Хранитель вечности (СИ)
- Нет, мы отлично провели время в лифте.
- Вот и замечательно, - одними глазами он вильнул в сторону, приказывая своим подчиненным исчезнуть из поля зрения. Гок и Флик быстро скрылись за цветочной клумбой и больше Альбер их не видел, - Ты не представляешь, каких трудов мне далось доставить тебя сюда. Каждое полицейское управление в секторе, каждый голубой мундир, все цветные усы хотели заполучить тебя к себе.
- Но зачем? – Альбер был озадачен.
- Как зачем? Ты же у нас теперь настоящая звезда!
- Ага, сверхновая.
- О-хо-хо. И с чувством юмора у тебя все в порядке. Наша ты гордость! – офицер засмеялся, и его красные усы весело запрыгали под его длинным носом, - Я проведу тебя в свой кабинет и введу в курс дела.
Вместе они обошли заставу из цветочных клумб и отправились в дальний конец просторного помещения. С виду так и не скажешь, что это было полицейское управление. Повсюду были цветочные клумбы, малые деревья, уютные скамеечки, точно в каком-то парке. И только многочисленные двери вдоль левой стены с номерами кабинетов на них подсказывали, что Альбер оказался в государственном учреждении. Эта их черта оставалась неизменной тысячи лет.
Они установились у нужного кабинета, и Альбер заметил какое-то движение посреди деревьев. Сквозь густые ветви он смог разглядеть огромный экран, перед которым сидели младшие офицеры. Они уселись перед ним на маленьких ковриках на полу и что-то выкрикивали время от времени. Казалось, что они смотрели какое-то спортивное состязание и активно его комментировали.
- Простите, а чем они занимаются? – почувствовав себя спокойнее, Альбер обратился к офицеру с вопросом.
- Выбирают себе преступления. Ты что первый раз в отделении полиции?
- Нет, я уже бывал в полиции и даже служил там какое-то время, но это было очень давно.
Дверь в кабинет открылась, и Альберу открылся прекраснейший панорамный вид на внутренние сады комплекса. Посаженные в специально разработанный почвенный бетон растения чувствовали себя прекрасно в стенах небоскребов и покрывали их одним сплошным слоем. Желто-зеленые листья, красные бутоны пятиконечной формы и какие-то неизвестные экзотические фрукты размером с баскетбольный мяч гроздьями нависали с нижней части транспортных переездов и пешеходных переходов, коих в воздушном пространстве между небоскребов насчитывалось несколько сотен.
Возле окна стоял письменный стол, а во всю стену растянулся огромный телевизор, поделенный на множество секторов. Под каждым из них был собственный порядковый номер.
- Давай заходи внутрь, и я тебе все расскажу.
Альбер прошел в кабинет и расположился на маленьком стульчике с обратной стороны стола. Прямо перед ним оказался огромный телевизор.
Красноусый офицер голосом активировал телевизор, и на многочисленных экранах появилась картинка. У Альбера глаза разбежались от такого количества информации, и все же он заметил некоторую схожесть между всеми экранами. На всех из них угадывались общие для внутренних частей небоскреба элементы архитектуры, сады, рынки, магазины, развлекательные центры.
Офицер стал давать пояснения:
- На этом полиэкране отображается видеонаблюдение за всем небоскребом одновременно. Для каждого этажа есть свой экран соответственно. Если где-то в здании совершается преступление, то мы узнаем об этом сразу же. Вот посмотри на шестьдесят пятом этаже прямо сейчас происходит драка между двумя продавцами на рынке, - красноусый засмотрелся на экран, казалось, что он болел за того, что был слева. Тот как раз отвесил своему противнику сильный хук и затем собирался бросить его через бедро.
- Я вижу, что они дерутся. Но почему их никто не разнимает? Туда уже выехал отряд полиции?
- Сейчас посмотрим, - офицер с жаром произнес слово «салаги» и на экране появилось огромное изображение центральной части полицейского управления, где перед экраном сбились в кучку младшие офицеры. Голубой мундир пересчитал глазами сотрудников, после чего сделал заключение, - Нет, никто не отправился туда.
