Академия Дивинат, или Принцесса для Темного (СИ)

  
29. За рамками всякого приличия. Диана
 
Вынудив откинуться на спинку кресла, Деймон навис надо мной и снова поцеловал — в этот раз требовательнее, показывая, что не намерен останавливаться. Сквозь бурлящие чувства я ощутила, как его пальцы уверенно нырнули под белье, накрывая собой развилку ног.
Выдохнула ему в губы, встречаясь с потемневшими от возбуждения глазами.
— Какая ты влажная, — шепнул, отчего мое лицо полыхнуло огнем. — И горячая.
Кажется, наше индивидуальное занятие принимает странный оборот…
Но мне это нравится. Так сильно, что я хочу попросить его не медлить, но он опережает меня: надавливает и раздвигает пальцами складки. Внизу живота стягивает с такой силой, что я не сдерживаю стона.
Один этот звук неуловимо изменил выражение его лица. Брови сдвинулись к переносице, на скулах вздулись желваки, и в ту же секунду движения стали чуть напористее.
Я горела от макушки до пят под тяжелым, но в то же время жадным и выражающим какое-то поистине нежное чувство взглядом. Он нагнулся, уперев ладонь в спинку кресла, поцеловал, не прекращая ласкать, без стеснения пачкая пальцы во влаге. Сдвигаясь к щелке между складочек и вновь возвращаясь к набухшей точке. Дразня. Изводя до тихих стонов, которые он ловил с обаятельной улыбкой на красивых губах.
Испытывал. Издевался. И за это я слегка прикусила ему губу, когда он припал с очередным поцелуем. Легкий смех раздался в ответ, накрывая меня волной мурашек. И больше я ничего не смогла сделать…
Ничего. Потому что была обездвижена. Потому что сейчас была в его власти. И осознание этого сладкой дрожью отдалось в груди.
Все чувства обострились, и я вытянулась струной, стоило подушечкам прижаться к узкому входу. Он помедлил, как-то странно посмотрев на меня, с каким-то вопросом, который так и не озвучил. Это смутило на миг, и я хотела что-то сказать, сама не зная что, но весь воздух выбило из легких, когда пальцы медленно вошли.
Мы замерли, оба перестали дышать, обжигая друг друга испытывающими взглядами. И одновременно выдохнули вслед за скользящим движением внутрь. Небывалое наслаждение, смешанное со слабой тянущей болью, иглами пронзило все участки кожи. Я задышала так шумно, что не слышала ничего, кроме собственного дыхания. Выгнулась в спине навстречу его пальцам, жаждая ощутить их еще глубже.
Ласка — медленная, осторожная — сводила с ума. Я двинула бедрами вперед, чем вырвала из груди Деймона рык, и его движения сразу стали настойчивее и сильнее.
Сама не заметила, как прикрыла веки, утопая в сладостном блаженстве. Но я чувствовала, что он смотрит. Наблюдает, отслеживает мельчайшие эмоции — я знала наверняка.
Внезапно остановился, вынуждая застонать от недовольства. Распахнула глаза, встречаясь с его до чертиков довольным взглядом. Гад!
Не успела возмутиться, как он задвигал пальцами, входя глубже, вновь сбивая дыхание.
— Пожалуйста… — срывается шепот, и я до боли закусываю губу, уловив, как он спрятал улыбку.
Он не должен был это услышать. Точно не должен был! Хватает того, что я млею под ним от его обжигающих душу действий.
Но я не контролировала ни слов, ни эмоций, ни стонов. Все это кипело и выставлялось напоказ против моей воли, даря ему возможность наслаждаться моим беззащитным видом. И это так ранило гордость… Сам факт, что я уязвима рядом с ним. Что я с легкостью сдаюсь.
— Дей…
— Попроси снова, Диана, — наклонившись, обжигает дыханием лицо и целует за ушком, создавая некое новое, не испытываемое ранее ощущение. — Скажи это еще раз.
Проклятье! Да гореть тебе в пламени Хаоса!
Закрываю глаза, не вынеся его пытливого взгляда, и он мгновенно останавливается. Чувство неудовлетворенности сносит крышу.
— Всему есть цена, милая, — шепот прямо в ухо. — Посмотри на меня и повтори.
Пару секунд борюсь сама с собой и все-таки не выдерживаю, чувствуя, как на лбу раскалилась испарина. Ловлю его взгляд. Слишком пристальный, слишком откровенный, снедающий…
— Прошу тебя, дай мне закончить…
 
