Големы (СИ)

У водителя разом опустились руки. Он отчаянно хотел сейчас что-нибудь сделать, но умом понимал, что в этой ситуации ничего нельзя сделать. Если человек заразился, то уже без вариантов. Он может ещё сидеть рядом с тобой, разговаривать, даже шутить, но он уже труп и сутки спустя, в это время, будет уже стопроцентно мёртв.
— Как глупо, — выдохнул оператор. — Как глупо всё получилось.
И непонятно что конкретно он имел в виду: недавние события, инициированные им самим или прошлую вражду народов итогом которой осталась растворённая во всём вокруг отрава, превратившая прародину человечества в непригодный для существования человеческого вида мир.
— Сука, больно! — выругался оператор держась за рану. — Дай обезболивающего!
— Вот, держи, — заторопился водитель. Видя, как оператор достаёт двойную порцию хотел сказать, что это может быть опасно, но не сказал.
— Всегда хотел это сделать, — поделился оператор. — Сколько раз снилось как делаю — не счесть.
Медленно, непослушными пальцами, он расстегнул и снял шлем. Настолько глубоко, насколько смог, вдохнул холодный, неочищенный, воздух старого мира.
Оператор закашлялся. Похоже кашель растревожил рану, и он глухо застонал.
Как назло, именно сейчас ожил передатчик, появилась связь с штабом и дежурный из колонии вызывал их надолго замолчавший экипаж спрашивая всё ли у них в порядке?
…в тот момент, когда проживший в убежище почти два десятка лет человек, в первый раз, снял шлем и закашлялся, глотнув холодного, неразбавленного, воздуха внешнего мира, Большая Дубина сидел за рулём и гнал, гнал набитый робо-телами грузовик напрямую к дому. Позже ему придёт в голову, что, наверное, над было не гнать напрямую, а делать какие-нибудь хитрые петли, путать следы. Но то будет потом. А пока всё в голове у Дубины перемешалось. Возбуждённая сверх меры личностная матрица отдавала иксину противоречивые приказы, достоверно имитируя на базе электронного разума обычное человеческое смятение.
В корпусе у Большой Дубины, дыра от пули. Ничего важного не задето, но дыра выглядит крайне неэстетично, с обугленными краями.
Бронислав сидит рядом, бережно удерживая на коленях повреждённое тело Джуанито. На месте оторванной руки что-то постоянно искрило, попаданием двух пуль совершенно разворочен таз. Повреждённое робо-тело ещё функционирует, но кто знает сколько ещё оно продержится? Своих собственных резервных копий у них нет. Не научились ещё делать. Если робо-тело откажет до того, как они успеют выгрузить священника в игру, то для него всё будет закончено.
Дубина понимает это и гонит что есть мочи, не обращая внимание на дорожные правила старого мира. Разогнаться как следует мешают попадающиеся на пути брошенные машины, и большая инерция грузовика грозящая перевернуть машину при резком повороте. Но он всё равно делает всё, что может.
Похоже сбои в повреждённом робо-теле только нарастали. Джуанито начал заговариваться.
— Каин, где брат твой, Авель? — неожиданно спрашивает священник у Бронислава. Не дожидаясь ответа, вдруг заявляет: — Кровь брата твоего вопиёт ко мне из-под земли!
Не слишком умело, но старательно витязь пытается успокоить раненного товарища: — Всё будет хорошо.
— Брат! Брат мой! — требует Джуанито Домингес, старший священник-экзекутор испанского замка.
…костлявый и худой, как пустой мешок, из которого выбили воздух, зайчишка покорно лежал на руках у Аграт. Один раз доверившись уже долгое время подкармливающей его демонице, лесной житель сделал свой выбор и сейчас вполне спокойно относился к тому, что его носили с собой и тискали, словно плюшевую игрушку. Главное, чтобы кормили. А пока кормят, он готов терпеть и почёсывание за ушком, и как гладят шейку и даже как дуют в носик, хотя последнее он не любит и чихает от этого.
Довольная тем, что получилось приручить лесного недотрогу, Аграт постоянно носила его с собой в ожидании пока вернутся ребята отправившиеся в город на поиски подходящего транспорта чтобы разом вывезти все отобранные робо-тела и дополнительное оборудование из офиса РосКибера.
