Предложение (ЛП)

— Но я хочу. Позволь мне быть твоим компаньоном в этом. Позволь мне разделить твою боль. Позволь мне обнять тебя и защитить от самого худшего. Позволь мне защитить тебя, детка.
Я слышу его слова, и какая-то часть глубоко внутри меня расслабляется. Я и не осознавала, как сильно мне хотелось почувствовать его сочувствие. И все же, все те дни, когда я переживала из-за того, как поделиться этой очень личной частью себя, он знал. И он никогда не говорил мне об этом. И это слишком для меня.
— Отпусти меня, Лиам.
— Нет.
— У тебя нет выбора.
— У меня всегда есть выбор. — Он потирает затылок. — Может быть, с моей стороны было неправильно не сказать тебе раньше, что я знал.
— Ты правда так думаешь?
— Но я знал, что если попытаюсь завести с тобой разговор, ты возненавидишь меня за то, что я не позволил тебе самой рассказать мне.
— Я и так ненавижу тебя.
Его челюсть напрягается.
— Нет, это неправда.
— О, так теперь ты говоришь мне, что я должна чувствовать по отношению к тебе?
— Позволь мне помочь тебе, Айла. Пожалуйста.
Я поднимаю руку.
— А тебе не приходило в голову, что, возможно, мне нужно сделать это самостоятельно, для моей собственной уверенности в себе?
— Но ведь ты можешь сделать это, когда я буду рядом, чтобы защитить тебя от худшего.
Какая-то часть меня понимает. И, возможно, он прав. Может быть, это не должно быть такой большой борьбой, как было бы, если бы я была сам по себе. Может быть, мне не нужно изолировать себя так, как я делала это последние несколько лет. В любом случае, мне нужно время, чтобы все обдумать.
Я потираю висок.
— Отпусти меня, Лиам.
Он выдерживает мой взгляд и, должно быть, видит, насколько я серьезна, потому что его лицо ужесточается. Его глаза сосредотачиваются. Краска сходит с его лица. Он выглядит так, словно потерял своего лучшего друга и все, что ему дорого в его мире. Я никогда не думала, что увижу, как этого могущественного, доминирующего мужчину поставят на колени.
Вот что делает такое состояние, как у меня. Это влияет не только на меня, но и на всех, с кем я вступаю в контакт. Это одна из причин, по которой я хотела держать все проблемы при себе. Так мне казалось проще. К тому же это был более трусливый способ уйти от всей ситуации.
Мне не нужно ни с кем это обсуждать или объяснять тонкости того, как я с этим справляюсь. Мне не нужно ни с кем вступать в конфронтацию по поводу того, как это влияет на качество моей жизни. Я имею в виду, что это усложняет повседневную жизнь, но я могу с этим справиться. Я не умираю. У меня нет рака, хотя многие неизменно предполагают именно это, когда видят женщину с лысой головой. Я знаю это; я читала истории других людей, переживших облысение, так что у меня есть общее представление о том, чего ожидать теперь, когда я открыла себя миру.
И было бы только лучше, если бы Лиам был на моей стороне. Кто-то с его властью и влиянием мог бы проложить мне путь. Что еще более важно, он был бы эмоциональной поддержкой.
Но, может быть, я этого не хочу. Может быть, пришло время мне разобраться с этим самому. Чтобы доказать, что я сильнее, чем думала. Я зашла так далеко не для того, чтобы прятаться за защитой другого, даже если этот мужчина — мой муж… Я имею в виду, мой ненастоящий муж. Мужчина, которого я люблю.
Если я сделаю это сама, это будет означать отказ от любви всей моей жизни, и позже я могу возненавидеть себя. Но если я начну зависеть от него, если я не буду делать это по-своему, я потеряю всякое уважение к себе. Наши отношения начинались как взаимовыгодное соглашение, но зависимость от него сделает меня его должницей, и я не могу с этим смириться.
— Лиам, я не хочу причинять тебе боль…
— Тогда не поступай так. — Его плечи вздрагивают. Он пристально смотрит на меня, и я знаю, что он догадывается, о чем я думаю. — Не делай этого, Айла, — рычит он.
— Я должна, детка. — Я сглатываю. — Мне нужно сделать это на своих условиях, Лиам. Это единственный способ доказать себе, что это не определяет меня. Мне нужно перестать винить себя за то, что всегда было вне моего контроля. Мне нужно перестать принижать себя из-за своего состояния.
 
