Исключительно моя (СИ)

Заглядываю внутрь, и губы растягиваются в улыбке — шуба. Достаю и надеваю, в горящем взгляде Никольского вижу овации. Чувствую себя королевой. Еще бы, безумно красивый коричневый соболь, до колена, еще полгода назад, мне бы жизни не хватило такую купить.
— Спасибо! — висну у него на шее и прижимаюсь губами к щеке.
— Нравится?
— Очень!
Он снимает ее и бросает на диван, развязывает халат и припадает губами к ключице.
— Хочу тебя, срочно…
— До кровати дойти потерпишь? — смеюсь я.
— Попробую, — перекидывает меня через плечо и несет в спальню.
Я визжу, ухохатываясь, вися головой вниз, несобранные волосы достают почти до пола, а Никольский еще и щипает меня за попу.
— Ай! Синяков мне не наставь.
— Их, кроме меня, никто не видит, а меня не смущает.
Он бросает меня на кровать и с голодом, накидывается, мгновенно приводя меня в тонус, заставляя откликаться, подчиняться и забыться, с головой погрузившись в лавину под названием Никольский.
Когда я захожу в ванную, Вадим уже выходит из душа, накидывает халат и, проходя мимо, чмокает в нос.
— Покормишь?
— Да, включи кофемашину, пожалуйста. Пока мы были заняты, она успела отключиться.
— Хорошо.
Смывая с себя остатки безумного секса, размышляю о том, что наши отношения наладились до состояния идеальных. И, наверное, подсознательно, каждый из нас этим стал дорожить. Никольский более терпеливо относится к моим мелким косякам, я стараюсь не нарушать его правила. Секс стал более искусный, я раскованнее, а он, требуя все больше, кайфует оттого, что я справляюсь, при этом тоже получая удовольствие.
Улыбаюсь, вспомнив эпизод у него на даче:
— Яна, дышать не забывай, у тебя есть для этого нос. А то задохнешься, что я потом делать буду?
— Представляю, надпись в протоколе патологоанатома — асфиксия во время минета.
Никольский смеется, и рвано вздыхает, когда я снова обхватываю губами головку.
Кто бы мне сказал еще несколько месяцев назад, что я буду шутить с членом во рту, и подобное будет в порядке вещей.
С Никольским во всем полный разврат, но я больше не чувствую, себя дискомфортно. Он не раз твердил, что в постели приемлемо все, если это нравится обоим. И да, с ним мне нравится, непередаваемо, нереально.
На готовку уходит минут пятнадцать, научилась с вечера делать заготовки, очень удобно. Стейк из лосося с овощами, украшаю рукколой и подаю на стол.
— Божественно начинается день, — улыбается Вадим.
Ставлю напротив свою тарелку и тоже принимаюсь за завтрак.
— Как ты съездил? Справился?
— Да, надеюсь, до праздников, не будут больше меня дергать. Кстати, у тебя есть загранпаспорт?
— Нет.
— Нужно сделать. Попрошу Мирона, чтобы договорился побыстрее.
— Для чего побыстрее?
— На Новый год полетим в Дубай. Путевки нужно заранее взять.
— Хорошо, — стараюсь сказать, как можно спокойнее, потому что внутри ликует счастливый ребенок, если бы рядом никого не было, запрыгала бы от счастья.
— Ян, сегодня у сестры день рождения, поедешь со мной?
Поднимаю глаза, даже перестаю жевать. Там же будет Матвей, наверное. Нет желания попасть в неприятную ситуацию. Вадим, улавливает направление моих мыслей.
— На часок всего, больше компанию ее подружек я не в силах вынести.
— Ладно. Во сколько?
— Бери вещи на все выходные. Поедем ко мне, а оттуда уже к Тане.
Дом Титовых поменьше, чем у Вадима, но обстановка дорогая, сразу угадывается вкус Никольского. Интересно, у них они одинаковые или женщина и тут все сложила на брата?
Мы здороваемся с сидящими за столом, среди гостей трое мужчин и шесть женщин, и проходим на кухню.
Именинница достает из холодильника две бутылки шампанского, разворачивается и замечает нас.
— Привет, еще раз с праздником! — он дарит ей конверт, цветы отправил доставкой еще утром, после завтрака.
— Спасибо! Здесь то, что я думаю? — восторженно спрашивает она.
— Да.
