лев Витаутыч шел первым, я смотрел в его спину и думал, что у меня на него скоро начнет вырабатываться гормон стресса кортизол, как желудочный сок на еду — у собаки Павлова.
Ага, если сразу говорить не стал, значит, дело дрянь. Или нет? Или просто это касается одаренных?
Глава 21
Новые грани реальности
— Что случилось? — спросил я у Льва Витаутыча, когда он завел мотор. Отвечать он не спешил, и я продолжил: — Вы ведь не просто так вызвались меня подвезти.
— Убит парень, самородок. Ему восемнадцать, учился в спецучреждении, поехал домой к родителям. Вроде как ограбление. Восемь ножевых.
Я выругался, подождал, пока эмоции улягутся, и уточнил:
— То шпионское дело… Я не спрашивал, потому что это не мое дело. Но ведь многих арестовали. Выходит, не всех?
— Может, и не всех, — сказал Тирликас, подумав с полминуты. — Но, скорее всего, эти дела не связаны, вот что плохо.
— Да уж, — выдохнул я. — А еще хуже, что имеет место слив данных.
Приятных спокойных мне выходных! Вместо того, чтобы думать о том, как мы с Риной завтра поедем выбирать машину, я стал размышлять над тем, кто и почему убивает самородков и чем было вызвано четырехмесячное затишье. И лишь потом меня посетила мысль, что и я могу быть под прицелом. Хорошо, что Микроб, Рина и Гусак не то что не засветились, а не знают друг о друге.
— Работаем, — скривился Витаутыч. — Мне это не нравится так же, как и тебе. Одну закономерность я заметил. — Он посмотрел так, словно решал, говорить или нет. — Павел Сергеевич Горский. Как только он куда-нибудь уезжает или исчезает из поля зрения, все это начинается.
— Так почему сам не займется?
— Он не телепат и не видит предателей, а они, судя по всему, возле самой кормушки. Его проблема в том, что он слишком доверяет определенным персонам, например, Каретникову и Ахметзянову. Ладно, это не наше дело. Может, ему известно что-то, что неизвестно нам.
Дальше мы ехали молча, и я испытывал уже позабытое бессилие, когда ясно, что надо действовать, только непонятно как. Только один человек, способный помочь, приходил на ум, но однажды он отказался мне помогать. Кардинал. Человек, у которого самая мощная сеть осведомителей по всему Союзу, и однажды я в этом уже убедился. Ели он вышел из тюрьмы, можно попытаться поговорить с ним в приватной обстановке. Если надо, заплатить, благо после покупки машины деньги останутся.
А если не вышел… Может, его вообще в тюрьме прикончили после того нашего разговора, кто мне об этом скажет? Семерке было не до того…
Семерка! Мы изредка переписывались. В последний раз она поздравила меня с Новым годом и сказала, что выписалась. Можно через нее узнать про Кардинала: сидит ли еще, если нет, как его найти. Но, понятное дело, это разговор приватный. Значит, завтра, когда поеду за машиной, придется немного скорректировать планы и встретиться с ней. Благо что Рина у меня адекватная, другая бы подозревала во всех грехах и истерики закатывала.
Вспомнилась Лиза. Интересно, как вела бы себя она? Наверное, разобиделась бы, что в обещанный ей выходной нашлись дела поважнее ее уникальной персоны.
Следом подумалось, что завтра суббота, в воскресенье ГАИ не работает, и оформлять машину придется в понедельник. Ну и ладно, все рано Саныч обещал три выходных, чтобы мы отдохнули и соскучились по игре.
Тирликас припарковался во дворе нашего нового дома, и мы поднялись на третий этаж. Моя квартира была в самом конце коридора, я замедлил шаг, подождал, когда Лев Витаутыч зайдет к себе, и написал Семерке: «Привет, Юля. Завтра буду в Москве по делам. Очень надо увидеться. Когда сможешь?»
