Предложение (ЛП)

Перевод группы: t.me/library_books_b
Тем, кто любит жестоких мудаков у которых на самом деле есть сердце…
1
— В твоем словаре есть еще какое-нибудь слово, кроме «нет»? — Я сжимаю в пальцах свой сотовый телефон и борюсь с желанием швырнуть его в голову этому говнюку, который смотрит на меня свысока из-под своего аристократического носа. Скорее всего, его корона настолько твердая, если бы я его ударила, то разбила бы телефон, а я не могу этого допустить.
Не тогда, когда до «свадьбы века» остается меньше недели. Свадьба, которая будет более уникальной, чем любая из свадеб, вошедших в десятку самых эффектных свадеб, составленную таблоидами или, действительно, влиятельными людьми, которые любят составлять подобные списки.
И я являюсь создателем этого события — свадьбы, которую я планировала последние три месяца. Свадьба, которую с нетерпением ждут влиятельные люди, медийные персоны и любимцы общества. Свадьба, которая поставит мой начинающий бизнес по организации свадеб на гребаную карту. Я и раньше организовывала громкие свадьбы, но ни одна из них не соответствовала тому интересу, который возник вокруг этой. Дело не только в потраченных на это деньгах, но и в том факте, что в нем участвует один из самых известных холостяков в мире, обрученный с единственной дочерью известного промышленника.
После этого мероприятия мне больше никогда не придется рыскать по округе и выпрашивать клиентов. После этого мать-всех-вечеринок, я, Айла Бейли, произнесу тост за каждую будущую невесту и их мам. Первый пункт назначения для любой женщины, которая собирается выйти замуж и хочет, чтобы ее брак был событием, которое случается раз в жизни. Из тех, что попадут в колонки светской хроники «Hello!» и «Ок!». Такие, которые будут освещаться на страницах светской хроники, от New York Times до The Times и во всех свадебных блогах и журналах между ними. Тот, который навсегда изменит мою жизнь. Предполагая, что я смогу придумать, как справиться с отвратительным темпераментом жениха на указанном мероприятии.
— Забудь, что я это сказала. Я не хотела выходить из себя, — говорю я сквозь стиснутые зубы.
Мудак пристально смотрит на меня.
Считаю в обратном порядке от десяти, девяти, восьми — я делаю глубокий ровный вдох — семь, шесть, пять — я расправляю плечи, чтобы ослабить боль, которая цепляется за мои мышцы, как сорняк за бархат. Четыре, три, два — я запихиваю свой гнев поглубже, в самый низ живота, где вспыхивает пламя, а затем отступает. Один. Спокойствие течет по моим венам.
Я непоколебимая река, полная умиротворения. Плавающий воздушный пузырь. Снежинка, которая мягко опускается обратно на Землю. Я надевая фальшивую улыбку, которая, надеюсь, кажется этому мудаку искренней.
— Мне жаль, мистер Кинкейд. Пожалуйста, примите мои извинения за мою вспыльчивость.
Мистер-Палка в заднице — или, попробуй-достать-это-бревно-из-его-задницы — приподнимает подбородок.
— Нет.
— Извините?
— Нет. В моем словаре нет другого слова, когда речь заходит о разговоре с вами.
У меня отвисает челюсть. Нет, в буквальном смысле, она падает на пол, и мне приходится поднимать ее обратно и прикладывать к лицу, как одному из персонажей мультфильмов, которые я смотрела в детстве. Ладно, может быть, не «буквально», но вы понимаете, что я имею в виду.
— Вы всегда такой придурок? Неужели вы не можете хотя бы быть вежливым в разговоре? — Я фыркаю.
— Вы хотите, чтобы я оплатил счет за это клоунское шоу, или вы хотите, чтобы я притворился, что я на чаепитии?
Клоунское шоу? Он назвал всю тяжелую работу, которую я вложила в концептуализацию этой церемонии — которая является произведением искусства, если спросите меня, — клоунским шоу? Если это клоунское шоу, то только потому, что он клоун. Прежде чем я успеваю обрушить на него свой выбор оскорблений и превратить наши деловые отношения в груду обломков, равную «Титанику», я поджимаю губы.