— Серьезно, круиз?!
— Ты же хотела?
— Ва-адик! — обнимает она его. — Спасибо, дорогой!
— Знакомьтесь, это Яна, это моя сестра Таня.
 
— Очень приятно, — говорит она, задерживая на мне довольно любопытный взгляд.
— И мне очень приятно, с Днем рождения!
— Спасибо. Проходите за стол, уже все в сборе. Матвей куда-то уехал, обещал быть, но все, как обычно, — кивает Вадиму, мол ты же понимаешь.
Друзья Татьяны, действительно отличаются от наших с Вадимом. Не знаю, чем, но у них другие интересы, другие разговоры — политика, новости, у женщин курорты, шмотки, салоны. В общем, не наше. Меня женщины рассматривают, словно диковинку, не скажу, что мне некомфортно, но и уютной обстановку не назвать. Я почти не участвую в разговоре, Вадим по большей части, разговаривает с мужчиной, сидящим радом.
— Яна, а ты чем занимаешься? — спрашивает крашенная блондинка за сорок, с нарочито выставленным напоказ, шикарным декольте.
— Преподаю в Гуманитарном колледже.
Таня удивленно вскидывает брови.
— Мой сын тоже там учится.
— Я знаю, Матвей.
— Ну да, кто ж его там не знает, — сокрушается она. — Небось, тоже одни пропуски и двойки?
— Случается, — улыбаюсь я. Вадим тоже прерывает беседу и смотрит на меня, — но парень неглупый. Думаю, у него все впереди.
— Да? Ты первая из преподавателей, кто мне такое сказал. Он учит твой предмет?
— Нет, не учит, — отвечаю под цепким взглядом Никольского. — Но при желании, это не составит ему сложностей, как и по любому другому предмету.
— Обалдеть! День открытий просто.
На этих словах в гостиной появляется Титов.
— Здравствуйте, — неохотно здоровается с гостями и, уловив взглядом меня, останавливается в паре метрах от стола.
— Как по-семейному, все в сборе. Здравствуйте, Яна Эдуардовна, — говорит, делая акцент на имени и отчестве.
— Здравствуй, Матвей, — прямо чувствую, как напрягается рядом Вадим. Господи, хоть бы не устроили здесь шоу.
— Сынок, садись, я принесу тебе тарелку, — спохватывается Таня.
Он окидывает ее равнодушным взглядом, занимает свободное место и разваливается, как и за партой, лениво скользя по мне глазами. Вот же оболтус! Только похвалила.
Его отвлекает вопросом один из мужчин, интересуется, как вчера закончился матч по волейболу между учебными заведениями, в котором он участвовал. Он делится впечатлениями.
Татьяна приносит ему комплект посуды, хлопочет возле него, но парень не реагирует должным образом.
— Что ты будешь пить, сынок? — спрашивает она. — Вино или шампанское?
— Водку.
— Матвей! Я серьезно.
— И я серьезно.
За столом все затихают, Таня смотрит на Вадима.
— Налейте ему водки, в чем проблема? — говорит он спокойно. Но я вижу, что ему этот бунт не по душе.
— Но как? Сидеть со взрослыми и пить водку? — растеряно произносит она, а Матвея, прямо-таки подкидывает, от того, что указывают на его место младшенького. Скулы играют, и молчит он, как я понимаю только потому, что здесь Вадим.
— Тань, давай не будем делать вид, что он ее никогда не пил. Хочет водки, налейте водки. Только ключи от машины сдай, — обращается он уже к Матвею, — ты же, все равно, через полчаса по клубам поедешь тусить.
— На такси поеду.
Мужчина, который весь вечер, как он сам выразился, на разливе, наполняет рюмку Матвея, и бокалы и рюмки остальных, все чокаются под очередной тост за виновницу торжества и выпивают.
— Ой, там же еще гусь в духовке, с яблоками, — вспоминает хозяйка, — сейчас принесу.
— Я помогу тебе, — встаю за ней, не в силах больше выдерживать блуждающий по мне взгляд Титова, да и Вадим бесится. Гости тоже ведь заметили направление его взгляда. Сейчас я уверенна, что он делает это, чтобы досадить Никольскому, понимая, что тот не станет ничего говорить при людях.
Мы заходим на кухню, Таня достает гуся и начинает разделывать.
— Ян, выложи яблоки, пожалуйста вон на ту тарелку.