Долгая дорога к дому (СИ)
Наконец, они подошли к громадным круглым воротам — диафрагме из толстых стальных плит, несомненно, чужеродной для этого места — она была врезана в грубо обрубленную твердую плоть жилистых стен.
Анмай приподнял запястье, вдавил сегмент браслета пальцами правой руки и на миг прикрыл глаза. Раздался рокот. Массивное внешнее кольцо диафрагмы начало вращаться, её изогнутые плиты-лепестки поползли в стороны. Между них брызнул яркий белый свет. Через несколько секунд им открылось длинное, просторное помещение с рядами дверей и труб вдоль стен.
Анмай, опять с помощью браслета, открыл одни из боковых ворот. За ними тоже тянулся просторный не то зал, не то туннель, загроможденный контейнерами.
— Это там, — файа вновь коснулся браслета и на секунду закрыл глаза.
— Что ты делаешь? — спросил Сергей.
— Отключаю защиту. Вот, всё. Пошли. Мне одному всё равно с ним не справиться…
Они прошли вглубь зала. Анмай открыл один из небольших контейнеров и Сергей увидел странное устройство, похожее на громадный металлический цветок.
— Что это? — спросил он, когда Анмай выдвинул из боковины контейнера небольшую панель и начал проверять устройство.
— Квантовый дезинтергатор — лучшее, что тут есть против… сущностей. Не знаю, правда, будет ли от него толк… там. Ладно, теперь помоги мне, я один его не утащу…
Через несколько минут они вытащили тяжеленный контейнер к лифту и помчались вверх по его узкой, оплетенной жилами шахте.
3.
Сергей весь взмок, пока тащил контейнер от лифта до посадочной площадки — ему пришлось отдуваться одному. Анмай настороженно осматривался вокруг и юноша чувствовал себя довольно-таки глупо. Наконец, они впихнули контейнер в грузовой отсек машины и залезли в неё сами. Когда она вернулись в ангар базы, Анмай даже не стал сажать её. Он подлетел прямо к кораблю, секция его днища опустилась, машина приземлилась на неё — и в один миг оказалась в грузовом отсеке.
Рубка корабля поразила Сергея пустотой — кроме экранов и сидений пилотов в ней больше ничего не было, если не считать ожидающей их тут Иситталы. Она тоже была в броне, но без шлема.
— А где пульт управления? — удивленно спросил юноша. Его сознание не поспевало за событиями и всё происходило, словно во сне.
— Управление тут, — Анмай показал на браслет. — Без весма оно не действует. А теперь сядь в кресло и пристегнись!
Юноша подчинился. Анмай уютно скрестил руки на животе и закрыл глаза. Сергей не представлял, как можно лететь с закрытыми глазами… но это работало. Под ними загрохотало, в окнах-экранах взметнулась пыль и пламя. По едва ощутимым покачиваниям корабля Сергей неожиданно остро ощутил, что под ними больше нет опоры. Спинка кресла нажала на его лопатки — и они понеслись.
4.
Массив центральной башни Хали вдруг занял полнеба. На выпуклой стеклянистой стене у её верхушки открылось подобие рта, выдохнувшего лиловое облако — похожее на светящийся туман, но страшное. Сергей не удивился, когда Анмай мгновенно развернул корабль так, что перед ними осталось лишь небо, и дал полный ход.
— Что… — успел сказать юноша прежде, чем перегрузка выжала весь воздух из его груди.
— Это страж! — Анмай ещё как-то мог говорить. — Я сдуру подошел слишком близко к генераторам! Теперь повезет, если просто уйдем живыми!
Сергей больше не мог спрашивать — он мог протолкнуть в себя ровно столько воздуха, чтобы не задохнуться. У него почему-то потемнело в глазах, он ничего не видел и это было обидно до слез — ему очень хотелось увидеть этот мир сверху. За грудиной родилась жгучая боль, но его душу сжигала боль куда более сильная — если ему, в общем-то сильному юноше, едва удавалось дышать, то каково же приходилось Иситтале?..
Он не знал, сколько минут это длилось, но потом он упал и стал падать… и падать… и падать…
Юноша с трудом сдержал испуганный крик и с ещё большим трудом — позыв к рвоте. Его желудок, словно воздушный шар, рвался вверх, безжалостно нажимая на солнечное сплетение — изнутри и это было почти невыносимо. Сергей полностью потерял ориентацию, он чувствовал, как кровь приливает к голове, пока ему не начало казаться, что его повесили за ноги. Он чувствовал ремни, прижимавшие его к креслу и был настолько уверен, что оно перевернулось вверх тормашками, что закрыл глаза. Ему мучительно хотелось выскочить из своей кожи.
