Исключительно моя (СИ)

Никогда не думал, что в сорок можно так вляпаться. Что какая-то девчонка неожиданно разбередит в моей душе столько всего. Самым невероятным для меня открытием стало то, что мне не только физически с ней хорошо, это даже больше эмоциональное влечение. Мне нравится мое состояние, мои ощущения, когда она рядом. Несмотря на то, что периодически она заставляет выйти из берегов, иногда целенаправленно.
Я ни с кем не проводил столько времени, никого так не ревновал.
Да, были к женщинам четкие требования — если со мной, то только со мной, в то же время, себе позволял секс на стороне. Но с Яной жизнь перевернулась вверх тормашками. Нужна только она и пизд*ц. Никто и ничего больше не интересует.
А от нее вообще хочется полного растворения во мне. Бесит, даже когда смотрит на других мужиков. А еще эта позиция: «что тут такого?». Вот как объяснить молодой девчонке, которой нужно общение, движняк и все прелести молодости, что ей нужно соответствовать статусу зрелого мужика? Осознаю, что мы по-разному смотрим на жизнь, и она в этом не виновата.
Умом понимаю, что веду себя порой слишком жестко. Но бл*дь, что делать с этой бурей, поднимающейся каждый раз, когда она херит мои правила, не знаю.
Просто ломает, когда представляю с ней рядом кого-то. А когда увидел вчера в ресторане эту компанию, вообще крышу снесло. Такой тайфун внутри пронесся, чуть не разорвало, на х*р. Летел к ней, как сопляк влюбленный, сюрпризом хотел явиться, размечтался — ужин, секс в новой обстановке. А тут картина маслом. Не знаю, как не сорвался и не наломал дров.
А еще весь день не выходят из головы ее ночные излияния. В который раз вспоминаю, как обнаружил ее спящей в кабинете, а рядом бутылку виски и пустой бокал.
— Яна, просыпайся, — пытаюсь ее растормошить.
Но в ответ ни звука, похоже, вырубилась капитально. Твою мать, тебя же от одного глотка такого пойла поведет, куда ж ты сколько хлебнула?
Беру ее на руки, несу в спальню. Снимаю платье, стягиваю колготки, она напрягается и начинает дышать ритмичнее, тело реагирует на мои прикосновения.
— Вадик… — бормочет бессодержательно, — я не хотела… Я люблю тебя…
Так и застываю с колготками в руках. По организму одновременно расползаются мурашки и неожиданное смятение. Кажется, мы зашли слишком далеко.
Снимаю с нее белье, накрываю одеялом и ныряю под него сам. Обнимаю нежное, горячее тело, усилием воли стараюсь погасить собственное возбуждение, утыкаюсь ей в шею и наслаждаюсь бархатной кожей под моей, шершавой от тренажеров, рукой.
Ее духи и виски — странное сочетание, как не про Яну. И все же это она, моя маленькая, чувственная, необычайной красоты девочка.
И она меня любит. А я… А я свихнулся, не знаю, как описать свои чувства иначе. Самый страшный вирус — заболеть другим человеком, от него вообще вакцины нет…
На улице пускается мелкая снежная крупа, порывами ветра создавая треск по стеклам.
Интересно, какую она ждет реакцию на свою выходку?
Салон — официальный дилер Мерседес. Неслабо погуляла, не какая-то там Мазда или Тойота, сразу люкс и, судя по ценнику, полная комплектация.
То, что это ответ на мой вчерашний наезд — сомнений нет. Наверное, я должен разозлиться, а она ткнуть меня носом в мои же правила. Моя ж ты неугомонная, не получается просто признать свой косяк, сделать выводы и идти дальше. Ладно, пусть будет так.
Через пару часов покидаю офис, день выдался напряженный. Еще и бессонная ночь дает о себе знать, невозможно уснуть, когда рядом с твоим стояком свернулась калачиком конфетка, а возможности ее трахнуть нет.
По дороге еще заезжаю на объект, проходимся с прорабом по этажам недостроя, принимаю работу, обговариваем ближайшие этапы стройки.
К Яне попадаю уже к восьми. Она открывает не сразу, похоже, принимала душ.
— Привет.
— Привет, проходи. Ужинать будешь? — тон официальный, еще обижена.
— Да. Только в душ схожу.
— Хорошо, я пока разогрею.