 
Вот и сейчас, зайчишка привычно лежал у неё руках, жмуря глазки-бусинки после сытной кормёжки.
Шум работающего мотора Аграт услышала заранее и поторопилась открыть ворота во двор. Влетевший на территорию закрытого посёлка на полной скорости грузовик вывернул замерший в позе «не туда и не сюда» шлагбаум и резко притормозил только перед самым домом.
Испуганный громкими звуками и необычными запахами, заяц спрыгнул с рук демоницы и ускакал обратно в лес.
— Быстрее! — выкрикнул Бронислав вытаскивая искорёженное тело священника. — Мы должны выгрузить его обратно в Королевства!
Понявшая всё с полуслова, Аграт подхватила священника за ноги и вместе с Брониславом понесла его наверх. Позади громко топал незнающий чем себя занять Большая Дубина.
Индикатор загрузки, словно издеваясь, бежал в десять раз медленнее обычного. Или им так только казалось? Нырнувший следом за Джуанито Бронислав удостоверился, что с другом всё в порядке и только тогда перевёл дух. Похоже, что их приключение, начавшееся как обычная рутина, но к финалу перешедшая в боевик со стрельбой и драками, закончилось всё-так хорошо.
Или оно ещё не закончилось?
Ведь где-то рядом, в относительной близости от особняка, к которому они привязаны из-за вирт-капсулы Кащея, находится одно из последних убежищ людей. И если раньше казалось, что такое соседство благо и они смогут только помочь друг другу, то теперь между ними была пролитая кровь. Пусть не по их вине. Пусть люди напали первыми. Но когда и кого останавливали столь ненадёжные аргументы. Если люди увидят в робо угрозу, а теперь так, наверняка и будет, то их уже не остановишь. Устранить угрозу, уничтожить врага, обезопасить дом — это в природе человека.
Личностная матрица заставляла Бронислава и самого испытывать подобные чувства. Защитить дом. Устранить угрозу. Неужели конфликт теперь неизбежен?
А люди? Почти последние люди на земле. Кто они ему, чтобы волноваться об их судьбе? Чтобы он чувствовал себя ответственным за них?
Бронислав не знал ответа на этот вопрос.
* * *
Вынырнув из Королевств во внешний мир, Бронислав привычно подключил дежурное робо-тело к капсуле, чтобы оставшиеся в виртуальности Лучинэль и Джуанито смогли, при необходимости, выйти следом.
Он торопился. Прыгая через ступеньку, сбежал по лестнице вниз. Времени переодеваться не было, поэтому робо-тело Бронислава оставалось в той же одежде, в которой они ездили в город — рубашка и джинсы. Нижняя часть джинсов в пыли и левый рукав рубашки разорван и болтается — последствия драки с мчс-овскимими робо. Крохотная дырочка в рубашке на уровне плеч — след от выпущенной в упор пули, хорошо ничего серьёзного не задела. Иначе бы они там и остались, Большая Дубина не смог бы вывести сразу двоих, тем более под огнём.
Не то, чтобы робо-телам вообще нужна была одежда. В отличии от специализированных секс-кукол, стандартные робо-тела бесполы, хотя и могут иметь вторичные половые признаки, вроде смягчённых или, наоборот, черт лица, кубиков пресса как на манекенах в магазине для примерки одежды или выпирающей груди без сосков. Всё очень целомудренно и теоретически можно вообще не пользоваться такой условностью как одежда. Однако герои тщательно следили за внешним обликом своих тел. Девушки даже наводили макияж. У самого Бронислава лежала в нагрудном кармане расчёска, чтобы зачёсывать искусственные волосы. Одежда — условность. Но разве сама по себе человечность не такая же условность? А они все очень хотели оставаться людьми, даже если на словах, как Аграт, отрицали это своё стремление. Отрицай, не отрицай, а личностная матрица требует вести себя как человек и считать себя человеком, даже если знаешь, что на самом деле всё совсем не так. Личностную матрицу не снимешь, не уберёшь. Ведь, по сути, его матрица это и есть он сам. Личностная матрица выступает побудительной причиной всех его поступков, генератором желаний и стремлений, истоком чувств, вернее их имитации, но какая, к Тьюрингу и Лебедеву разница!