Ксандер (ЛП)

— Я привез тебя сюда, потому что Генри не станет искать тебя здесь, – осторожно произнес я, давая ей возможность осознать мрачную альтернативу.
 Одно упоминание о человеке, которому принадлежало право распоряжаться ее жизнью, вызвало страх в ее глазах. Джордан медленно кивнула. Она провела достаточно времени с Генри, чтобы понять, что побег от него повлечет за собой тяжелые последствия. Придерживаться меньшего из двух зол было ей на пользу.
 Я похлопал ее по пояснице.
— Пора вставать с кровати. Ванная вон там, если захочешь принять душ, и я уже принес твои вещи. – Я кивнул на соседнюю дверь, а затем на пакеты с покупками. — У тебя есть двадцать минут, чтобы собраться.
— Собраться куда?
— Мой отпуск официально закончился, – с сожалением сообщил я ей, потому что предпочел бы провести день в постели с ней. — Через час у меня тренировка.
— И что?
— Ты едешь со мной.
 Она наморщила лоб.
— Зачем мне ехать с тобой на тренировку?
 Я отзеркалил ее недоверчивый взгляд в ответ на неразумный вопрос.
— Затем, что ты идешь туда, куда иду я.
 Джордан была готова ускользнуть в любой момент, а отец снова пытался вонзить в нее свои когти. Неужели она думала, что я упущу ее из виду?
— Люди могут увидеть нас вместе, – запротестовала она.
— Мне все равно. Мы держимся вместе, несмотря ни на что.
 У нее открылся рот.
— Твой отец не разделит это чувство. Генри придет в ярость, если увидит нас вместе.
— Очень скоро будет неважно, что думает Генри.
 Ее голова откинулась назад, словно она только сейчас вспомнила наш разговор об ее опекунстве.
 Джордан посерьезнела.
— Пожалуйста, Ксандер, – сказала она тихим голосом. — Не подавай заявление о моем опекунстве. Я не могу снова оказаться под чьим-то контролем.
— Джордан, – я тяжело вздохнул, пытаясь успокоиться. Утро начиналось совсем не так, как я хотел. — Ты знаешь, что суд требует, чтобы у тебя был опекун.
— Только потому, что я была не в себе после смерти родителей, но теперь это в прошлом, – воскликнула она.
— Я знаю, – осторожно сказал я. — Но закон никто не отменял.
— Тогда дай показания в суде от моего имени и подай апелляцию, чтобы отменить необходимость в опекуне.
 Эта мысль приходила мне в голову, но я никак не мог отказаться от своей последней крупицы контроля в этих отношениях – только не тогда, когда она продолжала отвергать нас.
— Это к лучшему, – сказал я ей своим самым успокаивающим голосом.
 Слезы выступили в уголках ее глаз, угрожая пролиться.
— Каждый раз, когда я спорила с твоим отцом, он вслух размышлял, будет ли «к лучшему» вернуть меня в лечебницу. До сих пор я не понимала, что это была скрытая угроза за то, что я ему противоречила. – Ее нижняя губа задрожала. — П-пожалуйста, Ксандер. Я не хочу снова так жить, постоянно задаваясь вопросом, не нахожусь ли я в одном неверном шаге от того, чтобы оказаться взаперти.
— Я никогда так с тобой не поступлю, – поклялся я.
 Она покачала головой.
— Это ты сейчас так говоришь.
— Джордан...
— Единственное, чего я хочу, – это свободы, – пробормотала она, опустив голову с побежденным видом.
 Закрыв глаза, я разочарованно выдохнул. Наконец-то она была там, где я хотел её видеть. Единственным способом сохранить спокойствие была гарантия того, что она останется рядом со мной.
— Мы поговорим об этом позже. А сейчас собирайся, потому что я не уйду без тебя.
 Джордан не пошевелилась.
 Разъяренный, я сорвал с нее простыню, обнажив идеальную пару аппетитных сисек. Тиканье часов было единственным, что удерживало меня от того, чтобы наброситься на нее.
 Джордан возмущенно пискнула, когда я стащил ее с кровати и понес в ванную. Там я осторожно опустил ее на пол душа и повернул ручку. Она вскрикнула и выругалась, когда на нее полилась холодная вода.
— Что ты делаешь? – закричала она. — Ты с ума сошел!
— Семнадцать минут, – объявил я через плечо, выходя из ванной, бросив последний сожалеющий взгляд на ее прекрасное тело.
 
