Предложение (ЛП)
— Один из них был добр ко мне. Он всегда прикасался ко мне и делал комплименты. Расспрашивал меня о себе. Приносил мне еду, когда казалось, что остальные забыли обо мне. Он сказал мне, что если я сделаю то, о чем он меня просил, он в конце концов освободит меня.
— Что, — она поднимается на ноги и подходит ко мне. — О чем он тебя просил?
Мои губы кривятся.
— А ты как думаешь?
— Расскажи мне. — Она берет одну мою руку в свои. — Пожалуйста, Лиам, скажи мне.
Я убираю свою руку от нее, затем выхожу на центр комнаты.
— Все началось с того, что он вывел меня из комнаты. Он позволил бы мне принять душ при условии, что сможет наблюдать. Не то чтобы меня это волновало. После нескольких дней, когда я мочился и обделывался, мне не терпелось вымыться. Он даже принес мне чистую одежду. Потом он кормил меня, и под этим я подразумеваю, что он действительно клал еду мне в рот и не позволял мне делать это самому. Я был ужасно голоден, так что мне было все равно. Потом он вернулся в комнату и снова услышал этот адский шум. — Я сжимаю переносицу. — Это продолжалось несколько дней. Сначала я был просто счастлив выйти из комнаты. Мне было все равно, что он со мной делал. Но вскоре он настоял на том, чтобы искупать меня, прикасаясь сначала незаметно, затем более открыто. Я мог сказать, что этот ублюдок возбуждался, но я также знал, что если я запротестую, он закроет меня обратно в той комнате из-за шума. Так что я молчал и терпел это. Все это время я выжидал своего часа. Затем он захотел большего. Он хотел, чтобы я прикоснулась к нему. Когда я отказался, он сказал, что у меня есть выбор. Или я прикоснусь к нему, или…
— Или? — У нее мягкий голос. — Что он тебе сделал, Лиам?
Я делаю глубокий вдох.
— Или я позволю ему электростимуляцию.
— Электростимуляцию? — Я чувствую, как она напрягается. — Ты имеешь в виду…
— Я имею в виду эротическую электростимуляцию или E-Stim, когда электричество используется для возбуждения человека.
Воцаряется тишина. Я уверен, что шокировал ее. Намеренный каламбур. Когда я больше не в силах это выносить, я оглядываюсь через плечо и вижу, что она смотрит на меня с выражением такого сочувствия, что у меня перехватывает горло. Та тяжесть в моем желудке, когда кажется, что я проглотил десятитонный грузовик, вернулась — тот проклятый груз, который я так часто носил с собой после того инцидента.
Я возвращаюсь к кровати, опускаюсь на нее и вздыхаю.
— Итак, я позволил ему это сделать. Я не хотел прикасаться к нему, поэтому позволил ему стимулировать меня электричеством. К своему абсолютному ужасу, я обнаружил, что это меня заводит. Ублюдок начал давать мне маленькие заряды электричества, затем более высокие, обучая меня достигать эрекции и кончать по команде. И все это время он наблюдал за мной и дрочил.
Ее голос срывается:
— Мне так жаль, Лиам. — Я пожимаю плечами, но она продолжает. — Итак, он никогда не принуждал тебя…
Я качаю головой.
— Только в тот день, когда мне, наконец, надоело, и я отказался сотрудничать. Он, казалось, вышел из себя и дал мне пощечину. Я сопротивлялся ему, но, конечно, я едва ли был мужчиной, а он был сильнее. Он одолел меня и начал душить. Я запаниковал.
Ты знаешь, что говорят о жизни, проносящейся перед твоими глазами, когда ты вот-вот умрешь? Оказывается, это ложь. Я понял, что едва выжил. Так что, с точки зрения воспоминаний, было не так уж много такого, к чему я мог бы прикоснуться. И именно тогда я с уверенностью понял, что не умру. Ни один придурок-извращенец сможет меня убить. Не тогда, когда я еще даже не начал жить. Я сопротивлялся, сбросил его с себя, затем использовал те же провода, которыми он снабдил меня, чтобы завязать узел у него на шее и сжимать, сжимать. Он сопротивлялся мне, но я был настойчив. Я боролся за свою жизнь. Я затягивал провода до тех пор, пока его глаза не выпучились, рот не открылся, а лицо не побагровело. И даже тогда я не остановился. Я продолжал выжимать из него жизнь, пока не услышал звук за пределами комнаты.
