Ксандер (ЛП)

 В тот единственный раз, когда я встретила Генри, я приготовилась к конфронтации, но он ошарашил меня, попросив в последнюю минуту организовать новогоднюю вечеринку в честь Ксандера. Затем он сказал:
— Вот контракт Ксандера с НХЛ. Просмотри его.
— Как тебе удалось получить его так быстро?
— Он согласился, чтобы ты представляла его интересы, и я не позволю ему пересмотреть решение. Мне нужно, чтобы ты исправила общественное мнение о его отношениях с семьей. Ты, – продолжил он, тыча в меня пальцем поверх своей тарелки с яичницей с беконом, – проследишь, чтобы все было так же безупречно, как… – Генри прервался, переключив внимание на вилку в своей руке. — …ну, может быть, не как это столовое серебро, – неприязненно сказал он. Даже когда все шло идеально, Генри мог найти изъян. — Проследи, чтобы все приборы были начищены к вечеринке.
 В голове промелькнул образ напряженного взгляда его сына в машине. Чувство тревоги усилилось, когда волна чего-то похожего на страх пробежала по моей обнаженной коже.
 Он оставил контракт Ксандера с НХЛ на моем туалетном столике. Его репутация в хоккейной среде была безупречной, что позволяло легко работать с ним. Шумиха поднимется только в том случае, если кто-нибудь раструбит о его флирте с мачехой…
 Я покачала головой, натягивая платье через голову и разглаживая блестящую шелковую ткань на своих изгибах.
 Все будет хорошо. Возможно, все это было серьезным недоразумением – плодом моего воображения, поскольку Ксандер никогда не казался мне импульсивным. Он был таким же гладким и холодным, как каток, на котором он играл.
 И это к лучшему, решила я, застегивая золотые серьги от Van Cleef и Arpels Alhambra.
 Когда я спустилась по лестнице, отовсюду доносилась музыка. Я наняла струнный квартет, и они играли классические версии лучших хитов, сладкие звуки скрипок пронзали мои барабанные перепонки.
 Я обогнула фонтан из шампанского, задержавшись ровно настолько, чтобы убрать отставленный пустой бокал и передать его стоящему рядом официанту. Торопливо пробираясь сквозь толпу, я обменивалась любезностями с незнакомыми людьми, принимая комплименты по поводу еды, музыки и вина.
 Внутри меня бушевала буря.
 Что бы сказали эти люди, если бы узнали, что я сделала со своим пасынком? Чувство вины терзало мое сердце.
 Волна тошноты накатила на меня, и я схватила фужер с шампанским с круглого черного подноса у одного из официантов.
 Возможно, Ксандер поддался минутному помешательству, вызванному алкоголем. Также вероятно, что его эмоции были на пределе. Как он мог не обижаться? Его отправили в детскую комнату, как непослушного ребенка, а отец открыто презирал его на каждом шагу.
 Все в этом доме ходили по натянутому канату, потому что любая оплошность приводила к гневу Генри. Оставаться счастливым, когда кто-то дышит тебе в затылок и критикует каждое твое действие, было непросто. А когда люди живут под давлением, сдерживаемые эмоции неизбежно вырываются наружу.
 То, что произошло, было ошибкой, – решила я, делая еще один долгий глоток шампанского и меняя пустой фужер на наполненный. К третьему бокалу алкоголь поплыл по моим венам.
 Черт. Мне нужно было засунуть этот грязный секрет глубоко внутрь себя и сосредоточиться на своем браке. Генри был моим будущим. Это был идеальный вечер, чтобы отпраздновать мою возрожденную надежду на семью, вот только где была моя семья? Где был Генри?
 Наконец я мельком увидела его темно-синий костюм. Итальянского покроя, потому что он уменьшал плечи и стройнил. Он двигался в сторону нашего помпезного коридора.
 Я попросила персонал установить в этом коридоре башню с шампанским, потому что гости любили делать здесь фотографии для Instagram. Картины украшали обе стороны роскошных стен, наряду с богатыми гобеленами и позолоченными зеркалами. Полированная мраморная плитка и мягкие ковры добавляли очарования, хотя, когда я вошла в пустой коридор, все уже разошлись.
 Генри стоял в самом конце. Почувствовав облегчение, я двинулась к нему... и тут же замерла.