 
 
 
 — Хоккейные зайки не допускаются на тренировку без приглашения. У Вас есть приглашение от кого-то из игроков? Если нет, тогда Вам нужно уйти.
 Один из административных работников Галифакс Троя хмуро смотрел на Джордан. Он не узнал человека, ведущего её к трибунам, так как моя бейсбольная кепка была низко надвинута, скрывая лицо.
 Джордан, похоже, почувствовала облегчение от этого правила, поскольку не желала присутствовать на моей тренировке. Такая реакция вывела меня из себя.
— Она, блядь, не хоккейная зайка, – рявкнул я в его неуважительное лицо. — Она моя девушка.
 Джордан открыла рот, чтобы возразить, но я сжал ее руку так крепко, что ее голос прозвучал как хныканье. Ее отрицания довели меня до предела и я больше не собирался терпеть их.
— Ксандер Максвелл. – Глаза мужчины широко раскрылись. — Я не знал, что она с тобой. – Тем не менее, его взгляд неуверенно метнулся к Джордан. — Тренер сказал...
— Она остается, – объявил я, не оставляя места для споров. Я кивнул охранницам, стоящим у выхода, чтобы убедиться, что они меня услышали. Они ответили на мое заявление короткими кивками.
 Вчера вечером я связался с кузенами, и попросил подобрать мне команду охраны. Узнав, что я сломал Генри нос, Дэймон немедленно прислал мне список, полагая, что дополнительные меры призваны защитить меня от мести отца. Однако две охранницы, прилетевшие сегодня утром из Нью-Йорка, были здесь, чтобы присматривать за Джордан.
 Я не хотел допускать милых встреч между ней и неприметным мужчиной -телохранителем, отвечающим за ее защиту. Ему хватило бы спасти ее всего один раз, чтобы вызвать у нее что-то вроде синдрома спасителя. Возможно, это было маловероятно, но я не хотел рисковать. Цель заключалась в том, чтобы сократить ежедневные контакты Джордан с другими мужчинами, а не увеличить их.
 Мои рассуждения были подтверждены в течение нескольких секунд.
 Ассистент вновь осмотрел Джордан, на этот раз более оценивающе. С первого взгляда он не обратил на нее внимания. Она выглядела великолепно даже в простых черных леггинсах и джерси с моим именем, который я обманом заставил ее надеть, спрятав все купленные ею блузки. Выражение его лица потеплело, как только она распустила волосы, собранные в тугой хвост. Мягкие золотистые локоны рассыпались по ее плечам, обрамляя лицо в форме сердца и вишневые губы. В его глазах загорелся огонек, в то время как в моих вспыхнуло пламя.
— Тебе нравятся твои глаза? – зарычал я. — Если хочешь сохранить их, то лучше отвернись. Прямо сейчас!
— Прости, мужик. Я не хотел...
— Исчезни. СЕЙЧАС ЖЕ! – рявкнул я.
 Джордан ахнула, когда мужчина поспешил прочь, поджав хвост.
— Это было необходимо? – упрекнула она, глядя ему вслед.
— Да, – огрызнулся я. — И смотри на меня, а не на других мужчин.
 У нее отвисла челюсть.
— О чем ты говоришь? Почему ты ведешь себя так… – Джордан резко закрыла рот, когда по катку разнеслись голоса. Приглашенные хоккейные зайки заняли отведенные им места. Мои друзья по команде обычно заходили с задних рядов, но на нас было устремлено достаточно взглядов, чтобы заставить ее поежиться.
 Не желая ухудшать отношения между нами, я отправился в раздевалку, чтобы переодеться для тренировки. Она была угрюмой с тех пор, как узнала о моем плане взять над ней опекунство, и я не знал, как это исправить.
 Чего она ожидала от меня? Суд обязал ее иметь опекуна, и я не мог позволить Генри выполнять эту роль.
 Возможно, благородным поступком было бы засвидетельствовать, что Джордан находится в здравом уме, и подать апелляцию, чтобы отменить необходимость опеки, тем более что она отчаянно хотела свободы. Идти против ее воли было погано, но я был поганым. Где-то в глубине души я знал, что она не останется рядом, если я не заставлю ее. Что бы Джордан ни испытывала ко мне, она не желала заводить романтические отношения со своим пасынком.