Я сунул ключ в замочную скважину, открыл дверь. Из гостиной выбежала Рина, глаза ее сияли.
— Я все видела, это была очень крутая игра! Просто высший класс!
Она так радовалась, будто бы сама выиграла. Я поцеловал ее и спросил:
— Ты же помнишь, что завтра мы едем за машиной?
Девушка потупилась.
— У мамы день рождения. Был он вчера, но родственники собираются в субботу.
— Ясно, — кивнул я.
Она провела ладонью по моей щеке.
— Ты не обижаешься, что я тебя не пригласила? Или потому, что не поеду в Москву. Все равно я тебе не помощник, ведь совершенно не разбираюсь в машинах и выбираю их по цвету…
Я улыбнулся, слегка укусил ее за руку.
— Нет конечно, понимаю. Мне совершенно нечего делать среди тетушек и подруг твоей мамы. Я помню, что машина должна быть оранжевой.
— Необязательно. Какая тебе понравится, ту и бери. Ты сильно устал?
Я прислушался к себе и понял только, что еще на адреналине. Зато ясно, чего от меня хочет Рина: выхода в свет. В кино, театр или еще куда.
— Не знаю, — честно ответил я. — Но с удовольствием перекусил бы, а потом… Может, боулинг? Пятница, вечер, все билеты в кино или театр проданы.
Лукаво улыбаясь, Дарина сказала:
— Я билеты купила заранее, в «Космос», на «Вечернее рандеву».
— Вау! Вечернее рандеву в космосе!
Она рассмеялась и уточнила:
— Это комедия про трех студентов. Смотрела отзывы — в основном положительные.
Ни на чтение, ни на кино решительно не хватало времени, потому я был за руками и ногами.
— Ты просто сокровище! Все предусмотрела! И правда ведь, хватит с меня физической активности!
Единственное, что я понял по тем фильмам, что я видел в этой реальности: с кинематографом тут дела обстояли намного лучше, пусть повесточку и диктовало государство. Зато не было засилия кланов, которые килотоннами гнали порожняк.
В итоге, спасибо Рине, мне удалось отвлечься и развлечься, и на некоторое время забыть о подстерегающей всех нас угрозе, но ненадолго. Ответ Семерки пришел, когда мы выходили из кинозала: «Завтра. 14.00, потом работа и командировка. Проспект Калинина, 8. Кафе „Серебряный век“. Сможешь?» Я ответил, что смогу и заставил себя думать о приятном. Например, об отечественном кинематографе.
Он удивил, как и отечественный автопром. В этой реальности существовали автосалоны, продающие машины от заводов, где был представлен весь модельный ряд, скажем, Горьковского автозавода, то есть продавались только «Волги», или «Москвичи», или «Жигули». Я предпочел самый большой, настоящий авторынок под крышей, где продавались практически все марки, для любителей экзотики имелись даже «китайки», но они спросом не пользовались из-за ненадежности: могли не заводиться в морозы, пластик сильно уступал отечественному, и в салоне частенько заводились «сверчки».
В электричке устыдился, что к вопросу выбора авто подошел халатно и принялся читать про разные марки автопрома. Успел ознакомиться лишь с «Волгами» и «Жигулями». Различались они только степенью комфорта. В общем, мне нужно что-то небольшое и юркое, для города. Желательно «механика», я к ней привык. Хотя нет, еще и Рина будет ездить, значит, автомат.
Автосалон располагался за МКАДом, в нескольких километрах от Балашихи. На метро я доехал до Щелковской станции, а дальше взял такси. Когда таксист, круглолицый веснушчатый парнишка, спросил номер терминала, и оказалось, что их двенадцать, понял, что мне предстоит тот еще квест. Выбрал я средний, шестой, и на подъезде к авторынку дивился масштабу крытой площадки: она тянулась, наверное, целый километр! А вокруг нарезали круги разноцветные автомобили: счастливые владельцы проводили тест-драйв.