Соблазнительный маленький воришка (ЛП)

Следом за Бостон вступают Греко, за ними Андер и Альто. Кенекс и Кайло присоединяются к нам на балконе, глядя сначала на Дамиано, а потом на меня.
— Ты думаешь, они причинят ему вред? — Кайло волнуется, и Кенекс толкает его локтем в бок. — Я имею в виду, твоему отцу?
Я приподнимаю плечо, слегка улыбаясь ему. Очень мило с его стороны проявлять заботу, когда мой отец не проявил к нему ни грамма человечности. Все кивают, глядя на меня, ожидая инструкций, которые я должна дать. Ждут ответа, который, как предполагается, у меня должен быть.
У меня ничего нет. Ну, может быть, самое маленькое озарение.
— Я бы сказала, что это Отто, наконец, пришел за ним в поисках Оливера, но наш отец сказал, что на Отто напали как раз перед тем, как сработала наша охрана. Вот почему мы возвращались домой.
Дом кивает.
— Кэлвин рассказал нам о том, что произошло в особняке Хеншо.
— Что, если Отто и его семья инсценировали нападение, чтобы прикрыть себя, чтобы он мог прийти за папой без последствий? — Спрашивает Бостон.
Мои глаза расширяются.
— Срань господня.
— Должно быть, так оно и есть, — соглашается Дом.
Так и есть.
— Хеншо пришлось…
Гигантская фигура Сая врывается в комнату, и слова замирают у меня на губах, мои мышцы напрягаются, когда он направляется к нам, его костюм все еще на месте, никаких признаков нападения на имя, которое он поклялся защищать. Для всех остальных в комнате его лицо, вероятно, выглядит спокойным и непроницаемым, но, как я уже сказала, я провела рядом с этим человеком больше времени, чем кто-либо из моей семьи или группы друзей. Я вижу напряжение в его глазах, которое он пытается скрыть, но не может. Линии вины?
Его глаза встречаются с моими, и у меня пересыхает в горле.
— Тебе что-нибудь нужно? — Спрашивает он, его взгляд пристальный и испытующий.
Я не могу обрести дар речи, поэтому просто качаю головой, и, хотя ему требуется минута, он, наконец, принимает это за ответ и возвращается в холл. В ту секунду, когда он скрывается из виду, глаза Бостон сужаются, и она тихо бежит к двери, закрывая ее как можно тише и защелкивая замок, прежде чем броситься обратно в мою сторону.
— Что это? — Спрашивает она, и затем все взгляды устремляются на меня.
Я делаю глубокий вдох, рассказывая им все, что я решила пропустить ранее, потому что мне нужно было время, чтобы попытаться осмыслить это для себя. Я признаю тот факт, что мне следовало упомянуть об этом с самого начала, особенно с тех пор, как он был с нами в этих стенах, но никто не винит меня за это.
Бронкс достает свой компьютер, и они с Дамиано склоняются над ним на моей кровати, пока она взламывает телефон Сая. Удивительно, но ей требуется всего три минуты, чтобы ознакомиться с новейшим программным обеспечением своего отца. Она делит содержимое и печатает небольшими порциями, раздавая их всем мальчикам, и они присаживаются на корточки, перечитывая все личные разговоры Сая.
У него нет ни семьи, ни женщины, хотя я уверена, что он находит способ провести с кем-нибудь время, так что там нет ничего, кроме общения с моим отцом и другими членами нашей команды. Некоторые от Кэлвина и членов палаты представителей, включая Джаспера. В каждом сообщении содержалась важная информация, касающаяся нас, девочек, и нашей безопасности. Или больше обо мне и моей безопасности, поскольку он нес за меня ответственность, но ни одно из них не было необычным или вызывало беспокойство.
Проходит еще сорок пять минут, пока что-то начинает всплывать на поверхность, и Сэйлор подает мне третий капучино.
— Здесь ничего нет. Вообще ничего, что могло бы насторожить, — говорит Бронкс, глядя на мальчиков, которые кивают в знак согласия.
— Единственное, на чем я остановился, это на спорах между ним и твоим отцом, он возражал против того, чтобы его держали подальше от тебя, — добавляет Кайло. — Но, может быть, именно так он сбил Райо со следа?