Кожа вокруг его глаз напрягается. Он открывает рот, как будто хочет что-то сказать, но я качаю головой.
— Ты помнишь, что ты сказал ранее о том, что я не должна тратить свою энергию ни на кого?
Он кивает.
— Я воспользуюсь ей сама, Лиам.
43


Я позволил ей уйти от меня. Снова. На этот раз она заставила меня пообещать, что я не буду защищать ее от бури в СМИ, которую она спровоцировала. Моя прекрасная, великолепная, сильная жена ушла, но только после того, как я взял с нее обещание, что я не собираюсь ее выгораживать, что я буду стоять в стороне, когда распространится слух о нашем видео и когда в ее ленте в социальных сетях начнут накапливаться комментарии.
Мои пальцы дрожали, когда я прокручивала страницу вниз. Мои ладони вспотели, а во рту пересохло. Я никогда так не нервничал… Даже когда я столкнулся лицом к лицу с ублюдками, которые похитили меня. По крайней мере, тогда я брал свою судьбу в свои собственные руки. Это в тысячу раз хуже — быть свидетелем того, как мир реагирует на ее разоблачение, и не иметь возможности ничего с этим поделать. По крайней мере, казалось, что никто еще не видел ее пост.
Это было полчаса назад. Ее не было всего тридцать минут, а я уже расхаживаю по своему кабинету. Мои мышцы уже напряжены, внутренности так скрутило узлом, что я уверен, меня сейчас стошнит физически. Как я собираюсь держаться от нее подальше, когда все внутри меня настаивает на том, чтобы я оставался рядом с ней, держал ее за руку, утешал ее и отвлекал ее? Когда я буду знать, что одним телефонным звонком я смогу выследить любого, кто осмелится плохо отзываться о ней, и удалить их в онлайн-пространстве.
Нет ничего более неприятного, чем знать, что у тебя есть сила, но тебе не позволено ею пользоваться. Нет ничего более унизительного, чем осознание того, что все деньги в мире, которые могли бы сыграть мне на руку, чтобы помочь ей, находятся под запретом, и только потому, что она настояла. Потому что я не могу пойти против своего слова. Я обещал ей. Это не значит, что я собираюсь сидеть здесь молча, ничего не делая… Но что?
Мой телефон вибрирует при входящем звонке и я отвечаю на него.
— Не делай этого, — говорит Хантер еще до того, как его лицо появляется на экране.
— Не делать чего?
— Что бы ты ни планировал.
Помните, что я говорил ранее о друзьях детства, которые знают вас так хорошо, что могут предугадать вашу реакцию? Что ж, это еще один из тех случаев.
— Ты что, читаешь, блять, мысли? — огрызаюсь я.
— Я твой лучший, блять, друг. В любом случае, разве не это означает «ЛДН»?
Я сердито смотрю на него.
— Тебе что, десять?
— Ты что, болван? — спросил я.
Я качаю головой.
— Весь этот разговор — полный бред.
— Не больше, чем если ты сделаешь то, о чем будешь жалеть еще долгое время.
— И-и-и, ну вот, ты опять за свое. Как я уже сказал, ты понятия не имеешь, чем я занимался, когда ты позвонил.
— Ты имеешь в виду, что не собирался звонить Карине Бошамп и просить ее команду следить за социальными сетями Айлы, блокировать троллей и удалять негативные комментарии так же, как ты контролировал реакцию на объявление о твоей свадьбе?
Я пытаюсь стереть всякое выражение со своего лица, и он грозит мне пальцем.
— Даже не пытайся напустить на себя этот невинный вид. Это делает тебя похожим на Макса после того, как он выкопал все растения на клумбе.
— Ты сравниваешь меня с домашним животным Синклера?
— По крайней мере, я не сравнивал тебя с котенком Майкла и Кармы или черепахой Джей-Джея.