Я отпустил его, затем выбежал из комнаты и побежал по коридору к главной двери, которая, слава богу, была открыта. Вошел какой-то мужчина, и я застал его врасплох. К тому времени я был так сосредоточен на том, чтобы сбежать, что ничто не могло меня остановить. Я сбил его с ног, выбежал из здания и оказался на улице. Это был жилой район с домами по обе стороны. Ублюдки держали меня в доме, который снаружи выглядел как обычный загородный дом.
Навстречу мне ехала машина, и я выбежал на улицу и бросился ей навстречу, чтобы водитель остановился. Он хотел отвезти меня в больницу, но я отказалась. Вместо этого я убедил его подвезти меня до ближайшей станции метро и оплатить мой проездной. У меня есть его адрес, и позже я отправил ему деньги с запиской, в которой говорилось: «Спасибо.» Я решил, что позволю ему догадаться, кто это прислал — я, конечно, не называл ему своего имени.
— Как бы то ни было, я смог вернуться в университет и пошел в свою комнату. Где-то по пути я потерял свой телефон, и мои родители пытались дозвониться до меня, чтобы сообщить, что Уэстон уже найден. Итак, я оставил все это позади и двинулся дальше. — Ха-ха. Продолжай твердить себе это, приятель.
— И это было все? Никто не искал тебя?
Я качаю головой.
— Мои родители переживали исчезновение Уэстона. Мне уже было восемнадцать, и я учился в университете. Для меня не было ничего необычного в том, что я не отвечал на звонки или неделями не разговаривал с ними.
— А как насчет кураторов в университете? Конечно, кто-нибудь заметил бы, если бы ты не посещал свои занятия?
Я бросаю на нее косой взгляд.
— Что? — Она хмурится. — Это разумный вопрос.
— Я был богатым, титулованным спортсменом, детка. Ты думаешь, профессора или администраторы осмелятся задавать мне вопросы? — Я выдыхаю. — Еще и потому, что я был избалованным, импульсивным идиотом, я решил уехать один, чтобы попытаться найти Уэстона. Это то, что привело к моей поимке его похитителями. А позже, когда я сбежал, я ничего не мог сказать, потому что мне было слишком стыдно, что я позволил себя поймать. Должен был поддерживать свою репутацию любой ценой, понимаешь? — Я опускаю руки между колен. — Единственным утешением является то, что Уэстон и его друзей отпустили, пока я находился в плену. Мне хотелось бы верить, что это был обмен пленными…
Она сокращает расстояние между нами, присаживается передо мной на корточки, затем касается моей щеки.
— А твои друзья не интересовались, где ты был?
— Они подумали, что я уехал домой или что я был с женщиной. Никто не собирался вести себя как слабак и поднимать тревогу только потому, что меня не видели несколько недель.
— С женщиной, да? — Ее брови опускаются.
Впервые с тех пор, как я проснулся от звука собственных криков в ушах, в моей груди стало легче.
— Ты ревнуешь из-за этого, детка?
Она поджимает губы.
— Ты расстроена из-за того, что я спал с девушками в университете?
Она протягивает руку и обхватывает пальцами мою шею, приближая свое лицо к моему.
— Меня не волнует, с кем ты был до того, как появилась я. Нет, забудь это. Мне действительно небезразлично, с кем ты был, но я ничего не могу с этим поделать. Но если я когда-нибудь увижу тебя с другой женщиной, я сначала убью ее, а потом оторву тебе яйца.
Я не могу сдержать улыбку на своих губах. Я хватаю ее за талию и сажаю к себе на колени.
— Скажи это еще раз.
— Что? — Она надувает губы.
— Такая собственница, Божья коровка.
— Не больше, чем ты. — Она цепляется пальцами за ворот моей рубашки. — Я сожалею о том, что с тобой случилось. Но я не жалею, что ты убил этого ублюдка.
— Такая кровожадная. — Я вглядываюсь в ее лицо. — Это руки убийцы, детка.
— Или того, кто сделал то, что должен был сделать, чтобы выжить. Если ты думаешь, что это заставит меня посмотреть на тебя по-другому, то ты ошибаешься.
Я выдерживаю ее пристальный взгляд, и в нем я вижу решимость. Она не расстроена из-за того, что я сделал, чтобы выжить. Она не испытывает отвращения из-за того, что случилось со мной.