— Это невесомость, — Анмай отделился от своего кресла и теперь плавал под потолком. — В космосе всегда так. Считается, что это очень приятно… наверное, если хорошо привыкнуть.
— А долго надо привыкать? — выдавил Сергей. Ему всё ещё казалось, что кто-то давит ему коленом точно между ребер. — Если долго, то я, пожалуй, сойду с ума.
— Недолго. Сутки или двое. Обычно.
— А ты много летал?
— Ну… если в общем… это первый раз. То есть, я отлично знаю, что делать, но сам я не летал. Разве что в мечтах. Я имею в виду это мое воплощение. Другие… другие Вэру… наверняка летали больше. Особенно первый. Он… — Анмай помолчал. — Я чувствую, что во мне… чего-то не хватает. Но не могу вспомнить. Чего-то очень важного… самого важного… — его лицо вдруг мучительно исказилось и это неожиданно больно задело юношу. Он попытался представить, каково сознавать себя копией истинного существа, одной из множества, но не смог.
— Теперь у нас только один шанс, — совершенно другим, спокойным голосом сказал файа. — Мы направляемся к Воротам, но не сможем войти в них — нас вынесет к Центральной. Там каждый сам выбирает свой путь, а наш корабль для этого не приспособлен… мы просто погибнем. Нужно найти центр управления и оттуда связаться с Файау. Сразу скажу — это маловероятно. Я плохо помню, что там. Могу представить… но не точно. Там всё живое… разумное… короче, сам увидишь.
— А как… как Иситтала? — юноша наконец догадался спросить о главном.
— Надеюсь, что в порядке. Ведь женщины вообще выносливей мужчин… впрочем, неважно.
Сергей уже достаточно опомнился, чтобы открыть глаза. Пускай голова ещё кружилась, но любопытство жадно требовало вобрать в себя весь окружающий мир. Вначале изображение на экранах показалось ему мешаниной цветных пятен, потом он понял. Небо стало серо-черной смутной поверхностью, похожей на плотный дым ночью. В нем угадывались струйчатые течения — реки смутно светящейся пыли. Зрелище было одновременно безвидным и пугающим — ведь он смотрел на предел этого мироздания. А то, что он вначале принял за клочок голубого неба — то был мир Элари. Сергей видел чисто-белые, тончайшие резные облака, под которыми смутно угадывались очертания морей и континентов. Он попытался понять, над каким местом они пролетают, но не смог. Моря были, как и положено, синими, но суша не зеленой, как ему думалось, а рыжей. Лишь кое-где виднелись темные пятна, которые могли быть лесами, а могли и озерами. Никаких городов, полей, дорог с такой высоты уже не было видно. Изображение под ними медленно двигалось, такое подробное и красочное, что у юноши просто захватило дух. Хотелось смотреть и смотреть на это не отрываясь.
Наконец он опомнился и попытался отыскать солнце, так ярко освещавшее землю под ними, однако тщетно. Его нигде не было. Зато он увидел Звезду — черный провал на темном фоне, окаймленный тусклым лиловым ореолом. Он выглядел на удивление зловеще и Сергей поёжился, вспомнив, что туда они и направлялись.
Это походило на сон — он путешествовал в космосе, словно в своих детских мечтах. При этой мысли ему стало на удивление хорошо — хотя его щеки и уши ещё горели от прилившей к голове крови.
— Солнце? — Анмай на миг задумался после его вопроса. — Мы уже вышли из его светового конуса. Тут всё искусственное, не забывай. Настоящее было бы размером со Звезду или еще больше. Жаль, что Элари не видел настоящих звезд — и уже никогда не увидит.
5.
Очень скоро жизнь на корабле вошла в нормальную колею. Разгоняя его, Анмай включил двигатель на малую тягу и на борту появилась слабая, но всё же ощутимая сила тяжести. Теперь Сергей мог ориентироваться и сразу почувствовал себя гораздо лучше. Слабая гравитация оказалась удивительной, куда более приятной, чем невесомость. Едва придя в себя, он сразу же обшарил весь корабль. Впрочем, тот был невелик и кроме рубки, грузового ангара, жилой каюты и шлюза других помещений в нем не нашлось. Большую часть корпуса занимали двигатели, установленные в корме за глухой переборкой и разная аппаратура, спрятанная между двойных стенок обшивки. Ещё был узкий коридор меж наглухо отгороженных отсеков посадочных двигателей, соединяющий жилое помещение с ангаром и такой же коридорчик на корме. Стоявшие в нем устройства доставили юноше немало неприятностей. Есть и пить в невесомости оказалось нетрудно, но вот отправление нужд было сопряжено с большими сложностями. Когда Сергей просто попытался вымыть руки, то облился с ног до головы и чуть не захлебнулся, когда расползшаяся по коже вода полезла в нос.