Паутинщица (СИ)

Нет, мне не было пять лет, как Соне, и я не был как-то особенно глуп. Но полное отсутствие опыта и замкнутый образ жизни сыграли со мной злую шутку. Я просто не знал, почему так делать нельзя. Судя по взгляду больших васильковых глаз мамы, она знала почему.
— Ден, — мама, услышав шум, спускалась по лестнице со второго этажа, — ты задержался.
Тут она увидела Сонину фигурку на моих руках.
— Кто это? А впрочем…
В ее глазах заметался испуг. Она огляделась, жестом отпустила дворецкого и, приобняв меня, повлекла нас с Соней наверх, в мою комнату. В нашем доме и у стен были уши, и служили эти уши лишь одному человеку — моему отцу.
В комнате я, как и хотел, положил Соню на кровать, а затем посмотрел на маму. Она мялась и нервно крутила кольцо на пальце, явно не зная, как начать разговор. Я же был занят мыслями о том, как устроить Соню поудобнее.
— Откуда ты взял ее? — наконец решилась мама, — Ты ее украл?
— Конечно нет, мама! — я был шокирован. — Как ты могла такое подумать!
Мама стиснула руки в замок, явно пытаясь сохранить равновесие и не сорваться на крик.
— Тогда, кто она? Зачем ты ее привел сюда?
— Это Соня, — сказал я, улыбаясь и приглашая маму познакомиться с моей новой подружкой. — Она потерялась в парке. Наверное, ее бросили. Давай оставим Соню у нас.
Брови женщины поднялись в немом изумлении. Она с жалостью посмотрела на сына.
— Это же ребенок. Не игрушка, не щенок. Ты не можешь просто принести ее с улицы и оставить тут жить.
Мама жестом оборвала все мои дальнейшие возражения и задумчиво поднялась.
— Надо срочно позвонить нашему адвокату. Он подскажет, как лучше действовать в этой ситуации. Наверняка он знает, что можно предпринять, чтобы ни ты, ни девочка не пострадали.
Не знаю, с кем и о чем договаривалась мама, но Соня осталось у нас, и я проводил все свободное от учебы время в играх с ней. Притащил ей с чердака все свои мягкие игрушки, выпрашивал у поварихи сладкие пирожки и даже пытался заплетать Соне косички. Получалось, правда, плохо, но ей нравилось.
А еще мы играли в фокусников и устраивали для мамы настоящие представления. Я наряжался в черный цилиндр и махал волшебной палочкой. А Соня была моей помощницей и с важным видом расставляла на столе разные предметы. Я заставлял эти предметы исчезать и появляться вновь, выкрикивая только что выдуманные «заклинания».
Мама с удовольствием смотрела на нас, не в силах сдержать улыбку. Она вообще стала гораздо чаще смеяться с появлением Сони. Наш любимый фокус был жонглирование светящимися шарами. Я зажигал несколько шаров и бросал их Соне, а затем незаметно притягивал их обратно. Соня делала подбрасывающие жесты, и со стороны казалось, что мы вместе жонглируем.
Шары были разноцветные и слегка потрескивали, рассыпаясь шипящими искрами. Все это приводило девочку в неописуемый восторг, и я донельзя гордился своим искусством.
Соня необычайно любила сказки и переслушала все, какие я знал от мамы или читал самостоятельно. Ее очень заинтересовал мой рассказ о волшебных книжках с оживающими картинками, и она попросила показать ей такую. Своих старых книг я не нашел и спросил у мамы разрешения купить для Сони новых. Мама разрешила и, примчавшись в магазин, я почти час тщательно перебирал волшебные книжки, решая, что может понравиться девочке.
По пути домой я представлял себе, как малышка обрадуется, будет хлопать в ладоши и обнимать меня. От этих мыслей мою собственную душу переполнял бурлящий восторг. Я жаждал подарить Соне книжки, наверное, гораздо больше, чем она получить их.
Добравшись до дома, я вприпрыжку поднялся по лестнице, с шумом ворвался в холл и практический налетел на мрачную фигуру отца. Из-за его плеча выглядывала бледная мама.
— Здравствуй, папа, — растерянно проговорил я, — а где Соня? Я принес ей книжки…
Огляделся, удивляясь, почему девочка не выходит меня встречать.
— Она там, где и должна быть. В приюте. Там ей окажут все необходимое внимание, — назидательно произнес отец, — было очень безответственно с твоей стороны притащить сюда чужого ребенка.
 