 
 Он был не один. Кто-то еще был с ним у башни с шампанского, хотя я не могла разглядеть другого человека, пока не завернула за угол.
 Меня словно подталкивали неподвластные мне силы, побуждая сделать решительный шаг и стать свидетельницей сцены под мягким светом, заливающим пространство.
 Рядом с ним стояла стройная брюнетка лет двадцати, одетая в прозрачное платье, которое оставляло мало места для воображения. Рука моего мужа лежала у нее на плече, собственнически поигрывая бретелькой ее платья. Я узнала этот жест: он так же непринужденно и суетливо играл с браслетом своих Ролексов, когда ему было скучно.
 Он и раньше прикасался к ней подобным образом, – подумала я, чувствуя тошноту.
— … не могу дождаться, когда сниму это с тебя позже, – пробормотал он. — Я подумал, что приберегу бутылку шампанского, чтобы отнести в офис, может быть, сегодня вечером. Я мог бы пить Дом8 прямо с этих больших, идеальных сисек, пока ты...
 Кровь в моих венах застыла. Я прочистила горло. Генри и брюнетка дернулись, ее большие, идеальные сиськи подпрыгнули вместе с ними.
— Джордан!? – Генри быстро пришел в себя. — Это моя жена, – сказал он брюнетке, которая все еще шокировано хлопала оленьими глазками. — Я думал, ты занимаешься гостями, детка, – сказал он мне. Он никогда не использовал ласковые слова, если только не косячил.
 Я стояла и смотрела на своего мужа с другой женщиной, впиваясь ногтями в кожу.
 Мне следовало чувствовать опустошение. После всего, что я сделала, чтобы завоевать любовь мужа, только для того, чтобы остаться еще более изможденной, чем раньше, – это должно было подкосить меня или вызвать безудержный поток слез.
 Ни того, ни другого не произошло.
 Учитывая наш непростой брак, измена не стала неожиданностью. У меня было подозрение, что он больше не верен мне. Конечно, думать об этом и видеть это – две разные вещи.
 Мои внутренности скорее онемели, чем взорвались от боли. Странно, но я была расстроена, а не огорчена. Он выставлял напоказ свою неверность на новогодней вечеринке, которую заставил меня организовать в последнюю секунду.
 Гнев бурлил во мне, как шампанское, которое я выпила. Я подошла к ним как раз в тот момент, когда он оттолкнул свою любовницу. Брюнетка издала визгливый вопль.
— Как ты мог сделать это на вечеринке, которую попросил меня устроить? – зашипела я.
— Мы обсудим это позже.
 Его глаза пренебрежительно скользнули по мне. Он заканчивал дискуссию так, словно его поимка с любовницей не заслуживала разговора.
— Мы поговорим об этом сейчас! – Возможно, это была вина алкоголя, но я отказывалась, чтобы меня игнорировали. — И каков был твой план? Улизнуть, чтобы поиграть в мокрые игры с шампанским со своей любовницей?
— Джордан, – предупредил он. Снисходительность так и сочилась из него.
 Но с меня было довольно. Я так долго была несчастна, это стало глазурью на торте. Публичное унижение оказалось моим переломным моментом.
— Знаешь что? Я хочу развод, – храбро заявила я.
 В глазах Генри вспыхнул гнев.
— Извини меня, – сказал он брюнетке, не глядя в ее сторону.
 Брюнетка безмолвно кивнула, неуверенно застыв в стороне.
— Помнишь, как я спас тебя из той психушки? – Он понизил голос, чтобы скрыть угрозу, скрывающуюся в его словах.
 Мое сердце упало.
 Я попыталась отстраниться, но он схватил меня за бицепс.
— Еще раз заикнешься о разводе, и я отправлю тебя обратно в тот сумасшедший дом и буду держать под успокоительными круглые сутки.
 Генри заправил прядь волос мне за ухо. Я отшатнулась.
— Я выбрал тебя в жены не просто так, и это так и останется. Мы поняли друг друга?
— Ты отвратителен. – Я вырвалась из его хватки. — Не знаю, как я вообще купилась на твою игру.
— Ты успокоишься. – Он провел пальцем по моему лицу. — И тогда ты поймешь, что то, что у нас есть, лучше, чем сидеть взаперти.