Приняв душ, накидываю халат и иду на запах. На столе дымятся стейки, картофельное пюре и салат. В кувшине вишневый компот, она знает, что я его люблю, теперь он у нее есть почти всегда. Накрыто на двоих.
 
Присаживаюсь, наливаю компот в стаканы.
— А что, ужин не праздничный? Где шампанское, торт? Покупку обмывать не будем?
Пару секунд в глазах растерянность, а потом она улавливает по тону, что я не сержусь и улыбается, прикусив губу, чтобы не рассмеяться.
— Я подумала, что это было бы слишком.
— Мм! Все остальное в порядке нормы, а это — да, было бы слишком.
Она хмыкает. Потом становится серьезной.
— Спасибо.
— Пожалуйста. Какую хоть модель купила?
— GLE купе. Черный, с красным салоном, — говорит с довольным блеском в глазах.
— Яна, сколько раз в своей жизни ты ездила за рулем?
— Не так много, но я нормально управляю, не переживай.
— Проедешься со мной по городу, а потом загородом. Если у меня возникнут сомнения, придется взять инструктора и набраться опыта прежде, чем я позволю тебе водить самостоятельно.
— Что? Вадик, я давно сдала экзамен на вождение. У тебя нет оснований устраивать мне его снова.
— Если я что-то говорю, значит у меня есть основания. И не надо на меня так смотреть. Если нормально водишь, можешь не переживать. Удостоверюсь, езди на здоровье.
Яна умолкает и принимается за еду. Неужели больше не будет пререкаться? Кажется, понимает, что за прошедшие двое суток мой лимит терпения исчерпан сполна.
— Спасибо за ужин, — говорю, разделавшись со своей порцией.
— Пожалуйста.
Она собирает со стола посуду и ставит ее в мойку.
— Только не говори, что ты сейчас будешь мыть посуду.
— У тебя другие планы? — улыбаясь, поворачивается ко мне.
Встаю из-за стола, зашториваю шторы и подхожу вплотную.
— Ты мои планы вторые сутки уже динамишь.
Сгребаю ее сзади и тяну за пояс халата. Она под ним голая, кровь приливает к члену моментально и разжигает мое, неудовлетворенное столько времени возбуждение, до предела. Тело закипает от желания взять ее здесь и сейчас.
Скольжу руками по стройной фигурке, накрываю грудь и сдавливаю.
— Ааах! — вырывается у Яны. Она запрокидывает голову на мою грудную клетку и закрывает глаза.
Ловлю мочку уха, втягиваю, вызывая волну мурашек на нежной бархатной коже.
— Вадик, ты такой горячий…
— В прямом или переносном смысле? — шепчу на ушко.
— В обоих — сквозь блаженную улыбку, не открывая глаз, — переходит на шепот и она.
Спускаюсь губами на шею, оставляю влажную дорожку и возвращаюсь обратно. Рукой перемещаюсь ниже, глажу живот, задевая лобок.
Она стонет и сильнее ерзает попкой по моему паху.
— Бл*дь, Янка!
Резко сдергиваю халат, развязываю свой, освобождая доступ.
— Упрись руками. Адски тебя хочу, срочно.
Подстраиваю ее под себя и вхожу грубо, одним рывком.
— Ааа! — кайфует Яна.
И это, бл*дь, сводит с ума, побуждая чувствовать себя и Богом и рабом одновременно. Шмонает, тронуться можно. Что с ней, мать твою, не так? Или со мной? Почему обычный трах на кухне доставляет такие потрясающие ощущения?
Толкаюсь в нее, то быстро, то замедляясь, сжимаю руками бедра.
Растягиваю удовольствие, наслаждаюсь изгибами дьявольски красивого тела.
Яна кричит от наслаждения, бормочет что-то невпопад, захлебываясь в собственных эмоциях. А потом забивается в оргазме и, упав головой на локти прямо на столешницу, ловит кайф от его остатков, все еще содрогаясь от последних сокращений.
Я кончаю в нее и, поймав невесомость, медленно прихожу в себя.
Поднимаю ее, разворачиваю и легким поцелуем касаюсь манящих малиновых губ.
— Еще хочу, — улыбается она, облизывает губы.
— Ого! Мне нравится, что ты это озвучиваешь. Думал я этого еще долго не добьюсь.
— Никольский, есть в мире вообще что-либо, чего ты не можешь добиться от женщины? — говорит Яна и уходит в душ.
Она не ждет ответа, это даже не вопрос. Она обрабатывает меня, надавливая на нужные точки.