Книжки посыпались из моих рук во все стороны. Отец еще что-то говорил, но я его больше не слышал, так как потерял сознание.
Родителям пришлось на какое-то время поместить меня в лечебницу. Возможно, у меня случился нервный срыв. А может, отец просто боялся, что, я убегу из дома. Причины никогда не обсуждались, а я не особенно интересовался. Я просто забыл. И сейчас, пораженный, глядел на Соню.
— Но почему я ничего не помню? Ведь я был уже довольно взрослый.
— Тебя заставили забыть, — Соня сочувствующе погладила меня по руке, — куратор должен был объяснить тебе, что твоя паутина подвергалась постороннему воздействию.
— Да, он говорил что-то такое.
— Думаю, твой отец нашел Паутинщика. Нить твоей ко мне привязанности оборвали, и я просто перестала для тебя существовать. Кстати, скорее всего, именно тогда ты попал в поле зрения Вершителей. Не знаю, кому и зачем понадобилось вносить в паутину дополнительные изменения, лишая тебя твоих необыкновенных способностей. Но узнали об этих способностях именно тогда, после знакомства со мной.
Я невесело хмыкнул, так как точно знал, и кому понадобилось, и зачем это сделали.
— А почему я начал вспоминать сейчас? — задал я весьма интересующий меня вопрос.
— Я притянула старую паутину взамен порванной. Сейчас она постепенно приживается и восстанавливается. А наше знакомство почему-то было очень важным для тебя.
Я довольно потер руки, — Значит, уже давно пора было завести себе соичку… и кота.
Соня попыталась сделать обиженное лицо, но не выдержала первая. И мы расхохотались вместе.
  
Глава 12
 
Ден.
Несмотря на мои благие намерения, работы меньше не становилось, и времени для долгих романтических прогулок и неспешных бесед за обедом не появлялось. Встречаться с Соней я по-прежнему мог только поздно вечером. Соня, кстати, тоже не скучала. Работа с новой подопечной отнимала у нее большую часть дня, и она постоянно торчал в лечебнице. А на ее столе я видел еще одно новое дело, которое она тщательно изучала.
Кроме того, Соня неожиданно взялась обучать травологии и зельеварению группу детишек из школы для немагических детей, и часто выезжала с ними в лес для практических занятий.
Переезжайте ко мне Соня не хотела, хоть я и закидывал осторожно удочку. Поэтому чаще всего я появлялся у нее после работы и переносил к себе порталом. Ужинать вместе у нас обычно тоже не получалось, но для завтрака Соня с большим энтузиазмом изобретала все новые варианты заварки, каждый раз разные.
Для этого она даже перетащила ко мне часть своих коробок, то ли с сеном, то ли с соломой. Лучше бы вещи свои перевезла, честное слово! Тогда не пришлось бы по утрам туда — сюда метаться с привлечением меня в виде транспорта. А то все эти: «Ах, серые босоножки не подходят к аромату ранней пестроцветной вишни», — изрядно усложняли мне жизнь. Но перевозить одежду Соня категорически отказывалась.
И вот, в очередной раз зевая над утренней чашкой чаю, призванного придать мне бодрости, и раздумывая, стоит ли спросить Соню, что она заварила на сей раз (некоторые названия бывают довольно веселые), я включил телевизор.
Срочные новости империи сообщали, что император Дориан Лантерни отрекся от престола ввиду проблем со здоровьем. Решение о преемнике будет принято и обнародовано в ближайшее время.
Соня, уже успевшая занять свое место напротив, вопросительно посмотрела на меня. В ответ я лишь равнодушно пожал плечами — есть у меня одно предположение, но всему свое время.
 
Соня так и не решилась позировать для портрета, а вот о встрече с Кьянти попросила сама. Оказалась, она хочет обсудить проблем ее клиентки, Лиссандры. Соня уже рассказывала мне о ней, и я было решил, что Кьянти ей понадобилась, чтобы отыскать маленького скрипача из ее видения. Девушка была потрясена моим предположением.