 
Он свирепо смотрит на меня. Я смотрю в ответ. Молчание между нами затягивается. Его ноздри раздуваются. Пульс бьется у него на виске. Его серые глаза становятся бесцветными — кусочки стекла, которые отражают мои эмоции в ответ. А эти его ресницы? Господи Иисусе, у него такие длинные вьющиеся ресницы. Почему самые ужасные представители мужского пола всегда наделены превосходной внешностью? Почему мистер Рожденный-с-золотой-ложкой-во-рту должен выглядеть так великолепно?
Чей-то кашель прорезает пространство между нами. Бросив последний убийственный взгляд на грубого-придурка, я поворачиваюсь лицом к женщине, которая поравнялась с нами двумя.
— Ммм, все в порядке? Вы двое снова ссоритесь? — Лайла, моя клиентка и будущая невеста на «свадьбе века», которую я надеюсь устроить, переглядывается между нами. Она выглядит нервной и это не просто немного встревоженной. По правде говоря, она имеет право быть такой, потому что отношения между мной и ее будущим мужем в последнее время еще больше ухудшились. Мы с Лиамом Кинкейдом никогда не ладили. Казалось, мы сразу же невзлюбили друг друга с того момента, как встретились.
Такого со мной раньше никогда не случалось. Я общительный человек. Я люблю разговаривать с незнакомыми людьми и преуспеваю в том, чтобы расположить к себе клиентов, с которыми встречаюсь впервые. И мне нравится воплощать мечты невест в реальность. Мне нравится заботиться о них, успокаивать их тревоги, толковать их видения и наблюдать за звездами в их глазах, когда они идут к алтарю навстречу своим женихам.
Это одна из причин, по которой я стала организатором свадеб. С другой стороны, это единственная профессия, которая, казалось, приглянулась мне, как только я попробовала в ней свои силы. И учитывая, что это самый масштабный проект, за который взялось мое молодое агентство по планированию свадеб, для меня вдвойне важно наладить отношения с моим клиентом. Конечно, Лайла — мой ежедневный контакт, но счета оплачивает Лиам-придурок-Кинкейд. Так что в моих интересах быть с ним вежливой… Но как я ни старалась, с самого первого нашего разговора он настроил меня не в ту сторону. Я никогда не оскорбляла никого из своих клиентов в лицо — до сегодняшнего дня, — и это несмотря на то, что это может поставить под угрозу этот проект, меняющий жизнь. И это уже кое-что.
— Айла? — подсказывает Лайла.
— Я в порядке. Мы просто, э-э, обсуждали размер свадебного торта.
— О, но я думала, мы решили сделать семислойный торт с шоколадом и бананами, а сверху положить конфеты.
Я вздрагиваю. Как и Лиам. В этом я на стороне ублюдка, хотя никогда не подам виду. К тому времени, когда свадебный торт разрезан, большинство гостей устали или пьяны. На самом деле единственный человек, который заботится о том, чтобы разрезать торт, — это невеста.
Большинство женихов к этому моменту церемонии готовы с криками убежать с мероприятия или с удовольствием посидеть на корточках со своими друзьями. А немногие романтичные люди готовы увезти своих невест.
Лиам, насколько я могу судить, не попадает ни под одну из этих категорий. На самом деле, он совсем не подходит на роль жениха. Я никогда не встречала человека, менее заинтересованного в церемонии. Большинство женихов, по крайней мере, притворяются ради своих будущих жен, и если они оплачивают счета, задают несколько вопросов о предстоящей свадьбе. Только не Лиам. Думаю, вот что происходит, когда у тебя так много денег, что тебе все равно, как твоя будущая половинка собирается их потратить.
— А ты как думаешь, Лиам? Тебе нравится шоколадно-банановый пирог, не так ли?
Глаза Лиама остекленевают от этого вопроса. Как будто он уже забыл предыдущее описание Лайлы.
— Она говорит о свадебном торте, — бормочу я.
— Я в курсе, — огрызается он. Но когда он поворачивается к Лайле, черты его лица становятся мягкими, как и голос. — Все, что ты захочешь.