Их слова должны были бы утешать, но это не так ни в малейшей степени. Я не могу избавиться от беспокойства, скручивающегося во мне узлом.
 
— А как насчет…
Ноутбук Бронкс звенит, и ее голова поворачивается в мою сторону, когда все наши указывают на нее. Как один, мы вскакиваем, бросаемся к ее компьютеру, все мы нависаем над ней, не видя ничего, кроме безумного кода на экране, который мы должны ждать, пока она объяснит.
— Он получил сообщение, но номер не сохранен, — торопит она. — Срань господня, тут написано, «он весь твой». — Ее глаза устремляются в мою сторону, уголки морщатся. — Что бы это могло значить? Кто весь его?
Я открываю рот, чтобы заговорить, но Дамиано опережает меня.
— Подожди! Смотри! — Он приближается.
— Пришло вложение, — понимает Бронкс, ее пальцы быстро бегают по клавиатуре, появляются маленькие окошки, в которых она набирает цифры, прежде чем они исчезают и появляется другое, за которым следует экран загрузки.
— Он открывает его.
И тогда появляется фотография.
Теплая жидкость брызжет мне на ноги, чашка выскальзывает из рук моей сестры, когда я вижу образ моего отца, прикованного цепью к бетонной стене.
Еще один сигнал.
Бронкс творит свое волшебство, и затем ее слова превращаются в тихий, осторожный шепот.
— Ты знаешь, где он…
Мое сердце бьется неровно, мои пальцы обхватывают пальцы Бостон, когда ее пальцы находят дорогу к моим, и мы смотрим друг на друга, оглядывая комнату, и я не уверена, что сказать, как это сказать или что делать дальше. А потом я отпускаю ее и внезапно выскакиваю за дверь, бегу по коридору и спускаюсь по винтовой лестнице, все остальные следуют за мной по пятам, когда мы врываемся в фойе. Глаза Джаспера расширяются, когда он видит, что мы подходим ближе, и он вытягивается по стойке смирно, ожидая указаний, если мы их дадим.
— Кэлвин?
— На заднем дворике, мисс Ревено. — Мы уже направляемся туда, прежде чем он заканчивает говорить, поэтому пропустили поклон, который, я знаю, он отвешивает при нашем выходе.
Дамиано прокладывает путь передо мной, распахивая двойные двери и придерживая их, чтобы остальные могли протиснуться внутрь. Мы бежим через ряд роз, огибая фонтаны, пока не добираемся до главной зоны отдыха, где резко останавливаемся. Взгляды Кэлвина и нескольких других охранников устремляются в нашу сторону, и они медленно поднимаются на ноги, но мое внимание приковано к мужчине, стоящему в десяти футах в стороне, одинокому и затененному темнотой.
Сай стоит там, не отрывая глаз от своего телефона и хмурясь, пока печатает, и я почти испытываю искушение сбежать обратно наверх, просто чтобы посмотреть, что он ответил.
Как один, мы маскируем выражение своего лица, становимся совершенно бесстрастными и используем все наши тренировки, чтобы убедиться, что мы остаемся такими, когда, наконец, его голова поворачивается в нашу сторону.
Я не могу сдержать резкий вдох, который делаю, когда его глаза встречаются с моими, и мне словно в горло вливают кислоту. Боль от предательства почти невыносима, когда беспокойство наполняет его ужасные глаза, и он устремляется ко мне. Его руки обхватывают мои бицепсы так, как они делали это сотни раз раньше, но на этот раз я чувствую удушье.
— Мне нужно кое с чем разобраться, но я вернусь. Я сделаю это быстро и быстро вернусь.
Он сделает это быстро. Он быстро убьет моего отца и помчится обратно ко мне, чтобы притвориться, будто понятия не имеет, что происходит. Прежде чем я осознаю, что делаю, прежде чем я успеваю хотя бы сделать паузу, достаточную для того, чтобы перевести дыхание, выкидной нож вытаскивается, раскрывается и глубоко вонзается ему в живот. Невнятный стон срывается с его губ, и его хватка на мне усиливается на долю секунды, прежде чем он, спотыкаясь, отступает на шаг.
Слезы текут по моим щекам непрерывными потоками, когда я смотрю вниз, туда, где в его животе торчит лезвие, красная полоска медленно превращается в темно-малиновый круг, который становится только шире.