- Но почему?
- Потому что это скучное преступление, конечно же. Какая-то драка на рынке. Да она закончится раньше, чем лифт туда успеет приехать. Мы такое уже сто раз проходили.
- Если это скучное преступление, то какое нескучное? Вы что хотите сказать, что вам нужен особый повод, чтобы исполнять свою работу? – Альбер бы человеком высоко ответственным и безалаберность казалась ему величайшим из пороков.
- Альбер, Альбер. Твои представления о полиции, судя по всему, сильно устарели. Понимаешь, преступники измельчали, преступления стали скучными и однообразными, ничего нового никто не придумал за несколько столетий. Одни только однотипные драки за лучшее место на рынке, какие-то мелкие никому не интересные кражи, о которых даже посудачить стыдно, и детские хулиганства, которые можно даже не расследовать, так как и так понятно, кто виноват. Камеры в здании видят все и знают все, знаешь ли. Это уже десятый раз, когда я начинаю работать в полиции. Вот видишь даже до генерал-генерала дослужился, - он вальяжно причесал свои красные усы карманной расческой, - и с каждым разом все скучнее и скучнее. Вообще нечем заняться на работе. Весь день только сидишь и смотришь на экран в ожидании какого-то чуда и мечтаешь, чтобы хоть кто-то совершил какое-нибудь интересное преступление, хоть бы чем-то удивил, хоть бы убийство какое произошло пусть даже непреднамеренное в качестве несчастного случая, или драка с тяжкими телесными, или крупное ограбление банка, хоть бы что-нибудь стоящее! Но нет, ничего не меняется столетиями. На моем веку самое интересное, что здесь происходило – это когда лифт застрял. Даааа, лучший день в моей службе здесь, - он мечтательно завел глаза в верхний правый угол зрения, - Мы всем отделом тогда, как сейчас помню, вызывали бригаду ремонтников и контролировали, чтобы они все сделали правильно. Потом взяли показания у пострадавших. Во всех новостях потом об этом новости крутили лет десять, не меньше. Меня показывали несколько раз, у меня тогда еще усы были такие зеленые-зеленые. Но с тех пор не случилось ничего примечательного. Мы пытаемся это исправить, но у нас пока ничего не выходит.
- Не понял. Что именно вы хотите исправить?
- Низкую преступность, конечно же.
Глаза Альбера расширились от изумления.
- В каком смысле вы хотите исправить низкую преступность?
- Мы хотим повысить ее. Это же очевидно.
- Боюсь, что я не понимаю ничего. Полиция хочет повысить преступность. Разве не должно быть наоборот?
- Наоборот мы уже потрудились, да так, что теперь работы нет. Что называется, перестарались. Теперь вот думаем, как все вернуть обратно. А то работа вроде есть, но заняться на работе нечем.
- А вы не пробовали чем-то другим заняться? Разве нет других профессий?
- Профессии то есть и самые разные, но там учиться надо, знания новые осваивать, навыки. А на полицейского учишься один раз в жизни и потом только по званию растешь. Разве не прекрасно? Единственный минус, что работы нет, преступления скучные, не за что браться, негде проявить себя. Вот мы и пытаемся это исправить.
- И каким образом вы это делаете, если не секрет?
- О, у нас было много инициатив в этом направлении. Мы подавали несколько прошений в Министерство последнего этажа. Просили возобновить продажу алкоголя, табака, наркотических средств или хотя бы около наркотических медицинских препаратов. Во всем было отказано.
«Даже не знаю, почему это!» - чуть было не вырвалось у Альбера.
- Просили возобновить торговлю холодным и стрелковым оружием – отказано. Ухудшить образование – тоже нет. Подавали прошение об ухудшении экономических условий во всем здании. Даже план целый составили, работали над ним несколько месяцев всем отделом. И все равно получили отказ, представляешь?
- Представляю…
- И знаешь, как они это все объясняют?
- Даже не догадываюсь.
- Говорят, что ни одно из этих предложений не окажет значительного влияния на уровень преступности.