Пальцы тут же откликаются на мою просьбу. Входят рывком. Ускоряются, сбивая с уст громкий, тягучий стон.
Кровь забурлила со всей силы, перемешиваясь с внутренним огнем. Все вокруг закружилось, запрыгало от яркости ощущений, от вспышки, сбивающей ударной волной всякие рамки приличия. Ступни вытянулись до боли, поджав пальчики, а крик застрял в горле и не вылетел, когда я напряглась всем телом, затаив дыхание.
Задрожала от накрывшей с головой эйфории и моментально обмякла. Силы покинули жутко быстро, потому я несказанно обрадовалась, когда мужчина придержал меня за талию, а после с легкостью оторвал от кресла, беря на руки.
— Ты?.. — шепнула с опаляющим все внутренности смущением и обвила руками его шею.
— Не сегодня, — отвечает с мягкой улыбкой, каким-то образом догадавшись, что я имела в виду.
Не сегодня.
Эти слова лишь больше распаляют волнение, успевшее омыть все внутри.
Не сегодня…
Пусть я умру со стыда, но я уже уповаю на еще одно индивидуальное занятие с ректором.
  
30. За каждый твой шрам. Диана
 
Еще никогда, лежа в постели, я не забывала про сон из-за трепетного волнения.
Правда, этот раз отличался от прочих наличием мужского тела, прижимающегося ко мне столь откровенно, что я медленно сгорала изнутри и изнывала от недостатка ласк. Если не смущение, то меня убьет мой же огонь, как никогда раньше извивающийся и расползающийся тонкими нитями под кожей.
Я не могла думать ни о чем, кроме больших, сильных, сжимающих меня рук. Кроме груди, прижатой к моей спине, и касающихся затылка губ.
Ситуацию усугубляло отсутствие света, давая невообразимый простор воображению.
Это просто поразительно! Откуда в нем столько спокойствия? Почему я одна страдаю, вытянувшись стрункой в его объятиях? А он — проклятый медведь — просто сопит.
Сопит, твою нежить!
Несправедливо. Крайне несправедливо.
Я не должна одна испытывать жгучий стыд, гореть и стискивать зубы, пока кое-кто изредка трется носом о мои волосы и издает что-то похожее на утробное урчание. Сейчас он напоминал мне большого кота, удобно устроившегося под боком хозяйки. Шевельнешься — а он рыкнет недовольно. Затихнешь — и он приластится, прижмет ближе, вызывая бурный поток жара, растекающегося от горла до пальчиков ног.
Не придумать пытки мучительнее.
— Ненасытная, — вдруг раздается хриплый шепот, чем вынуждает напряжение сжать меня в тиски. Теплые губы прижались к ушку в легком поцелуе. — Перестань ерзать. Ты испытываешь мое терпение.
Легко ему говорить. Меня, знаете ли, еще никто так не прижимал к себе ночью и не говорил, чтобы я перестала шевелиться!
— Думаешь, это так просто? — отозвалась недовольным и обиженным голосом. — Отпустил бы к краю кровати, тогда, быть может, я смогла бы уснуть…
— Не отпущу, — выдает с рыком, с ясно различимой властной интонацией, и я быстро лишаюсь дыхания.
Наверное, я никогда не привыкну к этой его жадности, которую он без стеснения проявляет по отношению ко мне.
— Утром ждет рутина, поэтому я не хочу лишаться мгновений рядом с тобой. Но… — его голос становится жутко серьезным, — … если ты действительно хочешь, чтобы я отпустил, скажи об этом прямо сейчас.
Да я с легкостью себе палец отрежу, чем скажу нечто подобное.
Мне этого не хотелось больше всего на свете. Напротив, я нестерпимо желала зайти чуть дальше невинных касаний. Немножко дальше.
Хотя нет… Множко…
Нетерпеливо шевельнула бедрами, сильнее прижимаясь ягодицами к его паху. И в ту же секунду с удивлением ощутила, какой он твердый и напряженный.
И о каком спокойствии я говорила? Он же возбужден так же сильно, как и я. Только притворяется искуснее.
— Диана, — грозное рычание, от которого у меня вздрагивает в груди, но которое не пресекает моей вольности. — Еще раз, и я…